Дымчатый поцелуй

— Отпусти меня! Отпусти!       Алиса, свисая с плеча своего собственного посланника из ада, бьёт того по спине, требуя себя отпустить на родную землю. Увы, её мольбам никто не внимает и сопротивление потихоньку утихает. А что она может сделать? Он сильнее. Да и не насиловать же её тащат.       С этим самым посланником из ада — Степаном — Алиса была знакома уже пару лет. Да и как не быть знакомой, когда он твой лечащий врач? С тех самых пор, как он пришёл в больницу практикантом, он лично наблюдал её и следил за состоянием. Ну и привязался, чего уж там. — Может уже отпустишь?       Лиса спрашивала тихо, уже ни на что, собственно, и не надеясь. Да и понимала она Стёпу. Кому вообще может понравиться, что пациенты бегают от них, всеми силами отбрыкиваюсь от процедур? Точно не нормальному человеку. — Скоро отпущу, — Стёпа на секунду замолкает, при этом не замедляя шага и будто не чувствуя веса девушки на плече. Его вообще не волнует ни девушка, ни косые взгляды прохожих. — Мы уже почти пришли. Там тебя и отпущу.       Алиса, успевшая воспрянуть духом, лишь тяжко вздыхает. И что ей вообще положено делать в данной ситуации? Кричать и сопротивляться она уже пыталась, а больше ничего в голову как на зло не шло.       Как ни странно, отпускают её действительно скоро. За собственным сопротивлением судьбе Достоевская совсем не замечает, как проходит больше половины пути. Поэтому уже через пару минут девушка сидит на кожаном сидении стула в кабинете её терапевта и без эмоций смотрит на трубку, идущую от её локтя.       Кровь медленно течёт, собираясь в специальном пакетике. Кровь переливается на солнце, попадающем в помещение через большое окно. Она будто меняет цвет, становясь то бордово-коричневой, то чуть ли не розовой.       Алисе нет смысла оглядывать кабинет. Она знает его чуть ли не так же хорошо, как и сам Степан. Её больше завораживает переливание крови в трубочке. Ей не раз говорили, что она идеальный донор. Ни одного заболевания, кроме этой идиотской эритремии. Но как для донора, это даже плюс. «Если бы ты ещё не курила…» — как же часто она слышит эту фразу.       Усмехнувшись собственным мыслям, Алиса дёргает головой и оглядывается. Стоило бы написать Софе, что она в порядке и выходить на её поиски не стоит. Замечая свой портфель у кушетки, девушка требовательно тянет руку вперёд и хмурится. — Дай. — О, наше Солнышко соизволило заговорить, — Степан, несмотря на язвительность, подаёт девушке требуемое и садится на ту самую кушетку. — Что-то ты сегодня очень молчаливая. — Просто настроение не очень, — Лиса слабо улыбается и достаёт из портфеля телефон, только после этого понимая, что что-то не так. — Ты забыл в школе мой пакет! А там скетчбук! Да как ты мог вообще?       Лиса чуть не вскакивает, в последний момент понимая, что иголка всё ещё у неё в руке. Прижав обратно к себе портфель, она грозно смотрит на парня. Лучше бы он портфель забыл, честное слово. — Тише, тише. Всё хорошо. Тебе никто не может его принести? У тебя же вроде были подруги, только ты мне про них никогда не рассказывала, — врач показательно обижается, однако на девушку это не производит никакого эффекта. — Точно! Спасибо, — разблокировав телефон и быстро написав сообщение с просьбой и адресом Софе, Алиса наконец успокаивается. — Ну не рассказывала, и что? Сегодня вот одну увидишь. Если она придёт, конечно. — А что, может не прийти? — Почему нет? Я сама Софу не особо понимаю. Может вообще придёт не она.       Лиса пожимает плечами, показывая своё отношение к данной ситуации. Конечно она была уверена, что кто-нибудь да вернёт ей ценный пакетик, а вот кто это будет уже не столь важно. Хотя если это будет Вика, то она будет не очень рада, но всё же. — Слушай, а Софу хоть пропустят? А то ещё зависнет она там и не видеть мне моего пакетика, — Лиса вспоминает наконец эту важную мысль и сразу же её озвучивает. — Да должны. У нас тут за этим не так уж и сильно следят, хоть это и больница, — в этот раз уже Степан пожимает плечами, вставая с кушетки и направляясь к девушке. — Всё, пора тебя освобождать, пока слишком много не выкачали.       