Говорила мне мама меньше общаться с эксгибиционистами!

      Свет в праздничную залу возвратился так же неожиданно, как и пропал. Люди, лежащие на полу словно неживые, начали понемногу шевелиться. Быстрее всех в себя пришли волшебники. Эльза тут же, не размениваясь на сантименты, осмотрела внимательным взглядом все помещение, приметила, что главных героев сего торжества уже нет, а гости все еще не в лучшей форме. Ее согильдийцы уже показательно разминали кулаки, готовясь бить вражеские морды, что не дали им спокойно разгуляться на торжестве. Хотя злилась всего лишь чета Дреяр, которой не дали спокойно допить последнюю бочку вина и совершить злодеяние.       — А где Лейла и Дрейк? — Титания, окончив осмотр и составление плана на скорую руку, пересчитала по головам магов и не досчиталась этих двоих.       Нацу принюхался и нахмурился. Он не ощущал запаха своей дочурки. Проклятущим сыном капитана труселей, совратившем его маленькую девочку, тоже не пахло.       Гажил, что стоял рядом, тоже принюхался и повертел головой. Не бывает такого, чтобы от человека совсем не осталось следа. С учетом того, что они провели здесь ближайшие пару дней, смердеть должно было от каждого угла.       — Их будто не существует, — сообщил он.       Люси ахнула, осела на пол и приложила ладонь ко рту. Нацу в ту же секунду оказался рядом с ней и прижал к себе, укрывая в своих объятьях.       — Нацу, Нацу, — бессвязно зашептала она, дрожа всем телом, — все снова повторяется. Мы снова не смогли уберечь нашего ребенка.       — Тш-ш, солнце, все будет в порядке. Мы успеем, я тебе обещаю, я поклялся, — мужчина нежно, бережно гладил ее по волосам, успокаивая, передавая свою уверенность и тепло. Он поклялся себе двадцать лет назад, что не допустит этого снова, и клятву свою выполнит.       Волшебники отводили взгляд от этой интимной картины. Все в гильдии знали, что произошло в этом далеком грустном прошлом, и тему эту не поднимали. Но оно все равно настигло их.       Тогда, двадцать лет назад, когда Нацу только сделал предложение Люси, когда их отношения только получили право на жизнь, право на жизнь получил и плод их любви. Это была невиданной силы любовь, это было настолько волшебно, что все отводили взгляд, когда видели счастливую пару. Никакой бурности, спешки, все текло пусть и быстро, чувствовалась в этом своя магическая правильность.       А потом на них напали. Люси, когда она была на седьмом месяце беременности, похитили вместе с Джувией, на тот момент еще не знавшей о своем «положении». Их оглушили, прямо как сейчас, совсем не оставляя следов, и переправили в здание одной старой темной гильдии на окраине страны, которую давно уничтожили. Таким гильдиям, как эта, вообще не стоит существовать. Они практиковали тайные знания, что давались исключительно за человеческую жертву. Прежде чем обнаружились их кровавые темные дела, они успели вырезать десяток близлежащих деревень и пару городов. Совет вел долго разбирательство, даже не представляя, какие человеческие мерки наказания можно применить к этим монстрам. В конечном итоге, сами маги и вынесли себе приговор. В один из дней их нашли полностью обескровленными на полу камер. А в камере мастера они нашли неизвестно как туда попавшую записку, в которой говорилось, что все они ушли к своему богу и когда-нибудь вернутся.       Вернулись. Нашлись их безумные, несуразные последователи. Которые, следуя неведомому зову, решили, что жертвами должны стать именно волшебницы Хвоста Феи. Ведь это такая сильная гильдия, в которой просто обязаны рождаться еще более одаренные дети. Именно детей и собирались вырезать из живых девушек и принести в жертву ради Знания и Силы.       Приверженцам этой безжалостной религии помешали. Волшебники успели вовремя. Почти. Бедная Люси не смогла вынести этого кошмара и потеряла ребенка. И после еще долго не могла прийти в себя. Они с Нацу купили большой старинный особняк за высокой стеной и переехали жить туда. Долгое время в гильдии получали только письма от них, а потом они устали бояться. И появились в гильдии с златовласым ангелом по имени Лейла.       А сейчас все повторяется. Никто не сомневался, что это те же самые похитители, ведь всю их шайку тогда они не смогли переловить, кому-то точно удалось сбежать.       Маги подобрались. Они никогда не бросают свою семью в беде.

