Кости

      Веду эту запись, лишь бы успокоиться. Да, мне всё-таки пришлось переехать к нему. Сейчас моя душа настолько изранена, что толком не может восстанавливать кости, хотя свою месячную норму Омеги какого-то черта выполняет. Тут мне предоставлено всё: еда, кровать, комната, телик и диван. Я не особо привередлив, знаю, вот только если сначала все казалось довольно мирным началом феста, то теперь чувствую себя пленником. Инк вообще не следит за мной, не контролирует, как казалось раньше, и даже в самом доме пересекается редко. И его это не волнует! На оскорбления реагирует иронично, периодически спрашивает всё ли в порядке... Это даже задело мою огрубевшую омежью душу.       Но дело даже не в игнорировании: возможно, он просто понимал, что до удобного момента я не нарушу договор. Дело в его безумии! Он, чёрт возьми, странный. Господи, этот ублюдок дробит себе кости, выделывая татуировки на теле, а они у него ЧУТЬ ЛИ НЕ ВЕЗДЕ! Кости потом востанавливаются, но остальное-то к чему?! А ещё у гребанного Инка (сложно упоминать его имя без мата) есть сраная привычка не носить ничего поверх ребер. Обычно на нем те самые шорты, в которых он носится по полю боя, хотя мне кажется, что это чисто для приличия. И этот чудик подкатывает ко мне! Ну, просто ни с того, ни с сего делает что-нибудь пошлое и вновь возвращается к своим делам.       Отчётливо помню несколько моментов, о которых и вспоминать противно, но мне нужно выговориться. К примеру, когда художник сидел перед зеркалом в полный рост и снова выводил на ребрах старые узоры: просто оторвался на секунду сменить краску, взглянул на меня, и, как рука заменила колбу, облизнул два своих пальца, засовывая фалланги в рот и прикусывая. Но он закончил это почти так же, как начал, сделал вид, словно ничего не произошло и всё. И всё!       А недавно он начал наносить татуировки мне. Конечно, пока что кисточкой, но уже против воли, буквально вынуждая нарушать договор и подставлять себя под удар. Узоры небольшие, чуть покалывающие, их легко скрыть под одеждой, но, боюсь, может зайти дальше. Пока что дом художника - единственное место, где я могу избежать своих и чужих неадекватных действий во время течки, которая иногда длится аж целый месяц! Автор настоял. Давал в обмен какие-то штучки, но чего они стоят, когда приходится искать укрытия у врага? Этот псих хотя бы не трогает меня и вообще ему все равно, а если не все равно, то долго своё равнодушие он бы не поддерживал, так что я в нем уверен.

* * *

      Был в нем уверен. Нет, он все так же не обращает внимания, а мой следующий срок уже подходит, и я, как последний идиот ради собственной шкуры, подхожу к нему и намекаю на убежище. Тот соглашается, кидает мне ключи, хотя можно было телепортнуться без последствий, и напоминает о таблетках, которые я часто забываю. Душу неприятно сжимает чувство страха за себя. От чего бы, ведь он лишь предупредил?       У него я оказался в скором времени, устраиваясь в уже привычной гостевой комнате. Мой автор все повторял, что я расту, и дальше будет привычнее, но не легче, так что обмен однажды спасёт мне жизнь, пока я уже полностью привыкну к такой фигне, как течка. Ни-хре-на! Моё последнее слово! Мне не легче от того, что я чувствую тягость и боль, которую не испытывал никогда. Вообще ничего похожего и приблизительно не чувствовал. Но из-за развязаности художника боюсь однажды выбраться из комнаты и в бреду начать лезть к нему.       — А ты не пробовал рукой хотя бы снимать? — возник в дверях Инк, складывая руки на груди, как будто он тут поболтать пришёл. Видимо, не ожидал, что у Оши есть что-то вроде записной книжки, и фиг поймёшь, что он туда записывает. Да, но врядли покажет свою эмоцию (которой тупо нет!).       — А ты не пробовал стучать?! — ответно съязвил ошарашенный Эррор, тут же загребший книжку в свои лапы, лишь бы враг не увидел. Инк промолчал. Ему опять было срать, вновь совершенно похер, будто так и надо, будто отсутствие души позволило бы ему стать нормальным. Но вопрос у хозяина дома имелся.       — Тебе больно?       — Что..? — тот не сразу понял смысл задаваемого вопроса, не понимая, к чему и зачем ведёт этот псих. Потом окупил, — Да.       — Если станет слишком больно - не молчи.       Если станет слишком больно, я точно закричу... — вписал Оши, как только художник ушел.

