upside down.

If we came face to face you would see no difference between you and me. (we are the same) but we let the hate radiate out of us like a sun, watch it burn through our veins.

      Дни тянулись мучительно медленно. Едва показалось, что из-за горизонта выглянуло решение нынешней проблемы, как тут же материализовалась новая. Никто даже не понимал до конца, что происходит, просто стоило одному посеять панику — её тут же подхватили и все остальные. Сунён всё время был на взводе, зачем-то продолжал обзванивать всех друзей, хотя давно было понятно, что это абсолютно не имеет смысла. Джонхан, конечно, очень сопереживал и поначалу был вторым главным источником истерик на эту тему, но спустя несколько дней уже даже до него дошло: одними криками и суетой проблема не решится. Джихун уговорил его сосредоточиться на своей личной жизни сейчас, потому что такой случай был не первым. И лучше им с Сунёном самим сконцентрироваться на поисках Минхао, который, видимо, просто испарился. Квон даже навещал родителей парня, надеясь на помощь с их стороны, но там его довольно грубо выставили за дверь. Непрошибаемый китайский менталитет показал себя во всей красе, когда отец семейства приказывал другу своего сына вообще не напоминать о том, кто из года в год позорит их репутацию своим существованием. Честно, до этого момента Сунён даже и не подозревал, что всё буквально настолько плохо. Изнутри прожигало чувством ярости и давящей несправедливости, абсолютного непонимания того, как вообще можно так относиться к собственному ребёнку. К тому, кто, несмотря ни на что, любит их до сих пор. А он знал, что Минхао их любит, сколько бы ему не вдалбливали в голову, что всё, начиная с его предпочтений и заканчивая внешним видом — это одна большая причина забыть, что он может быть полноценным членом собственной семьи.       Парень сутками слонялся по бесконечной паутине улиц Сеула, заскакивал в первые попавшиеся автобусы, приходил даже к двери старой квартиры друга, но женщина из этого дома сообщила, что там уже около года никто не живёт. Сотни раз набирал один и тот же номер, но в ответ только неизменное "абонент недоступен". И так изо дня в день. Джихун говорил, что Минхао просто сам вернётся, когда посчитает нужным. Он ведь уже пропадал. Но только Сунён знал, насколько всё должно быть плохо, чтобы такой сильный духом и закалённый человек просто взял и опустил руки, растворился, просто исчез. Естественно, и без мысли, что на него мог кто-то напасть, тоже не обошлось. И даже неясно, что из этого всё-таки хуже.       Шел шестой день с момента исчезновения Минхао. Тогда парень решился пойти на крайние меры. Конечно, если бы друг узнал, что Сунён обратился к Джуну, он был бы в ярости, скорее всего. Но что-то подсказывало, что в этот раз произошло нечто действительно серьёзное, и если никто ничего не будет делать, то эта история может окончиться очень плохо. И именно поэтому сейчас он стоит рядом с университетом и ждёт окончания пар дизайнерского факультета, надеясь на выходе выловить того, с кем, как он думал, ему вообще никогда не придётся иметь дело.