***

      Дрейк очнулся в полутемном замкнутом помещении в подвешенном состоянии. Руки сковывали тяжелые кандалы. Попытавшись применить магию, чтобы заморозить их и разбить, он ничего не добился. Проклятые антимагические наручники. Невозможность двигаться заставила его осмотреться. Маленькая комнатушка-камера три на три метра. Окон нет, дверь одна, прямо напротив него, массивная, деревянная. Стены каменные, повсюду запах сырости и запустения, словно этим местом не пользовались долгие годы. Рядом совершенно ничего, чем можно было бы воспользоваться, чтобы сломать кандалы. Пусть это в принципе и невозможно — магические оковы можно открыть только с помощью ключа.       Рядом также висела Лейла в бессознательном состоянии. Девушка была бледной и тряслась от холода. Дрейк старался мыслить рационально и найти выход, хотя все его естество кричало о том, что нужно любым способом освободиться и снять оковы со своей возлюбленной.       Последнее, что отпечаталось в его памяти, были бал и резкая темнота, что внезапно накрыла все вокруг. Какое-то время он еще мог сопротивляться сонным чарам, но вскоре они подавили его волю, и он потерял сознание. Тело еще помнило, как его запечатали с помощью неизвестного колдовства, а потом перемещали. Он слышал чьи-то голоса, что требовали поторопиться и быть аккуратными, ведь ноша слишком важна.       Эти обрывки воспоминаний и помогли по крохам восстановить общую картину.       Дрейк усмехнулся. Не ту гильдию они выбрали для нападения. Пройдет всего немного времени, как от похитителей не останется и мокрого места.       Рядом раздался полный боли и страдания стон. Лейла пошевелила руками, пытаясь размять кисти, и только потом подняла голову. В глазах цвета стали горел адский огонь, совсем не сочетавшийся с мертвецкой бледностью кожи. Разъединенная с внутренним очагом девушка медленно тускнела: губы наливались синевой, на прозрачной коже ярким пятном выделялись ветки вен. И только глаза продолжали пылать живо.       — Где мы? — прошептала Драгнил, осторожно поворачивая голову из стороны в сторону, стараясь охватить все помещение полностью. — Почему я ничего не помню?       — Я не знаю, — тихо отозвался Дрейк, не сводя встревоженного взгляда с напуганной девушки. Ее взор бесцельно блуждал то по полу, то по стенам, то по потолку. Она словно была не в себе.       Лейлу с головой накрывал ужас. Он то находил, словно волна на песок, то отступал, забирая с собой песчинки мыслей. Память услужливо подкидывала картинки совсем недавних событий. Их битва у особняка Ямамото, когда появилась безгранично сильная команда Веста, что стерла их в порошок, уничтожила лишь парой приемов.       А вдруг это они? А вдруг они решили закончить начатое?       Сколько бы Лейла не задавала наводящие вопросы, никто так и не смог внятно сказать, было ли что-то похожее на самом деле или нет. Мелиса отчетливо помнила лишь страх за брата, когда того пронзил луч заклинания того недалекого мага. Ева могла лишь попенять им на невнимательность и безбашенные поступки. А еще напомнить, из-за кого они лишились трети награды. Дрейк отшучивался, говоря, что если бы не тот придурошный, выстреливший в него слабеньким импульсом, то они бы давным-давно добрались до Магнолии и успели бы взять еще одно задание.       Никто, кроме нее, не видел такого будущего.       И сейчас ее драконья интуиция надрывалась, билась в тисках человеческого тела, предупреждая, что все это связано.       Но ведь она так и не стала достаточно сильной, чтобы защитить и спасти всех своих близких. А особенно его. Она все еще слаба.       В густой тишине отчетливо раздались шаги, что остановились у двери в их камеру. Загремел засов, дверь противно заскрипела и, сопротивляясь, отворилась, впуская в камеру отблески горящего факела. На пороге стоял грузный низкорослый мужчина, одетый в одежду, больше похожую на мешок холодного черного цвета. Рукава тянулись по полу, мыски ботинок еле выглядывали из-под одеяния, а сам человек словно тонул в ней. На шее у него висели странного вида четки. И только присмотревшись, пленники поняли, что каждая бусина — это чья-то магия, заключенная в стеклянную оболочку. Мертвая магия.       Он стоял, скрестив руки перед грудью в замок. Вся его поза кричала о довольстве властью, что он держит в своих руках. На губах поселилась паскудная улыбочка, а глаза масляно блестели. Весь его вид отталкивал и вызывал желание убраться оттуда поскорее, чтобы с ним не связываться.       