Дымчатый поцелуй

      Зеркало не отражало ничего нового. Тонкие черты лица, довольно бледный вид и лёгкие пряди русых волос, обрамляющие лицо. Алиса, стоя напротив зеркала, вздохнула. И кому она такая нужна? Уж явно не тому, за кем бегает добрая половина школы, пытаясь привлечь внимание.       Разозлённая своими собственными мыслями, Достоевская дёргает узкую чёрную юбку, возвращая её на своё законное место, и разворачивается на каблуках. Если смотреть на себя ещё дольше, то можно совсем разочароваться. А ей этого ой как не хотелось.       Сверившись со временем, девушка отмечает, что пора бы уже выходить, а вот плохие мысли надо бы оставить дома. Хотя когда они её слушались? Противные тараканы, что явно давно уже собираются устроить революцию, всё подкидывали и подкидывали Алисе мысли, вызывавшие нервную дрожь.       Решив, что с неё хватит, Лиса подхватывает с пола давно готовый портфель и, плюнув на куртку, выходит из дома, не забыв закрыть дверь. Предупреждать кого-либо о своём уходе девушка также не видит смысла, всё же сестра ещё спит, а коту вроде бы на это и пофиг. Этой ленивой скотине вообще почти на всё пофиг.       На улице очень тепло. Алиса замечает этот факт лишь тогда, когда уже подходит к школе, вливаясь в ряды ярких младшеклассников и хмурых старшеклассников. Взгляд бегает по лицам, выискивая одно единственное. Но его нет. Нет ни на их месте, ни вообще где-либо. Дурные мысли лезут в голову, ещё навязчивей нашёптывая гадости, волнующие душу девушки. Хотя как мысли могут шептать? Может это уже первые признаки шизофрении?       Все мысли вылетают из головы, когда Лиса видит знакомые лица. Ну и пусть это вовсе не тот, кого она искала. Эти лица она тоже очень рада видеть. — Геля! — радостный возглас слетает с её губ быстрее, чем девушка успевает подумать об этом. В тот же миг она оказывается в тёплых объятьях подруги.       Следующие минут пять уходят на обнимашки и подколки. За лето не только Алиса, но и остальные девушки успели друг по другу соскучиться, сейчас навёрстывая упущенное. Катя, Ангелина, Софа, Настя — все они абсолютно не изменились за целых 3 месяца, по крайней мере Алисе так кажется.       Единственная, кому не рады были все, это Вика. Ну, Лиса так думает. А как можно любить девушку, которая умеет только хамить и насмехаться? Она этого не понимает. И поэтому не понимает Софу.       Вика подходит к ним довольно незаметно, резко утягивая Софу в свои объятья и вереща на всю улицу о том, как она скучала. И, пожалуй, всех это действительно бесит. Всех, кроме Софы, что сейчас широко улыбается, обнимая подругу в ответ. А Лиса чуть ли не рычит. Её всё это бесит. Жутко-жутко бесит. И это, видимо, замечает Вика. — Ой, привет.       Вика делает вид, что только сейчас заметила девушек, и Достоевская на это лишь кривится, строя противное лицо. Вот же сука притворщица. Так и хочется оставить на бледной коже девушки пару царапин, хотя бы маленьких, но Алиса этого не может. Она же милая. Она этого не сделает. — Я жутко скучала, — Софа, будто не замечая ничего, счастливо улыбается и целует Вику в щёку, выбираясь из её объятий. Лиса натурально рычит.       Они не виделись практически всё лето, поэтому Софа очень соскучилась. И пусть Вика была иногда несносной, иногда очень наглой или доставучей, Софа всё ещё любила ту больше всех. Но Лиса этого не понимает. Для Лисы она — зло. И всем от этого плохо.       Взгляд Вики резко останавливается на Достоевской. Летом они никак не контактировали и Вика знала, что и Софа её летом не видела. Но разве девушка могла вот так просто оставить в покое ту, что очень явно выражала недовольство данной ситуацией? — Лисонька, — многозначительный голос девушки пугает всех, даже Софу. Её, наверное, даже больше всего. Потому что она её знает. Уже много лет знает. — А ты за лето совсем не выросла. Ты бы, если бы играла в сборной по футболу, где играют одни инвалиды, была бы им как раз по росту.       