Санаторий

      Как только автобус остановился, Игорь поднялся на ноги и, прочистив горло, достаточно громко попросил встать всем по парам, как заселяются в номера. Миранчуки глупо пошутили, что им будет сложно разрезать Федю и образовать две пары, ведь у него стальной пресс, но послушно организовались в тройничок последними в колонне, довольно рассматривая Фёдора, который нес их сумки. Видимо, братья пригрозили начать петь песню про их мужчину, которую тот не переносил. Зато Антон и Леша к ней прониклись, ведь это теперь их капитан, батя и просто Федя Смолов, забивающий гол в девятку снова.       Время приближалось к ужину.       Двух Саш Игорь сразу же выловил и поставил первыми в их мини-отряде. Да, ему надо было видеть Головина, чтобы знать, что Александр не изнасиловал их цыплёнка (если доверять шепоту Тарасова и Кокорина, он собирался, ведь, по их сплетням, он протер дырку в коленке, а значит, легко протрет дырку в другом месте). Ерохину отдавались легко все девушки, а их было слишком много, чтобы позволить Цыплёнку стать одним из них.       Второй парой оказались недавно проснувшиеся и оттого предельно домашние Марио с Черышевым, которые теперь, видимо, не отлипнут от друг друга. Хотя, эти двое всегда были за свободные отношения, но не изменяли друг другу. Возможно, спать они будут, прижимаясь к друг другу, а потом находиться на разных концах территории. Но Акинфеев не должен лезть в эти отношения, прекрасно чувствуя изнутри, что он даже не волнуется за них.       После них стояли двое главных шутников, которые дошутились до того, что не попали в сборную. Удивительно, как раньше не сблизились на этой почве, но, судя по всему, сейчас оба активно пытались наверстать упущенное. До этого момента они, вроде как, ненавидели друг друга, но все в мире меняется очень быстро. Игорь бы обязательно вмешался, но ему не хотелось лезть в планы своего мужа. Если Артем что-то задумал, то пускай. Эти двое не срывали планы Акинфеева, значит, все так и надо. Впрочем, эта парочка успела устроить мелкую перепалку между друг другом, решая, где будут стоять: Кокорин хотел ближе к Артему, а Тарасов ближе к Миранчукам, потому что Федя рядом - не залог конца ебаназии, что длится у них с рождения. В итоге близнецы уцепились с двух сторон за Тарасова и потащили в их сторону, поэтому Саше оставалось только последовать за ними.       Близнецы же дети! Он сейчас заберет Диму, а потом они заберут у него последнюю футболку и намажут лицо зубной пастой. Это он уже выяснил хорошо на основе рассказов.       Кажется, спортсмены слишком долго не выходили из автобуса, так как тогда, когда они умудрились организованно выйти, им настолько нервно захлопали, что получалось даже агрессивно.       Весь персонал вышел встречать (почти)чемпионов. Это льстило Игорю, но раздражало Артёма. Они недоработали и не заслужили этого всего! Ни любви, ни почёта, ни уважения! Девушка, почти девочка, стоящая посередине, заметив выражение лица Дзюбы, сразу же замахала руками, чтобы аплодисменты закончились. Брюнетка, судя по её глазам, занервничала ещё сильнее, раз эти движения у неё получились слегка дергаными.       Капитан команды догадался, в чем заключались нервы: у них в санатории часто бывали тренера, депутаты, олигархи, но футболисты обыкновенные, тем более, в количестве одиннадцати человек, к которым сейчас приковано слишком много внимания - это что-то абсолютно новое и неизведанное, как для Фернандеса слово “Радуга”. Весь персонал не понимал, что с ними делать, поэтому Игорь решил, как всегда, взять все в свои руки, чтобы не было неловкостей. Он махнул рукой, и ребята двинулись за ним. Это выглядело действительно забавно, ведь в данный момент вратарь сборной смотрелся мамой-уткой, как никогда раньше. Он вёл своих неугомонных и некоторых нелюбимых детей, но все равно заботился о них, складывая все вопросы организации себе на плечи. – Здравствуйте, Кристина, – самому хотелось сморщиться, смакуя на языке, но на лице это никак не отразилось. – Вы же администратор? Давайте тогда расходиться и заселяться, а то засмущали моих ребят.       