* * *

      Он вновь делал это: дробил свои кости. Не понимаю, зачем ему углубления для тату, ведь это нехило бьёт по здоровью и выносливости во время реального боя, но этот псих их делает с таким упорством. Может... Может, он реально в них верит... В татуировки. Что они значат для него? Если это что-то важное, я обязан знать, как его противник. Мало ли, что задумал мудак своими действиями.       Шарф всегда поверх ублюдка, а под ним я заметил ошейник. Не просто чокер какой-нибудь, какой шлюхи носят, а именно ошейник. Жаль, его не насилует брат, как Реда. Я бы посмотрел! Но суть не в этом. Возможно, ещё какая-то мешанина с психикой или задротская хрень, но на ошейнике есть яркое колечко, на которое у собак крепят поводок, только оно спереди и не ездит по ткани. Сидит плотно, не висит... Зачем оно вообще? Он совсем поехал и стал извращенцем?! Ну, судя по рёбрам, не удивительно!

* * *

      Сегодня ночью я опять проснулся на мокрой простыни. Жутко стыдно и противно! Как шавка! Этот ублюдок не спит, а мимо него пройти нужно. Мне требуется ванна. Из-за того, что ночью контроля над телом нет совсем, просыпаюсь часто с экзо-плотью и теперь ощущаю, как эта фигня течёт по ляжкам. Тепло, приятно, и от того чувствую себя ещё большей шлюхой. Уже готов плевать на договор и послать автора, но не могу. Дороги назад, блять, нет! А он сидит там, внизу, смотрит телик, будто заняться больше нечем, и пройти нужно именно мимо него.       Оши нервно хлопает коркой книжки, трясет кулаками, пытаясь собраться, и стаскивает простынь. До утра рыться по дому он не сможет, да и пока Инк дома, ему будет не по себе. Возможно, придется спать на стуле. Немного холодно. Ноги обдувает, а одевать сейчас что-нибудь будет жутко противно: штаны промокнут и испачкаются. Он пройдёт внизу. Проскочит мимо и всё. И всё!       Он так и сделал. Инк сопроводил его коротким взглядом до ванны, пока чёрный скелет не начал паниковать и не хлопнул дверью. Потом что-то бормотал, шуршал и, наконец, залез в душ под шум воды. Художник чуял запах. Он пытался быть понимающим, но как сохранять понимание, когда даже эмоций ощущать не можешь, однако, решил остановиться на варианте, что это подобно глубокому ранению. Запах густой, мутный, как свеча для медитации. Режет нюх. Тот в его сторону даже не посмотрел, хотя мог бы заметить, что сейчас он полностью лежал без одежды, накинув плед. Ткань его сильно раздражает, а ещё точит тату и края неглубоких срезов. Тело как холст - мантра Инка. Им нужно наслаждаться в каждом отражении и доводить до идеала. Тело Эррора могло бы быть идеальным, но тот не совершенствовал его. Лишь ломал кости в драках, оставлял кривые трещины...       Когда тёмный скелет вышел, художник лежал все там же, вновь встречая его коротким взглядом. Теперь он стоял в полотенце. Увы, смущение и стыд бездушному не были известны, а разрушитель тут же метнулся в комнату, но стоило ему прийти в себя, понял, что постель уже была убрана, а на расстеленной простыни лежали футболки Инка. Ему же все равно, но он старается быть понимающим, хоть и остаётся все той же мразью. Потакает просьбе автора быть хотя бы лже-душным, чем совсем без сердца.       Стало ещё больше стыдно. Он заметил. Возможно, почуял, и лучше было бы так, чем мокрые ляжки Оши. Такой позор тёмный не переживёт! И трогать его одежду не хочется, но одеть пока что больше нечего. Как же этот тип не поймёт: у него тоже есть запах. Это только обострит течку, и спать будет совершенно невозможно, но он всё-таки одел, утыкаясь носом в подушку, лишь бы не чувствовать.

