Санаторий

      Утро выдалось замечательным. Ночью пыль слегка прибило, аномальная жара спала и теперь можно спокойно наслаждаться теплыми деньками без желания снять с себя шкуру. Так или иначе, все игроки находились в прекрасном расположении духа, вдыхая и чувствуя кожей свободу и лето, витающий вокруг них. В соцсетях стало больше воздуха вместе с пространством для футболистов, а Дзюба так вообще на седьмом небе находился, празднуя первый миллион подписчиков. Ещё вчера у него было 999k, а сегодня 1m. Как же он любил быть футболистом.       У женщин насчёт прекрасного утра были свои мысли. Впрочем, у Игоря тоже, но обо всем надо строго по порядку.       – Слушай, а вот этот вот, он на кого-то похож… – указывала на Кокорина брюнетка.       – На наркомана? – предположила её подруга.       – Свет, ну ты чего, на какого наркомана? На известного человека похож, только не могу вспомнить, на кого…       – Галкин?       – Да Света, елыпалы, совсем уже со своим телевизором! – названная Светланой лишь пожала плечами.       Миранчуки честно никогда не подслушивали чужие разговоры, кроме последнего раза, когда Федя подписывал договор с Локо, но в этот раз стало действительно интересно, оба не смогли сдержаться, увидев тщательно смотрящих на их друга бабулек. Никогда такого не было и вот опять. Дамы не являлись типичными бабушками, ведь сразу бросались в глаза более-менее тонкие фигуры, ухоженные ногти, элегантные шмотки и лёгкий макияж. Явно матери депутатов или бизнесменов, однако, все равно оставались типичными русскими бабульками-сплетницами с лексиконом из села.       – Светок, я все поняла! – голос брюнетки звучал слегка истерично. – Этот грубиян и хам - Кокорин!       – Кто?       – Светик, не тупи, футболист такой.       – Даш, чего городишь, да не может быть! Футболисты умные ребята, молодые, спортивные, страну нашу славят, а это - быдло обыкновенное, – блондинка упорно не хотела признать, что настолько противный мужчина мог профессионально играть в футбол.       Антон и Леша прочитали все триста восемьдесят три отзыва и прекрасно знали, что эти дамы — некое достояние августовской смены, из-за которого в августе здесь было так мало народу. Конечно, Игорь об этом не подумал, раз они поехали именно в августе; решил, что после такой нагрузки две “гиены”, как женщин прозвали бедолаги, попавшие сюда на третьем месяце лета, не помешают отдыху случиться. Близнецам максимально повезло оказаться в нужном расположении у них, они ведь милые и близнецы, однако, спасать Саню тоже нужно. Тот совершил ошибку и назвал это место дном, хотя Леша чётко помнил, что они в этот момент хихикали, поддерживая, но они глупые и молодые, им можно. В одном из ответов указано: «Да у этих дам сыновья… <шишки богатые> . Они в это место заложились…». Критика санатория воспроизводилась в голове дам, словно критика в их адрес.       – Хули стоите-то за автоматом? – Саша, подошедший забрать свой кофе, решил не замечать женщин, зато издалека приметил головы братьев.       – Мы греемся, – растерянно произнёс Антон.       – Да, нас Федя выпнул, – дополнил брата Леша. – Говорит, яко на завтрак он пойдёт только через свой труп.       Игрок Зенита долго не мог понять обозначение слова “яко”, звучавшее довольно часто из уст его новой компании. Позже Тарасов рассказал о притащивщих это слово Миранчуках и о том, что оно использовалось вместо “что” всей командой с тренерским штабом.       – Ну, яко так яко, – кивнул он. – Дима ещё не встал?       – Не, семь утра только, он раньше восьми после вчерашнего не очнется.       Прогулка по лесу закончилась распитой на четверых бутылкой вина, которую Тарасов сначала жопил, но сдался довольно-таки быстро. Рядом с его девушкой напиться сложно, поэтому у Димы выработалось терпение, а результаты анализов со временем становились всё чище. Но напиться хотелось все равно. Хотя бы немножко, он ведь уже не молодой нажираться в зюзю! Позавчера полузащитник провёл день на иголках, пока вез бутылки. Настолько отчаявшись , футболист решил, что выпивать в санатории - это лучшая идея за последние два года. Сразу после развода, да.       