Махнув рукой ещё раз, чтобы все расходились, администратор мотнула головой в знак согласия и, повернувшись, пошла к зданию, в котором они будут жить. Почти все мгновенно пропали, но около ворот ещё оставались две женщины преклонного возраста, возмущенно шептавшиеся о чем-то своём. – Пиздец тут сарай, – пожаловался предельно тихо Кокорин другу, на что тот кивнул, но не учел того, что у женщин такого возраста портится зрение, а не слух. – Молодой человек! – возмутилась стоящая справа. – Тут так не выражаются!       Миранчуки рассмеялись и начали, перебивая друг дружку, хвалить санаторий самыми разными эпитетами, толкая Федю, чтобы тот им подсказал. Смолов знал три языка: английский, матерный и русский, которым владел в совершенстве, даже лучше, чем матерным, но использовал реже. – В общем, какое замечательное место! – одновременно подвели итог близнецы, и сердца бабок окончательно растаяли. – Какие мальчики-зайчики! – улыбнулись женщины почти одновременно, будто бы тоже были близняшками. – А этот почему в татухах? – Сидел поди, может, зайчиков защищал в драке и… – вторая почему-то активно поддержала её бредятину, закивав.       Федя пришёл к выводу, что обе не знают, кто они такие. Схватив за пальцы Антона и Лешу, он потащил их вперед, видя, что с этим маскарадом они немного отстали.       В здании, впрочем, было ещё красивее. Дзюба понял, почему его Номер один так сюда стремился. – Вот вам ключи от номеров, это все на втором этаже, – протянула Кристина ключи и какую-то макулатуру. – А это что-то типа карты и расписания дня. Впрочем, у нас по расписанию только еда, а все остальное вы сами формируете. – А… – начал было Акинфеев, но она позволила себе дерзость и перебила его: – Барашки? То, о чем мы с вами договаривались? – уточнила брюнетка. – Они вот на этой точке, вы сможете пройти к ним в любой момент.       Тёма, ошиваясь около стойки администратора, только услышал “барашки”, так сразу рассмеялся и унесся к остальным ребятам делиться новостью.       Те расположились на диване в “зале ожидания”. За парой Кокорина и Тарасова внимательно следили те самые женщины, все ещё обсуждая зайчиков, которые стали их любимцами. Близнецы порывались встать и познакомиться со столь прелестными дамами, но Смолов ловким, слегонца ленивым движением дёрнул их за футболки, поэтому они плюхнулись на задницы обратно. Возмущаться братья не стали, лишь ближе продвигаясь к Феде, наивно думающему, что, отгородившись сумками, сможет спасти себя от Миранчуков.       Как только кто-то заметил, что к ним бежит Дзюба, все сразу приготовились к большому палеву Игоря. Кокорин потер ладонями, Антон и Леша оторвались от Феди, Марио поднял голову. – Он приехал сюда из-за баранов! – радостно заявил Артём, отчего многие хихикнули. – Странно, с ним вроде живет один баран, – зенитовскому Сашке автоматически прощались все шутки, касающиеся сокомандника.       Дима звонко заржал, отбивая “пять” новому братану. Как бы оба хотели, чтобы они быстрее прошли на следующую стадию, но в таких делах нельзя спешить, у них есть ещё… – А мы здесь на сколько вообще? – На весь август, но можно будет выехать раньше, – ответил подошедший Игорь, совмещая рассказ обо всем подряд и отдавание паспорта вместе с ключами.       До ужина оставалось ровно двадцать минут, судя по буклету, поэтому они договорились, что встретятся около столовой примерно за пять минут до трапезы.       Номера встречали своих временных хозяев тишиной, приятным запахом освежителя и летней прохладой тёплого вечера.       Фернандес и Черышев тихонько раскладывали вещи, привыкшие, что этим они занимаются первым делом; Кокорин, просто бросивший сумку в номер, листал мемы в чужом кресле и краем глаза наблюдал за коварно прячущим алкашку Диму. – Для спокойствия, – пояснил он, доставая пятую бутылку коньяка.       