Санаторий

— Ты уверен, что ехать в это днище - это лучшая твоя идея? — еще раз уточнил Саша, внимательно рассматривая друга. — Конечно, — пожал плечами Дзюба, широко улыбаясь, но тут же сменился в лице и пригрозил братану пальцем. — И это не из-за Игоря, вообще нет. — Вы просто влюбленная парочка, которая хочет провести время вместе, я понял, — закатил глаза Кокорин. — Но я-то тут причём? Совершенно не горю желанием ехать в этот колхоз, знаешь. — Ты не можешь меня бросить, — серьёзно заговорил Тёма. — Тем более, это лучший и самый дорогой санаторий в нашей стране, где в августе совершенно не будет народа. Может быть, подцепишь кого-нибудь. — Кого? — засмеялся Александр. — Тарасова, который в жизни не полезет в такую пиздень? — Вообще-то он кинул пост в инст, что едет, — победно усмехнулся Дзюба, зная, что после такого Кокорин точно поедет с ним.       И не прогадал.       Идея с санаторием возникла у Саламыча после матча с Испанией. Он мечтательно говорил, что все это закончится, их команда выиграет, а он отправится в «Радугу» и будет отдыхать от таких кривоногих идиотов, как они. С победой он, конечно, погорячился, но идеей с санаторием загорелся Акинфеев, внимательно просмотрев фотки и отзывы. Он шептал Артёму между делом, что было бы неплохо, если бы они командой поехали туда. Ну, или хотя бы не всей командой. Дзюба отмахивался, думая, что его Игорек быстро перегорит, но была у Игоря черта — он всегда доводил дело до конца. Хоть ногой, хоть рукой, хоть носом, но он забронировал номера.       Поэтому, через две недели после матча с Хорватией, у Марио, Дениса, Смолова, Миранчуков, Головина и у самого Игоря в Инстаграме появились публикации о том, что они едут в такое замечательное место командой и просьбой не терять. Конечно же, Тёма подтянулся почти сразу и намекнул близнецам, что Тарасов будет незаменим в открывании мира других мужчин для Кокорина, который обязательно должен быть с ним, как верный друг и советник. Он бы, конечно, поломался пару дней бы и согласился, но Игорь бы его выкинул из автобуса за такое отношение к священному месту, за которое Игорёк эмоциями (а это очень сложно!) грыз место для них.       Тарасов, благо, не знал, что Кокорин что-то к нему чувствует (но очень быстро почувствовал, оказавшись рядом), поэтому спокойно себе тусил с сокомандниками, не выделяя никого из других клубов, зато выделяя трёх самых (ебанутых) лучших игроков лучшей команды. Для лучшего Димы - лучший Федя и два еблана, как говорится. Нет, Дмитрий правда тусил с ними не из-за этого. С Миранчуками было интересно, несмотря на большую разницу в возрасте, а каждая их встреча превращалась в лютый пиздец. Тем более, что Лёша и Антон привыкли быть за спиной у старшего товарища, отчего знать, что где-то рядом с ними Дима и не видеть их вместе — абсолютно странное зрелище, которое можно было наблюдать только на поле и если рядом с Димой Костенко. И Дима даже привык уже, что теперь он не один старший товарищ и больше им не папка — у близнецов появился папочка, на котором они могут липнуть/висеть/болтаться и так далее. Тарасов с облегчением вздохнул, что смог отдать своих отпрысков в надежные руки, и внезапно понял, что со своей личной жизнью срочно надо что-то делать. Уйти от Бузовой — хорошее решение, но уходить надо было не к женщине покрасивее, а к человеку поумнее. Вздохнув, Дмитрий Алексеевич решил, что эта поездка — прекрасная возможность, пока он не наплодил случайно детей.       Акинфеев знал, к кому нужно подходить первым, а к кому последним с данной новостью (предложением Игорь это не считал, т.к отказ принимал очень трогательно. хотя истерил в подушку исключительно при Артемке), поэтому сначала подошёл к Фернандесу. Все уже понимали, что, скорее всего, этот месяц горячая парочка проведёт в Испании, ведь так решил Черышев, а с Черешней никто старался не спорить, особенно любовь всей его жизни. Но Марио, как типичное бразильское солнышко, не понимал и половины разговора, однако, уцепившись за название, решил, что Испания подождет, потому что неизведанное «Радуга» рано или поздно стоило изведывать, так почему не сделать это рано?       