Не то, чтобы это было под запретом - место формально называлось санаторием, но всё-таки здесь отдыхали люди другого типа. Это они спортсмены, приехавшие ради прекрасных массажиков и чистого воздуха. Те, кто стоит за всем этим, натыкал все, как положено, - у “Радуги” гордые пять звёзд, - но приезжали отдохнуть “по красоте”. Не очень-то хотелось расстраивать Игоря, что они нахуярились. Поэтому, поэтичнее сказать, вино. Дешманское. Это потом, день на десятый, Акинфеев сам придёт за бутылкой, Дима постебется и можно будет выпить всем вместе.       – Вы че столпились? – вальяжно подошёл к ним заспанный Артём. – Миранчуки, смеюсь, кофе с другой стороны наливают.       Те осторожно вылезли из своего убежища, смотря по сторонам, отчего столкнулись лбами. Дзюба по-доброму рассмеялся и положил голову на плечо лучшего друга, сложившись в три погибели. Хотелось передать все своё наслаждение одному из настолько родных людей. Кокорин прижался щекой к макушке Артёма и одной рукой приобнял за плечи, а второй продолжал попивать кофе.       Утро начиналось даже слишком уж приятно.       Игорь, проснувшись один, испугался, что прошлый день был сном. Вратарь растерянно осмотрел комнату и взглядом нашёл вещи мужа. Стало чуточку легче дышать, и Акинфеев расслабился, приготовившись ко второму полноценному дню отдыха. Сильно много сюрпризов быть не должно, их команда ведь не клоуны радовать сюрпризами каждый день.       За дверью кто-то отчаянно шептался. Подслушивать не очень-то и прилично, но вслушиваться в шепот - сложно. Тем более, у его же дверей шепчутся, ему можно.       – Слушай, Тём, а Игорь не узнает?       – Че ссышься-то, Сань, конечно, не узнает, – пообещал мужчина голосом Артема и вставил ключ в скважину.       Голос “Сани” не узнавался. То ли Кокора, то ли Ерохин. Головина Тёма всегда называл Сашкой и никак иначе, даже когда злился. Быстро отодвинувшись от двери и приняв вид только что проснувшегося человека, капитан улыбнулся входящему Дзюбе и готовил мысленную казнь. Что он там не должен узнать?       Раньше Игорь никогда не ревновал. Ни маму, ни девушку, ни в будущем жену. Общается с мужчинами? Бог с ней. Обнимается и ставит сердечки в инсте? Пусть. Но со временем в нем начали просыпаться эмоции. Кто-то называет это “любовью”. Сын очень радовался, что папа больше не походил на статую, однако, Игорю вообще не нравилось чувствовать. Было больно, было хорошо, было так, будто он жрал стекло. Вратарь чувствовал себя глупым, ревнуя сына к жене, мать к её подругам, а Артема к каждому столбу. И сейчас внутри медленно расползался страх наперебой с ревностью.       – Ты чего так рано встал, до завтрака-то ещё сорок минут? – издали подошел к делу Акинфеев.       – Да я за кофе потопал, хотел тебе ещё принести, но Саня с близнецами последние стаканчики забрали,– Артём подошёл и крепко прижал к себе опешевшего мужчину, своего мужчину. – Ерохин хочет сделать Сашку предложение. Прямо сильно хочет.       Игоря отпустила тревога. Через секунду к горлу подступила тошнота. Что, блять, значит “предложение”? А нахуй Ерохин пойти не хочет? Ах, да!       Эти двое даже не встречаются толком, какое предложение? Их родители даже не знают ориентацию сыновей! И у него никто ничего не спросил, что он думает по этому поводу. Так вот, почему Тема его сразу же сжал в объятиях, мудак, он же ещё и разрешение дал на это!       – Артем, блять, – услышав крик, Марио вскочил и наткнулся взглядом на будильник.       До завтрака ещё полчаса. Можно полежать пять минуточек, после разбудить Черри и сходить в душ вместе. Утро представлялось замечательным, если бы не крики и угрозы из соседнего номера. Мужчина был готов, что пара вратаря и нападающего громкая, но это представлялась в другой плоскости. В принципе, и это можно пережить, если рядом с ним спящий Денис.       – Денис, Денис, вставай, – Фернандес улыбнулся, вспоминая, что первое слово, которое он смог произнести на русском, это имя его любимого.       – Сколько?       – Двадцать минут до завтрака.       – Иди в душ первым, я пока рюкзак соберу.       Ладно, не хочет идти вдвоём, так не хочет. Им здесь не последнее утро вставать, еще успеют сходить в душ вместе.       