***

      Я прокололся! Из-за его одежды за одну только ночь тело решило, что у меня теперь есть пара, так что рядом с психом находиться в силах можно минут пять. После чувствуешь эту гадкую вязь и сырость. Приходится убегать быстрее. Но недавно я допустил невероятную ошибку! Я... Это так погано, но я решил рискнуть и попробовать скинуть напряжение, однако, в итоге стало ещё хуже, причём моё тело не может определиться, кто мне конкретно нужен: парень или девушка. Ну, эту природу на хер! Приходится контролировать излишки. Стараться удержать скелет и не позволять формировать тело. Это сложно. Очень сложно!       Псих ещё и продолжил свои приставания устраивать, будто я ему интересен. Лживый ублюдок. Кого он пытается обмануть? Себя? Или всё-таки меня, но вот же дурак дураком! Не куплюсь на его дерьмо, мне достаточно еды и крыши, так что пусть отвалит. Лучше б продолжал отмалчиваться...

* * *

      Ещё один срок подошёл, а я уже подумываю свести счеты с жизнью. Автор предложила найти партнёра, однако, видимо, забыла каково мне рядом с незнакомыми людьми. Их присутствие раздражает! Они вечно пытаются нарушить моё личное пространство, да и не знают, походу, что такое за слово "личное". Каждый раз приходится очень доступно и внятно объяснять этим оглоедам сторону моей личности.       Инка видеть не хотелось, но в этот раз он припёрся сам, не говоря ни слова, и кинул ключи в знак одобрения. Явно уже завёл себе календарик с пометками о моей течке. Бррр! Жутко звучит... Но он пришёл, пускай со своим пофигистичным лицом и явно пустотой в душе. Считает меня уже как обязательство? Хрен знает... С этим стоит разобраться, но говорить я с ним не буду. Лучше просто прослежу за поведением, правда, пока он вне дома, мне ничего не узнать, а когда со мной - вечно молчит, хотя это скорее следствие моего наплевательского отношения.       Эррор захлопнул книжку. Учтивый стук в дверь оглушил его, нарушив образовавшуюся тишину. Пришлось открывать... За дверью, понятное дело, ожидал художник в своём привычном виде, сложив руки на груди, но при этом не выдавая из себя ни одной эмоции, даже лживой.       — Что нужно? — не стоило пытаться думать, будто разрушитель хоть к кому-то отнесется вежливо. Хотя, будто у него были на то какие-то причины, когда живот тянет, колет, а с чертовым художником можно разговаривать не более пяти минут. Лучше кратко, чем как-то иначе.       — Ещё с прошлого раза я хотел узнать, каково тебе. Мог бы ты мне сделать одолжение...       — Раздробить в трещины тазовые кости? Ты с этим и так отлично справляешься. — на Инка язва никак не действовала. Да, он ничего не чувствовал, ему просто срать, и от этого внутренний дьявол Оши возгорал ещё сильнее.       — Нет. — отрезал он, убирая руки с груди и протягивая их гостю ладонями вверх, — Знаю, что ненавидишь мои прикосновения, но можешь просто положить их в мои на некоторое время? — белый скелет был готов к тому, что ему просто-напросто откажут, да и не волновался за ответ, будучи бессердечным. Если тот не хочет, чтоб к нему относились с уважением, так скажет "нет" и дело закрыто, а так волноваться... Лишние связи.       Но он положил. Сам не понял зачем, но положил, позволяя магии художника обвить пальцы странным теплом. Было немного приятно, правда, непонятно от чего: самих прикосновений художника или его магии. Оши немного поежился. Его щеки странно горели, словно после болезни, а в тазу потеплело, и тот даже немного скривился, показывая, как ему противно, но на деле же нет...       Инк на минуту захватил душу разрушителя, связывая её своей способностью чернил, и проник внутрь, но стоило ему это сделать, как обоих нехило шандарахнуло, словно большим разрядом тока. Белого скелета откинуло на перила второго этажа, стоящих за ним, а Оши только отшатнулся, не удержав равновесие, и плюхнулся на тазовые кости, но он ещё никогда не видел, как горели косточки его противника. Магия словно возбудилась, оставляя приятный свет по костям, и взгляд был сильно ошарашен, но стоило ему поднять его, перешёл в возбуждённый и томный, будто сейчас кинется на гостя. Пока белый переводил дыхание, Эррор вскочил и хлопнул дверью прямо перед его носом.       Хорошо, если это на один раз, и сраный Инк больше не будет так на него смотреть. Больше не будет...       Никогда не думал, что скажу это, но... мне страшно!