Миранчуков тоже позвал Игорь, зная, как те устали за Чемпионат. Он уточнил, что им можно пригласить ещё кого-нибудь, потому что вместе пребывать в таком замечательном месте явно еще и веселее. Антон сразу сказал, что с ними поедут еще и Смолов с Тарасовым, поэтому к Феде можно не подходить. Почему он сразу же решил, что их дружок с Локомотива едет с ними - оставалось непонятным, пока в автобусе Акинфеев не понял, что сцепились две змеи в один клубок под широкую улыбку Темы, которого это все даже не просто веселило, а откровенно радовало. Леша же мялся даже с тем, чтобы подтвердить, что он едет, но брат все решил за него. Уже потом, после игры Локо с ЦСКА, Игорь выловил младшего за ухо и выпытал забавную, но правду: Алексей до жути боялся Артёма из-за нелепой фразы, а Артем обязательно бы поехал и пугал мальчишку своим дружелюбным видом.       Игорьку пришлось настучать по голове Дзюбе, чтобы тот вспомнил наконец, что сказал старшему Миранчуку. И сходил извинился, даже если прошло хуеву тучу времени. Все-таки не по-поцански это.       Были не поехавшие люди, даже несмотря на то, что Игорь испробовал все планы, начиная с шантажа и заканчивая скупыми слезами, которые набрызгал себе в туалете водой из-под крана. Игнашевич сказал, что он уже дед для таких поездок и отлично поедет с Саламычем в январе, когда они все пойдут нахуй; Самедов пожал плечами, сделав вид, что не понимает, о чем говорит этот подозрительный человек; а Кутепов и Зобнин свалили ещё до того, как Игорь стал всех обходить, впрочем, как и Жирков с Газинским. Все остальные были предоставлены семьям на съедение, отчего Акинфеев даже не стал предлагать, испугавшись, что и на него нападет чья-то плачущая женщина (ему хватало бывшей жены и Дзюбы, о, поверьте).       Многие ехали парами, точнее, почти все. А вот Головин скромно ехал один, боясь этого и боясь приглашать Ерохина. Он пытался отговорить Игоря, говорил, что ему необязательно ехать с ними, что он будет лишний, но Акинфеев купил билет, сунул в руки и попросил сделать пост. Отказываться было поздно еще тогда, когда вратарь только заговорил об этом. Саша скромно вздохнул, когда был около автобуса (ведь ехать вместе веселее), а потом с ужасом вытаращил глаза, глядя на то, как быстро наполнялся этот автобус. Рядом с ним присел Ерохин. Головин понял, что это пиздец и попытался отодвинуться, но рука, уцепившаяся за коленку, заставила того подвинуться обратно. Кажется, ехать одному без пары — это было лишь мечтой, чтобы не видеть Ерохина. Акинфеев смотрел на все это со злостью, думая, как вообще здесь появился Александр, и, кажется, одними губами шептал «тронешь моего сына — я тебя урою», на что Тёма шептал ему, что Саша уже взрослый мальчик, который сам разберется без всяких Игорей, у которых вообще-то сына зовут Даня. Впрочем, вместе с Ерохиным он бы выкинул и Кокорина вместе с Тарасовым (хотя, этого можно было бы и оставить наполовину, будет кому пиздить неугомонных детей Миранчуков, но Дзюба вцепился в него и провел в автобус. О, если бы не Артем, то Акинфеев бы обвинил Кокорина во всех своих грехах, но при Теме он не будет ничем таким заниматься. Он выше этого, он же мистер-сухарик! Антон и Леша чувствовали себя просто отлично, плюхаясь рядом с Федей, будто бы не были здесь главными малышами, но Головин, будто стеснительная крошка (Ерохин, это все придумал он!), зажался в угол, ведь специально же сел на последнее сиденье к окошку, но Ерохин, это все он… Он буквально насиловал коленку, будто бы не замечая того, что делает, залипая в телефон и краем уха слушая происходящее. Нет, в принципе, Сашка осознавал, что когда-нибудь их отношения из невинных поцелуев в закрытой комнате с закрытыми шторками зайдут в русло открытых, но не настолько же! Головин хотел найти спасательный круг в глазах Акинфеева, который всегда был мамой-уткой и к которому он быстро привык, действительно полюбив его, словно Игорёк — мама-утка и всегда может помочь, даже если совершенно не разбирается в этом. Но Дзюба, чертов батя всей команды, специально увел своего ненаглядного в самое начало этой чертовой машины со словами «пусть молодые тешутся, успеешь ещё за ним понаблюдать!».       