Вика мило улыбается, кося под дурочку. Ведь что она такого сказала? Всего лишь правду. И не важно, что эта правда только для неё. Пусть она больше не смеет так смотреть на неё. Не смеет негласно оскорблять её действия. Иначе может недосчитаться зубов. Или конечностей.       Алиса поперхнулась воздухом. За что она так с ней? Девушка никак не могла этого понять. На самом деле обычно их перепалки не заходили дальше глупых оскорблений, но Достоевская не могла привыкнуть даже к этому. Это было просто слишком невозможно сложно — принять добрую Вику. — Вика, хватит! — серьёзный голос Софы стирает улыбку с лица Вики, однако Лиса больше на неё не смотрит.       Взгляд Алисы наконец вылавливает из толпы знакомое лицо. Лицо того, кого она искала всё утро. Радостно улыбнувшись, Лиса махает рукой, привлекая внимание. Она в один миг забывает и о Софе, и о Вике, да и вообще о толпе.       Её замечают. Она точно видит, что он смотрит прямо на неё, но почему-то делает вид, что не заметил. Просто отворачивается, уходя к своему классу. Да и ей уже, наверное, пора. Да, стоит уже идти.       Пока Лиса погружена в свои мысли, Софа грустно вздыхает, оглядывая толпу, и резко разворачивается. Вечные перепалки порядком её изматывают, давя морально. Зачем же они так? Мысль крутится в голове девушки долго, ровно до тех пор, пока они не приходят в класс. Там ей уже не до этого.

***

— Да ты их видела! Они явно о нём что-то знают!       Софа эмоционально взмахивает руками, в очередной раз чуть не задевая рукой подругу. Уже примерно десять минут девушка распинается о том, каким она видит их будущего учителя, что почему-то не смог провести у них этот классный час. И Лисе остаётся лишь слушать. Геля сбежала с Женей в самом начале пламенной речи, Катя с Настей остались в классе помочь рассортировать оставшиеся учебники, что успели раскидать по классу, и лишь она, Алиса, не смогла найти себе отмазку. Одни расстройства от этого дня. — Ну подумай. Они же о нём говорили. Значит он должен быть либо очень красивым, либо очень некрасивым. Хоть бы первое. А то смысл сидеть на уроках, если учитель некрасивый? Тем более на английском. Это же язык дьявола! А так хоть учитель красивый. Ещё и наш классный. Может повезёт. Хоть бы повезло!       София чуть не роняет пакет, когда в очередной раз взмахивает руками, и неловко ойкает. Её якобы диалог медленно, но верно переходит в уверенный монолог, но кого это волнует? Алиса лишь тихо смеётся, наблюдая за подругой. Её книги сейчас сильно мешают, оттягивая руки. Пакета у неё, увы, не было, а портфель всё не вместил. Всего четыре книги влезло. И почему она не подумала об этом утром? — Ну блин, ты меня не понимаешь. Конечно не понимаешь, ты же английский знаешь. Да и тебе твоего Дорогого и Любимого хватает. Кстати, — Софа на секунду замирает, и Алиса с недоумением смотрит на неё. Девушка смотрит куда-то вперёд, чуть прищурив глаза и запуская пальцы в волосы, смешно их взлохмачивая, — а вот и твой любимый. Опять курит.       Информация доходит до Алисы не сразу. Она замирает на секунду, будто в страхе резко поворачивается и лишь потом, спустя почти минуту, расплывается в чуть неуверенной, но счастливой улыбке. — Подержи пожалуйста.       Алиса аккуратно передаёт свои книги Софе, надеясь что та их не уронит и не успеет порвать за это короткое время, а после направляется в сторону знакомого силуэта. Сердце в груди девушки почему-то странно колотится, создавая ощущение нового приступа, но девушка уверена, что это вовсе не он. Хотя своими фразами Андрей Александрович вполне может её до него довести… — Достоевская, два, — Алиса даже не успевает ничего сказать, как ловит на себе холодный взгляд голубых глаз и слышит знакомую фразу.       