Близнецы пытались сдвинуть кровати. Фёдор быстро подвинул свою на центр и теперь лежал на ней, вяло рассматривая пацанов. Поездки в автобусе со своими мальчиками - это так утомительно. Хорошо, что он спиздил одну бутылку пива и ближе к ночи можно будет пустить её по кругу ( – Сука, Смолов, купи себе свою! – едва слышно пронеслось через стенку, отчего все трое сделали пометку, что слышать их здесь вряд ли будут).       Сашу в это же время целовал Ерохин, залезая горячими руками под футболку. Головин тихо постанывал, но держал Александра за плечи, трезво осознавая, что ещё слишком рано для такого.       Во время Чемпионата и подготовки к нему, на тренировках, они даже не общались толком, за все это время перекинулись парой фраз. Зато после тренировок оба почему-то ехали к младшему домой и там только целовались, потому что Головин стеснялся продолжать, а Александр старался не настаивать. И непонятно, что за настойчивость проявилась в нем, но прикосновения его ладоней жгли, оставляя следы. На шее уже, наверное, не осталось живого места. Хотелось вытянуть голову, чтобы увидеть это в зеркало, однако, такое действия могло дать знак, что это ему нравится. Нет, это, конечно, ему нравится, но рано. Они до сих пор не перебросились и парой фраз!       И если бы Акинфеев знал, что сейчас у них происходит, то обязательно бы понял, почему болит живот (от волнения, плохого предчувствия и чувства ответственности), но он списывал это на то, что последний раз ел утром и просто проголодался. – Тём, ты таблетки взял? – они лежали и просто обнимались, как школьники. – Какие? – сонно пробормотал Дзюба в плечо капитану. – Я всю аптечку взял, но если что, то я сбегаю. Тут недалеко, как по карте. – Пока не надо, – поцеловал его в макушку Акинфеев и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.       Миранчуки, сдвинув наконец кровати, капризно заявили, что хотят есть. Смол понял, пришло уже время вставать, но вставать не хотелось. Хотелось бы завалиться со своими мальчишками на эту кровать, чтобы те сложили на него свои длинные конечности и спать в коконе, но отказать им сейчас - значит, предать. Близнецам ничего не стоит его во сне отравить и сказать, что дед не выдержал такой красоты. Вот те женщины повеселятся и будут утешать зайчиков. – Ты смотри в оба глаза, когда бутылки доставать будешь, а то вдруг бабки внезапно зайдут, – пошутил и сам посмеялся Александр, понимая, что и Тарасова автоматом зачислили в “хулиганы” просто из-за того, что они стояли рядом.       Около столовой все ждали только двух Саш, отчего Игорь хмурился сильнее осенней тучи. Если бы рядом был мяч, то всем бы пришлось отойти на добрых метров двадцать - так вратарь метает молнии, а вот мячом будет больнее. – Да ладно тебе, – пробурчал Дзюба, надеясь, что его не услышат. – Придут они сейчас, сумки, поди, раскладывают долго. – Долго? – ещё сильнее разозлился Игорек. – Кажется, дождь начинается, – Тарасов отошёл в сторону Миранчуков, которые фоткались около дерева с белкой, якобы похожей на их мужика.       Команда, как никогда, возлагала на него большие надежды, но что может сделать Артем, чтобы ночью его не удушили подушкой? Даже Родина шептала ему, мол, успокой уже Игорька. Нападающему хотелось выть от бездействия, но тут подоспели двое Саш, которые бежали со скоростью 4м/секунда. – Мы недолго же? – виновато спросил Головин, однако, понимал, что заранее прощён, если его не убили сразу. – Конечно, Цыпленок, – и как Игорь может обижаться на этого мальчишку?       В столовой их встретил Администратор, как бы по-модному говоря, менеджер столовой, проводив в середину зала, где стоял большой стол на десятерых человек и рядом поставлен ещё один стул. – Для Сашки, – гордо заявил Тёма. – Спасибо, что не детский, – буркнул мальчик, из-за чего все рассмеялись, а Дзюба похлопал по плечу, мол, не обижайся.       Миранчуки сели на второй и четвёртый стул, если смотреть по по указанным номерам, как бы показывая Смолову, где ему лучше всего оказаться, чтобы не спать в холле. Напротив Феди и Леши приземлились Саша и Дима, а напротив Антона Головин на номер десять, все ещё смущавшийся от происходящего в номере. Игорь уселся на номер 11, справа от него плюхнулся Дзюба (рядом с Кокориным, да!). Ерохин оказался по левую сторону от Акинфеева, немного побаиваясь капитана, явно обвинившего его в опоздании.       