Одним движением парень вытаскивает иглу, быстро всё складывая и убирая. За столько лет уже и сама Алиса умела это делать, однако так легко это получалось только у Стёпы. Талант, что уж сказать. — Вот и всё. Твоя подруга, когда придёт, ничего не узнает. Ты хоть придумала что ей говорить? А то ты ведь вроде им ничего не рассказывала. — Давно уже, — Лиса откидывается на спинку стула, сгибая руку с ваткой на локте. — У меня же очень слабое здоровье. Надо проверяться. А я вся такая плохая этого не делаю.       Степан тихо смеётся, трепля Алису по волосам и садясь на своё законное рабочее место. С этой девушкой всегда было нелегко, но ему никто и не говорил, что будет легко. Зато с ней весело. — Ладно. Лучше расскажи мне что-нибудь. Как прошёл твой первый день?       Лиса на секунду задумывается, будто вспоминая, но скорее набирая побольше воздуха, и начинает свой рассказ. Красочней всех выходит история про Софу и её утро, как будто Достоевская была в тот момент в классе. За это время девушка уже выкидывает в мусорку кровавую ватку и закидывает портфель на плечо, при этом не прерывая рассказа. Рассказ выходит довольно долгим и останавливается он только в тот момент, когда дверь кабинета резко открывается и почти сразу же закрывается. — Доставка прибыла! Принимайте! — бодрым голосом произносит неожиданный гость и, пройдя пару шагов, с поклоном вручает пакет. — Благодарю, о мой верный рыцарь, — Алиса подыгрывает, сразу же понимая задумку подруги. её ничуть не удивляет происходящее. — Это что, и есть твоя Софа?       На голос Степана оборачиваются сразу обе девушки. Геля, пришедшая вместо Кравец, фыркает, отворачиваясь и начиная рассматривать кабинет. Узнать кабинет врача поближе для девушки всегда было какой-то странной мечтой. — Нет, это Ангелина. Я же говорила, что Софа может сама и не прийти. — Да уж. Эй, ты там поаккуратней. Меня, кстати, Степан зовут, — парень наблюдает за метающейся по кабинету девушкой. Та, не обращая внимания ни на кого, крутится у шкафов, внимательно всё рассматривая ровно до того момента, когда она, резко повернувшись, не роняет колбу, чудом её ловя в полёте. — Упс, простите, — Геля аккуратно ставит колбу обратно, с извиняющейся улыбкой смотря на хозяина кабинета. Хоть та и не разбилась, но Ангелине не хотелось бы, чтобы потом её сюда больше не пустили. — Я же говорю аккуратней. Странные же у тебя друзья, Алиса. Не так много о них знаю, а они мне уже не очень нравятся. Всё, идите отсюда. Лиса, не забудь потом сама прийти.       Степан буквально выпихивает девушек за дверь, закрывая её прямо у них перед носом. Глупо попялившись на дверь, обе поворачиваются, в непонятках смотря друг на друга. — Ну что, пошли отсюда. Не люблю это место, — Лиса морщится и, схватив подругу под руку, протаскивает её по коридорам и вытаскивает её на улицу. — Кстати, а почему пришла ты, а не Софа? — Да у неё там какие-то дела, вот она и попросила меня. Сказала, чтобы я довела тебя до подъезда. А то ты ещё где-нибудь маньяка найдёшь. — Да? Хорошо хоть не Вику прислала. Ладно, пошли что ли. Ты не знаешь какие у нас там завтра уроки? — Лиса быстро меняет тему, не желая об этом говорить. — География, физра, ОМЗ, матем, англ, история. Вроде так, — Геля перечисляет по памяти, медленно шагая вперёд и смотря себе под ноги. — Завтра опять будем слушать бред про беременность. Может сбежим? — Да не стоит, наверное. Директор же, — Достоевская тяжело вздыхает, делая этот нелёгкий вывод. Сбежать именно с этого урока она бы была очень рада. — Завтра опять история? Нас решили убить? — Похоже на то. Наш же Тиран нам на завтра параграф задал. Да и англичанин сразу много навалил. И математица. Может завтра вообще в школу не идти?       