Обидная, по сути, фраза ничуть её не трогает вопреки ожиданиям. Историк стоит возле забора, однако не опираясь на него спиной, затягивается сигаретой и почти сразу тушит её, выкидывая.       Ничего не говоря, Алиса подаётся вперёд, делая пару шажков и обнимая слишком высокого для неё историка. Она слишком соскучилась. Её не волнует ни запах сигарет, ни его привычное и такое противное «Достоевская», ни неудобное для неё положение. Сегодня можно на это и забить. — Я по вам скучала, а вы сразу два, — голос девушки немного дрожит, но она не обращает на это внимание. Хватит уже так сильно нервничать рядом с ним. — Ладно, допустим ты заслужила три.       Левицкий вздыхает, якобы разочарованно смотря на свою ученицу, но в ту же секунду чуть приобнимает её в ответ. От неё исходит довольно приятное тепло, поэтому отталкивать её нет никакого смысла. По крайней мере пока. — Я могу и десять заработать.       Девушка говорит это без всякого подтекста, небрежно пожимая плечами и чуть отходя. Ей обнимашек не жалко. Однако следующая фраза сбивает её с толку: — Маленькая ещё десять зарабатывать.       Алиса на мгновение замирает, не понимая при чём тут её возраст. Ей ведь уже семнадцать. Она что, обниматься с ним не может? Или он об…       Девушка в один миг краснеет, подозревая, что стоит в ближайшее время сходить в больницу. А то этот человек её до чего угодно довести может. — А… Я… Я вообще не о том! Да и поговорить я хотела совсем о другом, — Алиса глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться. Тихий смешок и улыбку историка замечает лишь Софа, про которую все забыли, но какое ей до этого дело? Всё и так хорошо идёт. — О чём? — Андрей приподнимает одну бровь, с интересом смотря на краснеющую девушку. Было не похоже, что она вообще хоть что-то собирается говорить. — Я хотела у вас спросить насчёт репетиторства. Я бы хотела поступить на журналиста, поэтому хотела бы заниматься с вами… — Подойдёшь позже, разберёмся.       Разговор наскучивает. Первый день учёбы — это не тот день, в который он хотел бы разбираться с проблемами. Поэтому Андрею проще просто уйти. А Лисе уже всё равно. Ей не отказали, а это уже очень даже хорошо. — Знаешь, а вы прекрасная пара. Я буду ждать.       У Алисы после разговора в голове настоящая каша, поэтому отмирает она лишь тогда, когда Софа уже ушла, не дождавшись ответа от подруги, лишь впихнув той в руки забытые книги. Да и не очень надо получать на это какие-либо ответы. Даже Лиса это понимает. Что она могла ей ответить на это?       Полностью в себя она приходит уже дома. В квартире только она и кот. Кот ест, она думает, крутя в пальцах пачку сигарет и поглядывая на телефон. Мыслей в голове слишком много. Выговаривать их коту — глупо. Это похоже на шизофрению. Поэтому Лиса вздыхает и, отложив пачку, заменяет её на телефон. 15:29 Алиса Знаешь, обнять его оказалось как-то даже просто       Пальцы быстро печатают сообщение, а после отправки сообщения сразу блокируют телефон. Думать об этом слишком сложно. Говорить об этом кому-то — ещё труднее. Но Софа это видела. Софа поймёт. Ну, Алиса в это верит. — Мяу, — кот как бы подтверждает мысли девушки, оповещая о своём мнении очень громко, почти на всю квартиру, и трётся о ноги, обвивая их длинным пушистым хвостом. — Что, думаешь всё нормально? Я не перегнула?       Девушка наклоняется, собираясь погладить кота. Однако эта зараза, вспомнив зачем она здесь, отскакивает к кормушке, прося ещё еды. — Андрей! Вот же несносный кот.       Упоминание знакомого имени заставляет снова покраснеть, прикрывая лицо руками. Сгореть от стыда не даёт телефон, что вибрирует, оповещая о новом сообщении. Хотя нет, он только ухудшает ситуацию. На светлом экране высвечивается новое сообщение: А поцеловать будет ещё легче