От него исходила аура убийцы и насильника. Запах, что источала его одежда, пропитал все камеру в секунду. Пот, боль, слезы и кровь, бесконечные багровые реки крови. Лейла задыхалась от этой смердящей вони и страха, что сомкнул свои лапы на горле.       — Ну, здравствуйте, дети мои. Наконец-то мы встретились. Я вас заждался, — властным, звонким, но тихим голосом проворковал он. — Столько лет я жил в предвкушении нашей встречи, и вот вы здесь. Мои маленькие носители великой силы, — нежно вымолвил он. — Я просто уверен, что сейчас вы задаетесь кучей вопросов, но главный из них: для чего вы тут, — продолжил он свой монолог, не давая вставить и слова волшебникам. Да даже если бы и захотели, они бы не смогли — ушлый мужчина наложил на них заклятие безмолвия. — И, конечно же, я на него отвечу. Но позвольте сначала представиться, все же наше знакомство будет достаточно продолжительным. Мое имя Бальтазар. И мне безумно жаль, что ранее вы не могли его слышать. Ведь ваши родители такие мнительные, — глумливо протянул он.       Дрейк дернулся. На такого гада было стыдно идти с магией — таких нужно было душить собственноручно. И магу было чертовски досадно, что он скован. Так бы он исполнил свое желание сию секунду. Первый страх, когда этот жалкий пустослов только появился и пахнул на них своей силой, сбежал, поджав хвост. Уверенность вернулась, и Фуллбастер осознал: что бы ни случилось, они справятся с этим вместе.       Огонь, запертый антимагическими наручниками, медленно пожирал Лейлу изнутри, но продолжал метаться, пытаясь вырваться наружу. Такой искусственный барьер был ему не преградой. Испуг отступил под его натиском. И Саламандра продолжала раскачивать свое ядро, чтобы потом как следует отыграться на этом болтуне. Кулаки чесались — так ей хотелось заткнуть его поганый рот. Правильно говорил папа, что чем больше перед тобой распинаются, тем меньше стоит этот человек. И первое впечатление оказалось всего лишь недоразумением.       А Бальтазар продолжал распинаться и важничать. Возбужденно размахивал руками, изредка хлопая самому себе, наматывал круги по камере, иногда останавливаясь и топая каблуками, чувственно играл на публику, состоящую из них двоих и охранника, держащего факел и старающегося скрыть накатывающую зевоту, патетично толкал свою пафосную речь — в общем, вел себя как экзальтированная дамочка преклонных лет.       А все сводилось к одному. Их орден очень древний и ведет свою историю еще от старой религии. Вся их магия зациклена на жертвоприношениях, и они — следующие жертвы. Их магия, полярно противоположная, станет лучшим подспорьем для них, и с помощью нее они захватят этот мир. Он, главный жрец ордена, станет властелином мира, а послушники — правящей элитой. А Дрейк и Лейла пожертвуют собой во славу их будущего.       Маги слушали этот пламенный монолог и старались не часто закатывать глаза, а то они начинали болеть.       Лишь один раз за все повествование в их сердце разожглась пламенная ярость — тогда, когда Бальтазар рассказывал о том, как похитил их матерей и что он собирался с ними сделать. Пара поклялась, что обязательно выбьет из него все дерьмо самостоятельно.       Охранник засыпал на ходу, когда закончилась эта наиувлекательнейшая история. Бальтазар с огромным самодовольством осматривал слушателей, но должного трепета почему-то не замечал. Лица волшебников озаряли кровожадные улыбки, а страх не прятался даже в уголках глаз.       Вдруг снаружи послышались топот и крики нескольких десятков человек, полыхнуло магией, и все озарилось светом.       — Что, что случилось? — засуетился жрец. Миг его величия был беспощадно испорчен.       — Это, это… — тяжело дыша, попытался донести прибежавший стражник, но потерял сознание.       — Кто, кто посмел помешать? — мужчина затопал ногами, сотрясая воздух взмахами кулаков. Он столько лет потратил, чтобы организовать идеальное жертвоприношение, и сейчас кто-то смеет ему мешать?! Какая неслыханная наглость и дерзость! Он не оставит от них даже магии, сотрет в порошок этих…       В комнату вбежал еще один послушник. Вся одежда была порвана в клочья, кое-где эти самые клочки еще и медленно тлели. Парнишка прерывисто дышал и держался руками за заледеневшее горло. Последними словами его стал полузадушенный писк:       — Это Хвост Феи!