* * *

      Больше он не делал так, но с тех пор как-то более учтительно относился ко мне, что нехило пугало, и только потом решил все же отстать. Да, я мог бы и плюнуть на инцидент, но он чувствовал тогда! Чувствовал меня, ощущения, охватывающие тело, и просто эмоции. По глазам видел! И кости так приятно подсвечивались, как это бывает при возбуждении и, судя по всему, сильном, но как он так смог, если души нет? Значит, она есть! Что-то в его теле загорелось от напряжения и, кажется, мне повезло, что его откинуло на перила. Он так тяжело дышал...       Хотя мне должно быть плевать, ведь срок подошёл к концу, так что...

* * *

      Кто, блять, мог в здравом уме сказать, что Блу - мелкий лапочка? Этот сраный альфа с мечом рубит больше скелетов, чем лесопилка деревьев в год!       Оши забрался под стол, прячась в маленьком тёмном углу, даже не подходящим ему по росту, потому что слышал... слышал, как кто-то с чужим запахом ходит по дому. Сначала думал проверить, вдруг всё-таки Инк, но сквозь щель уже заметна голубая форма на первом этаже, и это нехило его напугало. Голубика - альфа и очень жёсткий, пускай чаще сдержанный и добродушный. Что остановит его, увидев он своего лютого врага в слабом состоянии. Ещё и припёрся в начале течки... Художник же был, блять, обязан не пускать никого сюда!       Шаги сначала шаркали по первому этажу, а потом уже он наверняка вычислил, что в доме кто-то находится. Кто-то, кто не его друг. И определил нить запаха. На некоторое время всё притихло. Эррор даже думал ещё раз взглянуть и проверить, но после услышал тихий скрип прямо за дверью. Этот ублюдок ходил безшумно, чтоб застать его в врасплох, но прокололся, однако, все равно рядом с дверью.       Блу принюхался. Запах чётко ощущался, а ладонь застыла на ручке, но что-то всё ещё не позволяло повернуть её и просто зайти. Что-то, что выступало против инстинктов. Фаланги второй руки уже лежали на мече, и тут сбоку, словно из ниоткуда, появляется Инк, как внезапный мираж, перехватывая его кисть.

* * *

      Он сказал, что Блу извиняется, но так и не понял, кто это был. А это был я! Теперь придётся даже на поле боя держаться подальше, иначе почует, а почует - узнает кто. Обязательно будет гнать и скажет остальным, чтоб были в курсе, и вот тогда мне уже не жить! Хуёжник упомянул, что тот сказал что-то про истинные пары и упомянул сладкий запах, но сам до конца не уверен, так что лишь отмахнулся, когда я спросил, зачем Голубика об этом разговаривал. Инк вообще скрытный стал, меньше спит по ночам, будто следит за мной. Я, блять, не слепой, заметил, что ночью у меня закрывается окно и одеяло слишком уж не реалистично за ночь плотно лежало.       Хотел поругаться, но так и не смог. В какой-то момент вдруг стало... стыдно? В общем, плюнул на это, но опять учуял запах именно художника. Да, сквозь краски. Его истинную часть. Видимо, из-за отсутствия души, она не проявляется, но, чёрт возьми, я точно чувствовал, и она стала ярче. После того инцидента, или мне показалось? Неужели даже у него находиться теперь опасно?       Буду проверять...