Алиса не отвечает, хоть и мысленно соглашается с подругой. Пусть историю она и любила, но столько всего во второй день учёбы она не ожидала. Но прогуливать второй день тоже нельзя. — Ладно, я понимаю, что нельзя. Ну хоть помечтать. Я, кстати, сегодня себе ещё раз ухо у Жени прокалываю. — Серьёзно? Какая это уже по счёту? — В этом ухе — третья. Вообще я ещё думаю про тату, но пока боюсь его делать. Мало ли что. — Правильно. Вдруг ещё перехочешь. Сделай лучше временное тату. — Наверное стоит. Ну вот и твой подъезд, Солнышко почти дома. Я свою миссию выполнила. Можно без страха отчитываться Софе. Напиши ей потом. — Окей, спасибо. До завтра.       Обняв подругу на прощание, Алиса убегает в подъезд. Ангелина же, развернувшись, достаёт наушники и направляется к остановке. Увы, Женя живёт далековато, так что ей придётся немного проехаться.       Путь для Гели прошёл довольно быстро. Она, привыкшая смотреть в окно при езде, часто не замечала как идёт время. Так происходило почти всегда. Исключениями были дни, когда наушников под рукой не оказывалось и приходилось слушать разговоры людей в транспорте.       Выйдя из душного автобуса, Ангелина попадает прямиком под дождь. Быстро прикрыв голову рюкзаком, пока волосы не успели намокнуть и окрасить всю одежду в голубой, девушка ускоряет шаг и уже через пару минут стоит на пороге подруги. — Держи полотенце, недоразумение. Как ты вообще умудрилась под дождь попасть? — начинать разговор без приветствия было привычкой Жени, это Геля уже давно знала, поэтому спокойно приняла полотенце и начала вытираться, следуя за хозяйкой квартиры. — Ну вот как-то так, — сев на стул на кухне, Геля кладёт на стол небольшой пакетик. — Вот иголка и серёжка. В этот раз я крест взяла. Прикольный такой.       Широко улыбнувшись, Ангелина ловит полотенцем каплю, бегущую по шее. Женя в это время разглядывает содержимое того самого пакетика, лишь мельком отметив действие подруги. — Ну, вроде в этот раз всё норм. И иголка того размера, и серёжка нормальная. Не то, что-то кольцо в первый раз. Как ты вообще до него додумалась я не понимаю, — покачав головой, Женя показательно сурово смотрит на девушку и вздыхает. — Я уже всё приготовила. Сейчас принесу.       И действительно спустя всего пару секунд на столе оказывается небольшая коробочка со всем необходимым: перекисью, ватными дисками и на всякий случай спиртом. Геля за эти пару секунд успевает только отложить полотенце и повернуться нужным ухом. — Ну что же, Мастер, приступайте, — Ангелина улыбается, зная что будет дальше и пока ещё ничуть не боясь. Женя уже мастер в этом, она всё сделает правильно. — Может тебе лучше на мастера по пирсингу пойти? Будешь такой серьёзной девочкой рядом с кучей брутальных мужиков. — Ага, конечно. Боюсь, что меня с таким моим видом туда не возьмут. Слишком правильная.       Пока они разговаривали, Женя подготавливала всё. Аккуратно протёрла всё перекисью, в том числе и собственные руки, вставила в иголку серёжку и поставила точку на ухе девушки, куда в этот раз будет вставлена серёжка. — Готова? — Нет! Но делай.       Геля вздохнула, понимая, что сейчас снова будет не очень приятно. Она, несмотря ни на что, до сих пор боялась этого всего, но ей нравился итог, поэтому она раз за разом перебарывала себя.       Тихо пискнув, Геля еле сдержалась чтобы снова не дёрнуться. Она очень хорошо чувствовала как иголка входит в ухо, задевая нервные окончания, но терпела, представляя тот момент, когда увидит в зеркале новое украшение. — Вот и всё! — голос Жени приводит девушку в чувство и та счастливо улыбается. — Ты просто волшебница! — Геля рассматривает себя в зеркале, мысленно пересчитывая свои серёжки на ушах. Всего восемь. Пять на одном ухе и теперь уже три на другом. Красота. — Слушай, зачем ты это делаешь? Ну, я имею ввиду пирсинг. Зачем? — Ангелина откладывает зеркало, смотря на подругу. Вот и к чему такие вопросы? — Слушай, можно я сегодня у тебя на ночь останусь? Не хочу домой, — она не отвечает, быстро переводя тему и снова смотря в зеркало. — Можно. Родителей сегодня дома не будет. — Спасибо. Ты просто чудо! — Геля целует подругу в щёку и убегает в зал, оставляя ту одну, хоть и ненадолго.       Девушка никогда не отвечает на этот вопрос. Но Женя всё ещё пытается это сделать. Вдруг получится узнать? Пока что это всё ещё тайна.