Им достаточно быстро принесли пищу, и Дзюба автоматом скривился из-за того, что еда тут была именно такой, какой он представлял - здоровой и полезной, прямо как любил его Игорек. Но взрослому мужику ростом 190 этого было слишком мало, чтобы насытиться. Однако, тут же прилетела ещё девчонка с подносом и поставила к его тарелке ещё одну, на которой гордо лежало три сырника. Тёмыч тут же расплылся в улыбке, поблагодарил девочку и сразу накинулся на бедные сырники, отодвигая первую тарелку Игорю. – Кто чем собирается заняться завтра? – уплетая угощение, спросил он, чтобы не разговор не утихал. – Мы идем смотреть на барашков! – Мы идем на массаж, – улыбнулся Денис. – В буклете написано, что там работают настоящие профессионалы, вот, хотим опробовать.       Все наперебой стали делиться планами, но только Антон и Леша молчали, переглядываясь через Федю. У них в головах одновременно появилась очень глупая идея, поэтому они смотрели друг другу в глаза и прекрасно осознавали, что это общая глупая идея. И они обязательно воплотят её в жизнь, даже если Смолов будет против. Даже если вместе со Смолом будет против и Тарасов. Но никто, кроме них, об этой затее не узнает, поэтому и ругаться на них не будут. Так ведь же? – Чего молчите, утырки? – шепнул Фёдор, недовольный молчанием близнецов. – Думаем, где надыбать шоколад, – уверенно отозвался Леша, будто бы действительно минуту назад думал про шоколад. – Чем займёмся завтра? – Найдем здесь шоколад, – уверенно заявил Антон, поддерживая старшего брательника.       Сашка лениво ковырял мелкопорезанные овощи, которые в обычный день обязательно бы вызвали радость, но сейчас его мысли заняты, к сожалению, не любимыми овощами, а сэром Александром. Футболист боялся, что то, что было до ужина - лишь маленькая часть перед большим концертом, где никто снова не будет спрашивать его мнение. Концерт, на котором его зацелуют и - о боже! - трахнут. А то, что его хотят трахнуть - он уверен. Это видно было по глазам, по поцелуям и по фразе “ну погоди, я тебя трахну же”, когда ему пришлось буквально отрывать от себя Ерохина, чтобы успеть на трапезу.       Но все его (ожидания) плохие мысли не сбылись. После ужина Саня просто переоделся и ушёл на вечернюю пробежку в лесок, который приметил ещё на картинках в гугле. Нужно было попробовать лес самому, прочувствовать, но на самом деле ему хотелось освежиться от такого горячего Головина почти что под боком. Рано. Пока рано. Не хочется пугать цыплёнка.       Впрочем, Кокорин с Тарасовым тоже собирались в замечательный лес на прогулку. – Димас, тебе не кажется, что тащить меня на свидание пока ещё рано? – игриво спросил Саша. – Неси пиво тихо, мы идём делать благое дело для потомков. – А мел нам зачем? – Александр Александрович, а как же мы пометим дерево, в котором спрячем пиво? – искренне удивленный Дмитрий повернулся к другу, продолжая идти, но уже спиной вперёд. – Что? – Что? – Там Федя, – показал он куда-то в глубину леса бывшему Бузовой. – Смол, хули прячешься?       Но вместо Смолова ему ответили двое из ларца, пробежавшие мимо них: – Он гематоген от нас заныкать хотел!       Акинфеев, окно которого как раз выходило на эту сторону, лишь покачал головой. Эти придурки точно распугают всех барашков своими криками! Ох, если бы он мог встать с нагретого местечка на подоконнике, то обязательно бы поперся к излюбленным животным прямо сейчас, в восемь вечера. Но он лишь благодарно принял из рук Дзюбы чашку с чаем и продолжал смотреть на представление, что устраивают главные клоуны, непризнанные в цирке: вот три игрока Локомотива отжимают гематоген с ежиком у бывшего капитана Краснодара, пока игрок Зенита держит в руках две банки пива, разглядывая деревья на наличие в нем отверстия.       По его скромному мнению, этот месяц окажется довольно-таки весёлым.