Александр проснулся с острым ощущением того, что что-то надо менять. Образ жизни, например. Он, безусловно, ещё молод, но многие его знакомые уже обзавелись семьёй. А у одноклассников дети в садик уже ходят, хотя, у особо умных уже и в школу. Так не может больше продолжаться. Модели в постели уже надоели, совсем юные парни не заводили, а ещё он влюблен. Пора задумываться о свадьбе с Сашей. Не прямо сейчас брать и нести на алтарь, но ближайшее будущее без милого, сонного Цыплёнка, даже если спать им придётся на соседних кроватях в браке, слабо представлялось. Влюбляться оказалось так стремно, от самого себя немного тошнило. Может быть, и от счастья. Теперь Ерохин отлично представлял, что случилось с Мистером Номер один. Саша для него — прямо как миллион, которому так радовался Артём, по ошибке выпив два кофе.       С ним очень хотелось посоветоваться. Был риск, что Игорь узнает первый. Оправдавшийся в будущем. Возможно, так будет прикольнее. Сашка такой проснётся, а Акинфеев: “ты до свадьбы ни-ни, а то я вас всех отпиздохаю, понял?”.       – Игрочишка, можно поговорить?       Дзюба, разговорившись в холле, рад был поговорить ещё, потому что Игорь не настолько поменялся в последние годы. Если начать сплетничать с Дзю, то можно заказывать гроб абсолютно всем вокруг, однако, близнецы уверенно шли к мастерству старшего товарища, а Кокорин к этому готов, как никто другой.       – Порадуй меня, сын мой, – в семь утра редко кто обладает таким настроем и энергией, Тёма же обладал этим в любые моменты.       – Я хочу сделать Сашке предложение.       – Кокорину, я надеюсь, – рассмеялся нападающий. – Ой, ты серьёзно?       – К сожалению, да.       – Это ж такое счастье! Ты только хочешь?       – К сожалению, да.       – Ну тогда слушай: Саша не телочка и не ребёнок, как Игорек думает, он тебе цветы и в жопу засунуть может, я знаю, – настроение Тёмы приобрело игривое направление.       На первом этаже нервно пританцовывал Антон, грыз ноготь Леша и молча смотрел на (ебланов) приятелей Саша. Те, выложив все, что подслушали (судя по всему, подслушивать у них в сборной принято), ждали реакции. Но тот совершенно не понимал, как на эту (хуйню) новость можно реагировать. Матери депутатов хотят его выжить? Господи, это звучало очень смешно, если бы не чересчур обеспокоенные мордашки одинаковых.       – Вы серьёзно? – уточнил в надежде, что те рассмеются и скажут “это розыгрыш, братан”. – И что вы мне с этим предлагаете сделать?       Теперь Миранчуки наперебой стали выкладывать на ходу придуманный план, с удивительной чёткостью читая мысли друг друга.       Федя, не совсем очнувшись от шока, что выспался второй день подряд, спустился вниз. Он тоже совсем не подслушивал, просто мальчики слишком громко болтают о своих планах, а в планах у них был кофе с кучей сахара и полезный батончик из автомата. Фёдор Михайлович с удовольствием бы поругался с ними из-за двойного завтрака, но рот не функционировал, поэтому получилось что-то типа “пиздуйте отсюда и только попробуйте… просто пиздуйте и только попробуйте…”. И, если честно, его очень пересрал факт испуганных братьев и (злого) сосредоточенного Кокорина. Они или спорили, или открыто срались. Не теряя ни секунды, он плавно подплыл к троице. А вдруг сейчас Саша рассказывает, какой Смолов мудак и его надо бросать? Бывший игрок Краснодара сделал же примерно такое же с Тарасовым, почему бы не месть?       – Так, схожие, вы миранчукнулись окончательно, – Саша попытался успокоиться со всей своей внутренней энергией, которую он обычно вкладывал сразу кулаком в лицо тому, кто раздражал. – Я должен подарить этим старушкам цветы и расхваливать... данное место?       – Тебе здесь нравится! – одновременно возмутились Миранчуки. — И нас проверяла мама, — добавил Леша.       – Мне здесь нравится только из-за того, что я весь вечер целовался с Димой, а не из-за прекрасности санатория гиен.       – Ты сосался с Димой? – вмешался растерянный Смолов, ни капли не подслушивая. – Доброе утро.       – Вообще-то их зовут Дарья и Светлана, – кивнув Фёдору Михайловичу, Антон вцепился в Кокорина и потащил мужчину на улицу.       Чего точно не ожидала увидеть Света, открыв дверь номера, так это того хама и самого противного типа в мире. Официанта, администратора, да хоть Галкина! Перед ней действительно стоял Кокорин. И он действительно являлся футболистом, Дашка пролистала весь его инстаграм, сдерживаясь, чтобы не написать гневный комментарий. Посмотрели фотографии и еще раз убедились, что парень абсолютно некрасивый. Страшнее него может быть его дружок, с которым публиковалась крайняя фотография. Дима, кажется. Нашлись двое по всеобщему несчастью!       – Ошиблись дверью, молодой человек? – изящно оперлась на косяк женщина, просматривая каждый цветок в букете на пример халтуры и желания сделать подешевле, но все цветы как на подбор и стоили очень недешево, сын никогда ей таких не дарил. – Хотели зайти к своему молодому человеку и попали сюда?       Её до сих пор не отпускала утренняя сцена проявления гейства, хоть и чужого.       Едва не бросив букет в лицо с криком “да еб твою мать”, Саша натянул улыбку и ласковым тоном произнёс:       – Нет, Светлана Геннадьевна, это для вас и Дарьи Олеговны. Хотел извиниться за ситуацию, произошедшую из моей некомпетентности, – футболист сам не понимал, откуда столь вежливые слова появлялись в его голове. – В этом месте действительно прекрасно!       Дарья, появившаяся за плечом у подруги, улыбнулась и приняла букет, но вторая женщина довольно-таки сильный орешек и расколоть так просто оказалось невозможным. Только зря деньги на букет гиене потратил, хорошо, что хоть Олеговна посговорчивее.       – Прекрасный букет! – восхитилась красотой брюнетка. – Спасибо большое, но я думаю, что вам пора идти, за вами слишком внимательно следят зайчишки.       Считая долг выполненным, Кокорин кивнул и буквально побежал по коридору к Миранчукам. Чтоб он ещё раз с бабками заговорил! Суки крашенные. Этот эпизод определённо будет сниться в кошмарах.       Акинфеев кусался очень больно, не сдерживая себя в сексе. Однако, сейчас ни он, ни кто-либо другой сексом не занимались. А Акинфеев все равно кусался и орал “отпусти меня, я ему руки в задницу засуну!”. Артем впервые радовался такой значительной разнице роста и веса между ними. Поудобнее схватив мужа одной рукой за ноги (было неудобно, Игорь со всей силой бил ладонями по спине, висеть ему не нравилось), второй Дзюбиньо закрывал дверь. Вратарь быстро переоделся, чтобы скорее вылить всю желчь Александру, что и сыграло против него. Злость злостью, а завтрак по расписанию.       – Не ори, Сашка ничего знать не должен.       – Не должен? – замолчавший от нехватки воздуха капитан заорал ещё сильнее. – Ладно.       Дзюба, уже готовый затыкать мужа, застыл, как будто в Лиге чемпионов на последней минуте матча, по ходу которого они рвали соперников, те сравняли счёт, а Дзюба вновь упустил победу, вот такая реакция ждала его от тихого "ладно".       – Ты так просто соглашаешься? – уточнил мужчина.       – Нет, конечно! – вратарь воспользовался обманкой. – Я не позволю этой свадьбе состояться! Саша слишком молодой!       – Кокорин, я надеюсь, – снова рассмеялся этой шутке Тёма.       – Да в задницу Кокорина засунь, мудак ты ебаный!       Через две минуты мужчина окончательно выдохся и просто висел на плече, как чувствовал Тёма. Дзюба отметил то, что про Головина и свадьбу Игорек так и не разорался. Он же говорил, что его мужчина все равно согласится!       Марио чувствовал ничем не оправданное счастье, которое с каждым сказанным словом все сильнее и сильнее разливалось по груди.       – Марусь, чего счастливая такая? – спросил Головин, когда они одновременно вышли из номера.       Саше же наоборот было очень грустно. Акинфеев очень редко кричал, а сегодня он кричал. Это пугало. Еще и Ерохин куда-то пропал. Хотелось обниматься. Иногда Саша понимал, почему Миранчуки не брезгуют прижиматься ко всем подряд. Хотя, их же двое, могли бы и друг друга лапать.       – Неважно, Саш, – ответил за Марио Черышев. – Ты почему кислый-то?       – Папа Игорь поссорился с папой Артёмом, ты не слышал?       – Это Игорь так кричал? – удивился Денис.       Денис чувствовал это место, но погода ему не нравилась. И в Испании сезон дождей существовал, безусловно, а хотелось солнышка всегда. Поэтому Фернандес всегда рядом, когда на улице недостаточно по меркам Черри солнца. Тот и не против, бразильское солнышко.       Из-за угла вальяжно вышел Александр. В руках он нес пачку с бубликами. Довольная улыбка, расслабленный вид. Рюкзак за спиной подозрительно шуршал. Три пары глаз устремлены на него.       – О, Сашка, мне надо тебе кое-что сказать!       – Что ты соби…       – Выходи за меня замуж! – если бы Денис мог не смеяться над протянутым бубликом вместо кольца и стоящем на одном колене Саней, то он бы не смеялся. – Я давно хотел это сделать, с сегодняшнего утра.       – Тебе не кажется, что это слишком рано? Мы ещё недостаточно друг друга знаем… – Головин смущался и хотел спрятаться за Игоря, как всегда это делал, однако, тот уже, поди, завтракал.       – У меня в рюкзаке ещё пять упаковок. Я буду их использовать, пока ты не согласишься, – звучало угрожающе, отчего бедный Цыплёнок начал сжиматься в самого себя.       – Ну… это… ладно, давай сюда эту свою плюшку блядскую, – обычно игрок Монако не ругался, а в стрессовых ситуациях маты сами по себе комбинировались в полноценные предложения, состоящие только из “нецензурных” слов.       За ними наблюдали две женщины в узкий дверной глазок. Обе находились в шоке. Они...? У Дарьи и Светланы было обыкновенное совковое воспитание, даже несмотря на то, что бабками они были довольно-таки продвинутыми. Слышали про людей, которые любят свой пол, но так открыто? Ещё и свадьба? А вот те двое иностранцев живут вместе, они тоже…?       Света посадила схватившуюся за сердце Дашу и приняла решение не идти на завтрак. Они знали о слухах и о том, как их любили называть, но сейчас они готовы были сдаться, чтобы начать бой с новыми силами.       Дима чувствовал себя бодро. Резко встав ЗОЖником, футболист с удовольствием съел пшенку и выпросил у девочки-официантки добавку. Та обязательно напишет в инст, что это было заигрывание, но хотелось просто по-человечески поесть вкусную кашу. Тарасов даже от кофе отказался. Близнецы слегка от него сторонились, не привыкшие к резким переменам. Один раз мужчина так уже просыпался, а через неделю у них была максимально сильная попойка за счёт передумавшего товарища.       – Зачем мне ваш ЗОЖ, если в мире существуют пиво, коньяк, шампанское, пузырьки в шампанском и вино? Вы меня поразили, Антон и Алексей!       Смолов, лениво листая ленту, без удовольствия ел, позволяя братьям таскать из тарелки. Сначала они брали на самом краешке ложки, а затем понемногу наглели и вскоре есть стало нечего. Со своей порцией Миранчуки справились быстро и теперь пили какао, подливая мужчине кофе, чтобы тот не отвлекался от комментариев. Комментарии были что надо, но это не обижало, скорее, делало сильнее. Он проебался. Сильно проебался. Эта ошибка многого им стоила. В команде его никто не винил, братья все так же сильно прижимались ночью, подписки в инсте оставались ровными. Нервничать попросту не было смысла, не молодой ведь уже.       Сашка рассматривал надетые на все пальцы бублики. На некоторых было даже два бублика. Как его вообще пропустили со своей едой?       – Ого, Сашка, да вы богатый, кольца какие у вас, – Кокорин искал любую причину рассмеяться, лишь бы не вспоминать миссию, которую он обязан исполнить после обеда.       – Это обручальные, – гордо пояснил Александр, демонстрируя на своей руке бублики.       Головин прижал голову к плечам, боясь, что сейчас Игорь их всех и покарает. Все тоже затаили дыхание и смотрели на всю эту сцену. Повариха максимально вытянута шею.       – Он говорит, чего уставились? – перевёл Дзюба взгляд мужа. – Этот дебил, пока орал, голос сорвал. Он только поэтому сейчас и молчит. Но вообще он согласен, мы даем своё “добро”.       Акинфеев пнул под столом Артёма, однако, тот только улыбался и поздравлял молодоженов. Приходилось лишь мириться с таким расположением дел, хоть не очень-то и хотелось. Наверное, так действительно будет лучше. Саша ведь взрослый цыпленок уже, его насильно выйти за кого-то не заставишь. Своенравный цыпленок, пусть до сих пор такой смешной. Вратарь не мог поверить, что Головина больше не будет в ЦСКА. Совсем не будет, то есть. Рядом с ним будут другие люди, окружать другая страна, а на пальце настоящее обручальное кольцо, через пару лет - домик, семья с Ерохиным и полная идиллия. Сашка ведь готовит отлично, а у Сани руки хорошие.       Мириться с таким раскладом дел не хотелось, но взгляд капитана слегка потеплел. Это не скрылось с глаз Цыпленка. Если Игорёк растаял, то это значило, что всё идёт в верное русло. Тот улыбнулся, доверяя Акинфееву.