Санаторий

      цыпа        мало как-то тебя показывают       цыпа       ах да       цыпа       ТЫ ЖЕ НЕ ПОЛУЗАЩИТНИК ВХАХАХАХА       сэр саныч       я сейчас вернусь в питер и начищу тебе твой клюв за неуместный сарказм, человек решаю все кулаками       цыпа       жёлтую карточку короче дашь       сэр саныч       тебе не впервой и сразу две получать

      Саша хмыкнул, глядя в экран смартфона. Подняв глаза, он столкнулся с глазами Данила, что внимательно наблюдал за Головиным. Тот пожал плечами, мол, хуйня какая-то, сам понимаешь, а парень кивнул, мол, понимаю, как никто другой. Головин и не хотел получать красную карточку и соответственно пропускать следующий матч, но кто бы его, спрашивается, спрашивал? Особенно его не спрашивал тот парень из Монако, что весь матч нарывался на то, чтобы на восемьдесят шестой минуте Головин сломал ему нос, а кто такой Саша, чтобы не дать человеку то, чего он так пламенно хочет?       Раньше Саша хотел в Зенит, а теперь Саша хотел простого человеческого отдохнуть. С тех пор, как Дзюба продолжал штурмовать Зенит в немного другой вариации, никому не было спуска, а ему уж тем более. А еще и Ерохин на подпевках, кто бы сомневался? Если днём Ерохин доводит его до предела, то ночью заставляет ложиться раньше, а Головин в свои тридцать четыре не собирался слушаться кого попало. Сам умный, правильно, сам пораньше ляжет.       – Игорян, ты куда? – лениво поинтересовался Кокорин, отрываясь от своего важного сидения на жопе ровно.       – Поеду Артема поздравлять, чего не так? Не в каждом матче крупно обыгрывают европейский клуб, – пожал плечами Акинфеев, скрываясь за дверями своей же квартиры.       – Как быстро мы скажем ему, что Артем сейчас не в Питере? – повернулся к Кокорину Головин.       – Как только он поймёт это сам, – мудро изрек мужчина и уперся взглядом в телевизор, на экране которого уже начался новый матч.       Никто не знал, как так получилось, что матч РПЛ и Лиги чемпионов поставили в один день, но, к сожалению, так и было. Спасибо ещё, не в одно время, а то Игоря бы на старости лет хватило что-нибудь не самое приятное.       Миранчуки вышли из кухни, тихо переругиваясь по поводу поставок корма, потому что Леша считал, что напутал Антон, а Антон считал, что напутал Леша. Они тащили тарелку четырьмя руками, постоянно тянули её в свою сторону, и неровен был час, когда из неё началось бы сыпаться содержимое. Но, то ли от природной аккуратности, коей Миранчуки не обладали, то ли от природной вредности, из тарелки ничего не пропало, даже когда они плюхнулись на пол к Дане.       – Игорек какой-то заведенный, – хихикнул Лёша. – Он, кстати, уже машину завёл.       – Интересно, когда он поймёт? – пробормотал Головин.       Данил уткнулся ему в плечо, беззвучно трясясь от смеха, а после тыльной стороной ладони вытер подступившие слёзы. Папа все ещё удивлял его, хотя Данил не знал, можно ли умудряться удивлять человека семнадцать лет подряд? Игорь Акинфеев мог, чем младший Акинфеев очень гордился, как и гордился тем, что его отец не кто-то там, а сам Игорь Акинфеев. Человек, удививший не только его, но и всех фанатов футбола. Для Дани важно было осознавать, что раз уж все с нуля в своём поприще смог папа, то сможет и он. Не в футболе, конечно, но неважно, где он пригодится, а главное, что он сможет пригодится вообще.       Но не стоило забывать и про второго удивительного человека в его жизни. Артем Дзюба хотел продолжать удивлять людей и доказывать, что футбол в России живёт, поэтому пошёл по стопам Игнашевича. Позднее, конечно, но и он ведь не Игнашевич, правильно? Он круче. Сергей отправился на заслуженный покой, как отправился и Черчесов ранее, а Артем вступил в схватку за тренерство в Зените, успешно её выиграв. Данил гордился отцом, который, несмотря на своё прошлое, сумел выбраться из этой жопы и возглавить её.       Впрочем, ещё больше Данил гордился парнем, который, лёжа вкривь и вкось на плече у Кокорина, лениво подпинывал его в бок. Тёма, несмотря на собственные заморочки, решил-таки попробовать и вступить на путь своих родителей, хотя сначала долго препирался с тем, что ему футбол не пойдёт. Балет, танцы, фортепиано, но только не футбол. Тарасову стоило потащить его с собой на арену цирка только один раз, чтобы тот признал, ладно, футбол так футбол.       – Ты уверен, что Дядь Игорь поймёт этот факт не около стадиона? – шепнул Кокорину Артём.       – Если честно, то уже не очень увер, – прерываемый трелью звонка, заключил он. – Все-таки понял. Кто первый встанет, тот лох и идёт открывать дверь.       Головин, четырхаясь на дебильные шутки Саши, поднялся с пола. Довелось же ему сидеть со стороны двери, а никто же в этом доме через него аккуратно ходить не собирается, всем вообще плевать, травма у тебя или просто присел. Но Саша все еще тщетно сражался за своё право сидеть на жопе ровно около двери и не ходить постоянно открывать входную дверь.       – Это Катя, – крикнул он, проворачивая замочную скважину. – Привет. Куда Крис потеряла?       – Она столкнулась с Игорем и решила его отговорить, – отмахнулась женщина и, надавив на ладонь, нехотевшую отдавать ей посуду, забрала из его рук стакан, чуть отпив и затем сморщившись. – Ну и гадость же ты пьёшь, Цыплёнок. Это что, компот?       Саша покраснел. Ну и что, что компот? Он все-таки спортсмен и ведёт здоровый образ жизни, а Ерохин, тщательно следящий за его состоянием, тут совершенно ни причем       – Катя, тебе нельзя ничего крепче, – обиженный за свой компот, предупреждающе начал Головин.       – Всё-всё, спокойно. Я не опоздала? – Акинфеева приподнялась на носочках и в знак мира и всего самого лучше аккуратно чмокнула его в щеку.       Подмигнув, Катя удалилась в комнату, где процедуру с поцелуем в щеку пришлось пережить еще и Данилу с Тёмой. Саша невольно издал смешок, когда вспомнил, что с приходом второй беременности Катя стала напоминать комок нежности и добра, чем взрослую адекватную женщину, коей являлась еще месяц назад. Он отмер, потому что стоял как-то непозволительно долго, размышляя, что могло бы послужить причиной хотения еще одного ребёнка, а после поспешил за ней, находу доставая из кармана телефон.       Тарасов не хотел ступать по стопам своего брата по разуму и одновременно человеку-блогеру, но комментаторство - это же не тудым и не сюдым, правильно? Не то, чтобы Смолов хотел становиться комментатором, но лишние знания русского языка и правильного построения речи ему бы пригодились, поэтому на курсы они ходили вдвоем, а теперь так же вдвоём комментировали матчи Локомотива. Нет, Тарасов еще делал исключения на Спартак и Краснодар, который Федя не комментировал из самых лучший убеждений. Ну не порадуется же ебучий Матч!Тв, если он в эфире будет благим матом кричать на кривоногих имбецилов, что портят всю статистику родного клуба?       – Лучше бы опоздала, – во время первого гола в ворота ЦСКА произнесла женщина, через трубочку потягивая детский сок.       Данил не знал, откуда у матери появилась страсть к детскому соку и к детскому питанию в целом, но Катя тоже не знала. Знала только, что с бананом и тыквой вкуснее.       Тёма спустился с дивана, уступая нагретое место Акинфеевой, и сел рядом с Даней, обвивая двумя культяпками руку парня. Данил едва заметно мазнул губами по лбу младшего Кокорина, но и этого хватило, чтобы Дядь Саша начал возмущаться:       – Ребята, вот останетесь вд, – прерываемый вновь, только уже хлопком двери, Кокорин махнул рукой и устремил свой взгляд в экран, внимательно анализируя и уже чередуя в голове слова для новой статьи.       – Почему вы меня не остановили? – раздражённо спросил Акинфеев и забрал стакан из рук Головина, отпивая совсем немного, лишь бы освежиться. – Цыплёнок, что за гадость ты пьёшь? Это что, компот?       – По-моему, ты не очень-то нас слушал, – нахмурился Саша и потянулся за своим стаканом рукой вверх.       Данил хрипло рассмеялся, но Артём постучал его по коленке и тыкнул пальцем в экран, на котором ЦСКА сравняли счет. Лицо парня светилось от гордости за свой клуб, и старший не понимал, как так получилось, что он болеет за Локо, а ребёнок Тарасова за ЦСКА и мечтает попасть именно в этот клуб, а не в тот же Зенит, но Даня не хотел вновь размышлять и лишь отшутился, что Локомотиву нужно совсем немного времени, чтобы отыграться.       В этом мире все подходит к концу, и Данил знал, что у них с Темой впереди ещё много проблем на двоих и ещё больше на каждого в частности, но Акинфеев был уверен, что хуже, чем сегодняшний проигрыш Локомотива с ним уже ничего не случится.