Сидения были двойными, а машина слишком большой (- ну, не рассчитал, я ж вам не организатор, я вратарь, — пожав плечами, равнодушно произнес Игорь и взмахом руки заткнул всех, даже радио). Некоторые просто расселись по отдельности, побросали сумки на сидения сбоку и не жаловались на жизнь. Тех, кто сел отдельно, было не так уж много. Ерохин с Сашкой на задних, Игорь-Артем, к которым сначала примкнул нападающий Зенита, но очень уж быстро сбежал на место сзади Тарасова, начиная очаровывать того своим «восхитительным, великолепным, прекрасным» чувством юмора. Втроем сели близнецы, насильно утащив Федора, который хотел просто спокойно увалить куда-нибудь спать, как сделали это Марио и Денис, отдалившись от друга, чтобы развалиться на двух довольно-таки приличных креслах. Но Антону и Алексею было до пизды, чего хочет Смолов, поэтому они скромно сидели на краях, чтобы мужчине было нормально, чтобы он не посмел никуда от них уйти.       Выяснять, кто с кем будет жить начали ещё в автобусе. Это было мудрым решением, но это было чертовски сложно, потому что Кокорин и Тарасов слишком быстро словили общую волну ебанизма. Все решения сводились к шутке про двух геев в бассейне или про десятерых геев в автобусе. Их нельзя было заткнуть даже взмахом руки, отчего Игорь помахал-помахал и махнул Дзюбе по макушке, шипя о том, что ебал он всех тарабузиков в рот или кто они там с Кокориным, ты притащил, ты постоянно всех тащишь, Артем, котят-щенят-вот этих вот… Сашка замолчал, понимая друга. Тарасов вспомнил Настю, которая пыталась его отпиздохать всем, что попалось под руку, когда он оказывался не прав, поэтому тоже замолчал, хоть и понимая, что Игорёк так к Дзюбе никогда не будет относиться. Он не баба, не еблан и не истеричка. Тем более, что любовь у них какая-то ненормальная, соответственно, им такое нормально. Дима вообще ни разу не гомофоб, это просто суровые факты! Даже у Феди с Миранчуками, по его скромному мнению, отношения выглядели более здоровыми.       В итоге, рассмотрев все купленные номера, ребята пришли к выводу, что Фернандес и Черышев смогут жить на солнечной стороне в двухместном номере с двухместной кроватью, а вот Смолов и его близнецы будут жить напротив на теневой стороне и вполне себе смогут сдвинуть три одноместных кровати. Дима и Саша выбили себе одноместные номера, но явно засиживаться в них не собрались, ведь как же массажики, лес, здоровый образ жизни и незаметно пронесенное бухло? В трехместном номере, который изначально хотел отдаться самому перспективному игроку в их сборной, пришлось делить Дзюбе и Акинфееву, потому что в нем была только одна кровать. И уж точно мама-утка не позволит Ерохину, примазавшемуся непонять как, спать в одной постели с малышом. Зато в номере, в котором они собирались почевать, была двухместная кровать и одна одноместная. Если их сдвинуть, то был бы охуительный траходром, потому что таким макаром кровать выходила чуть побольше. Но Артем понял, что его мужчина не позволит сдвинуть кровати двум Сашам. О, он был чертовски прав! — А хули вы шикуете-то? — вновь вырвалось у Димы, и он сам прикусил язык он неожиданности. — Чтоб ты спросил, – одновременно произнесли Тема с Игорьком, отчего оба вздохнули с облегчением, понимая, что выбрали себе правильного спутника жизни.       Головин, за которого все решили, в ужасе посмотрел на всех.       С таким же ужасом на всю эту эпопею смотрели сотрудники «Радуги», понимая, что этот месяц точно будет весёлым.