***

      Да, допустим, Джонхан принял решение. Допустим, он всё обдумал и смирился. Сам того не замечая, начал искать для прошлых поступков Джису самые разнообразные оправдания. Фактически, он правда рассматривал вариант того, что настало время задвинуть куда подальше принципы и посмотреть, что будет. Это всё, конечно, замечательно. Но, как оказалось, одного только решения недостаточно. После того разговора в машине Джису так и не появлялся. Джонхан видел его несколько раз на учёбе, но постоянно ждал, что тот сам подойдёт и заговорит. Ломка никуда за это время не делась, но пересилить собственную гордость оказалось в разы сложнее, чем он думал. А ещё его всё это непомерно раздражало: и почему Джису продолжает вести себя так, будто никакого диалога не было? Да еще и вся суета с пропажей Минхао забивала мысли, возвращая в лишь ненадолго стихшее состояние вечного невроза.       Так длилось неделю, пока терпение Джонхана не лопнуло.       Во время перерыва в середине пар он прочесал весь центральный коридор университета, планируя взять всё наконец в свои руки. Вот только найти в целой толпе снующих туда-сюда студентов одного определённого оказалось в этот раз не настолько просто. Они и раньше-то нечасто пересекались, Юну вообще было невдомёк, где обычно Джису проводит свободное время между занятиями. Однако на глаза попался парень, которого Джонхан постоянно видел рядом с ним. Тот говорил о чём-то со смутно знакомым студентом, попутно повторяя материал для пары. Вообще, было не очень-то красиво, но находящийся на нервах Хан особо не церемонился, он просто подошёл и в лоб задал вопрос:       — Где Джису?       Оба парня тут же замолкли и удивлённо уставились на него. Если бы он не был настолько взвинчен, возможно, заметил бы, насколько неоднозначными были их взгляды. Те тихо о чём-то переговорились, а потом тот, что держал книгу, указал ему в сторону одной из аудиторий.       — У нас сейчас лекция по макроэкономике. Посмотри в шестнадцатой, он вроде как не выходил оттуда.       Кивнув в знак благодарности, он, особо не медля, направился туда. Хон в самом деле отыскался уткнувшимся в собственные конспекты на одном из передних рядов. Он вообще не обратил внимания на вошедшего, пока Джонхан не оказался прямо напротив него.       — Ну и? Может, хочешь поговорить? Нет? — парень наклонил голову чуть вбок, сверля взглядом наконец заметившего его Джису.       Тот сначала выглядел недоумевающе, а после, вздохнув, поднялся со своего места и за запястье повёл привлёкшего слишком много внимания своим громким тоном Хана к выходу из аудитории. Естественно, его однокурсники сразу заметили, что происходит что-то странное. Только глухой и слепой в университете не знал, какие взаимоотношения до недавнего времени были у этих двоих. Слухов после расставания Джису с Цзыюй и резкого её отчисления было и так предостаточно, а тут еще и этот идиот вообще не думает, прежде чем что-то делать.       От перерыва оставалось еще около пятнадцати минут. На улице успело похолодать, но внутренний двор был единственным местом, где почти никого не было. Лишние глаза и уши всё-таки нежелательны.       — Ну и что это сейчас было, Джису? Что, испугался, что со мной рядом заметят? Ой, ну простите, как я мог допустить такое унижение вашего достоинства, — от покалывающей прохлады парень немного поёжился, хотя вокруг него и без того витала плотная аура напряжения.       — Ради бога, не начинай. У тебя первого будут проблемы, если слухи поползут раньше времени. Чего ты хотел?       — Да правда что, чего я могу хотеть. Ой, я ошибся, идём, у нас много важных дел. Например, молчать и ничего не делать, пока не сдохнем.       — Джонхан.       — Как же это стыдно — прямо в университете пересекаться с таким отродьем как Юн Джонхан, да? Упс, как же так вышло, я твой соулмейт, вот позорище!       — Джонхан! — Джису крайне редко повышал голос, и теперь это подействовало на парня моментально. Он замолк, чувствуя чужие ладони на своих плечах и слегка сжимаясь. Эти прикосновения были ужасно непривычными и странными, но почему-то они производили нужный эффект. Вспышки агрессии медленно утихали, словно выходя наружу вместе с глубокими вдохами и выдохами. Снова та же проблема, за которую он уже винил себя раньше. Стоит пойти на контакт с Джису, как мозг совсем перестаёт думать о чём-либо, кроме нападения и защиты от непонятно чего. Даже когда защищаться совсем не нужно. Он еще не в состоянии воспринимать парня иначе как источник опасности. Но это хочется исправить. Нельзя ведь и дальше всё так оставлять.       — Прости... Я не хотел, это всё из-за ломок и всего остального, моё состояние ужасное, — его голос стал значительно тише, а взгляд виновато опустился. Коснувшись пальцами лба, он неловко поправил пряди чёлки, чтобы за этим жестом скрыть собственное чувство стыда.       — Даже если бы ты говорил это на полном серьёзе, всё нормально. Я чувствую себя не лучше. И да, я не подходил к тебе всё это время потому, что решил, что тебе нужно как следует всё обдумать, — Джису вздохнул, убирая свои руки с плеч парня и отходя на шаг в сторону, — а не потому, что мне стыдно.       — Я понимаю... — вроде бы еще несколько минут назад, перед этим диалогом, Джонхана переполняла решимость. А теперь все мысли спутались в один большой клубок и все слова застряли комом в горле. Сложно описать противоречивые эмоции, которые он чувствует, находясь с Джису один на один теперь, когда всё ясно и вроде бы предсказуемо.       — Сколько у тебя сегодня пар осталось? — видя чужую растерянность, Хон старается сделать свой тон как можно мягче, хоть это и весьма непривычно.       — Еще две.       — Встретимся рядом с главным входом, хорошо?       Остаток пар как-то слишком быстро оказался позади, так что теперь Джонхан еще больше нервничал, пока ждал Джису около дверей университета. Прошло уже минут пятнадцать, и начали мелькать в голове мысли, что тот просто решил слиться от разговора, но подкатывающую к горлу истерику Хан подавлял тем, что пока что не видел, чтобы вообще хоть кто-то из студентов группы Джису выходил из здания. Он был так погружен в свои переживания, что не заметил даже пробежавшего мимо Сунёна. Только через несколько минут дошло, что больше в их универе такие ядерно-зелёные куртки никто не носит, но о странностях поведения друга думать было некогда.       Из-за дверей наконец-то вышла причина всех переживаний. Удивительно, но Джонхан даже не стал ничего ему предъявлять. Джису молча кивнул в сторону парковки, ну а Юн просто последовал за ним, тяжело выдыхая и стараясь на второкурсника особо не смотреть. Да, его поведение действительно мечется из крайности в крайность, но с такими побитыми нервами — уж простите.       — Мне стоит извиниться, да? Наш курс часто задерживают на последнем занятии. Но я рад, что ты не ушёл.       Напряжение и неловкость были едва ли не осязаемыми. Кто бы мог подумать, что это правда окажется так сложно?       — Ну, так что касательно самого разговора?.. — Джонхан первый не выдержал затянувшегося молчания, остановившись возле припаркованной машины парня и поднимая на него свой обеспокоенный, но всё такой же упрямый взгляд.       — Хочешь решить всё прямо здесь? Как знаешь, — Хон кивнул, повернулся лицом к нему и нервно облизал губы. Сейчас ему нужно собраться с мыслями и как-то донести до парня всё то, что он так тщательно обдумывал на протяжении последних трёх часов, абсолютно забывая обращать внимание на учебный процесс. Да и какое может быть дело до монотонных разговоров преподавателей, когда этот диалог может решить практически всё? Иногда Джису проклинал устройство этого мира, в котором всего-навсего какие-то отношения с другим человеком способны стать тем, от чего зависит вся твоя жизнь. Было бы лучше, будь они друг другу никем?       — Я понимаю, что для тебя это будет очень тяжело. Возможно, даже для нас обоих, но ты ведь осознаёшь, что нет другого выбора? — тяжело вздохнув, он подходит немного ближе и осторожно, будто боясь сделать хоть одно резкое движение, касается чужой прохладной ладони. Внимательно смотрит в глаза напротив, перебарывая внутренние, слишком противоречивые чувства. — Ты должен дать мне шанс, Джонхан. Я во многом виноват перед тобой, знаю. Я буду стараться стать лучше. Мы оба должны принять свою судьбу, или дальше будет хуже.       — Знаю. Но я совсем не представляю этого. Что мы вообще будем делать? Типа, все вот эти вот свидания и всё в таком духе? С тобой? Это кажется почти нереальным, — глаза Джонхана неустанно бегали из стороны в сторону. Он инстинктивно отдалился примерно на метр, хаос в его душе ничуть не уступал тому, что в душе у самого Джису. Парню понадобилось еще немного времени, прежде чем он коротко кивнул, выдыхая и сильно прикусывая нижнюю губу изнутри.       — Думаю, всё же ты прав.       — Всё может быть лучше, чем ты думаешь, хоть я и не буду обещать тебе, что смогу приблизиться к тому, чего бы ты хотел ожидать. Но сейчас сосредоточься на мысли, что это ради облегчения твоего состояния. А дальше как-нибудь всё образуется, хорошо? — брюнет видит чужой дискомфорт и отпускает руку Юна. Внутренне он ощущает некоторое облегчение. Всё же теперь они пришли хоть к чему-то и стало чуть легче. Хотя в планах на то, что делать с этим дальше, одна тьма.       — Кстати, касательно ломки. Сколько это вообще будет еще продолжаться? Я правда так уже не могу, — говоря это, Хан сдавленно выдыхает и сжимает собственное запястье, чуть морщась от головной боли. Иногда она стихала, но большую часть дня была самым верным проводником из всех, как вездесущее напоминание, чтобы он даже не думал расслабляться. Ну а чего ожидать, когда ты не спишь по двое суток, а потом всего на несколько часов наконец тебя вырубает. Это всё напоминает самую настоящую пытку.       — Думаю, ты уже понял, что прикосновения могут её приглушить в какой-то мере. Навряд ли она уйдёт совсем, пока между нами не появится что-то большее. Я могу свести её к возможному минимуму, но тебе это не понравится.       — Мне уже неважно, если ты правда можешь — сделай. Или я скоро сдохну, и проблема решится сама собой.       — Точно в этом уверен?       — Джису, да сколько раз ты еще будешь спрашивать, я ведь сказал! — даже не пытаясь задуматься, что имеет ввиду парень, Джонхан только раздражённо цокает, снова чуть вздрагивая от бьющих по вискам неприятных ощущений. Да и ему действительно всё равно, лишь бы ночные агонии перестали усиливаться. А усиливались они с каждым днём.       — Хорошо. Ты сказал.       Он согласно кивает. Ничего не говоря, приближается к нему, а затем кладёт ладонь на затылок Хана, притягивая его к себе. Пока тот не успевает ничего сообразить и всё еще раздражённо бормочет что-то себе под нос, Джису ловит момент чужой растерянности и успевает соприкоснуться губами на несколько секунд. Прикосновение совсем лёгкое, невесомое, где-то отдалённо даже чувствуется послевкусие нежности. Ощущение будто прошедшего сквозь всё тело лёгкого разряда тока невозможно спутать ни с чем. Оно едва уловимое, но успевающее перехватить собой дыхание и заставить их обоих замереть, прежде чем они отстранятся друг от друга. Секундной искрой пробирающее до самых кончиков пальцев. Его сложно эмоционально сравнить с чем-то, что хоть один из них чувствовал ранее. Джонхана охватывает дрожь, когда он отступает на шаг и нечитаемым взглядом смотрит на Джису, у которого уже не получается полностью скрывать сейчас свои эмоции. Он молчит, прячет чуть подрагивающие ладони в карманы пальто, нащупывает там ключи от своей машины и, будто очнувшись, полностью переключает внимание на неё, нажатием кнопки снимая блокировку с дверей. Ведомый непонятными эмоциями, всячески избегает чужого взгляда, стараясь успокоить что-то, что прямо сейчас бушует внутри него. Всё происходящее так странно, но так... правильно? Мысли спутались. Это похоже на кратковременный ураган, сумевший перевернуть внутри вверх дном что-то, что до этого момента не сдвигалось ни на дюйм.       — Садись... Я подвезу тебя до дома.

***

      До Джуна долго не доходило, что от него хотят и кто вообще этот странный парень, который подлетел к нему, стоило выйти из аудитории, начавший на эмоциях требовать что-то несвязное, то ли обвиняя его, то ли прося о помощи, то ли вообще всё и сразу. Еще и Сокмин — предатель — тут же исчез из поля зрения, оставив его одного разбираться с не сильно адекватным на вид торнадо.       Откричавшись примерно за десять с лишним минут, незнакомец наконец более-менее угомонился и выдохнул. Он как-то странно посмотрел на Джуна и предложил выйти поговорить, аргументируя это тем, что тема действительно важная, и лучше ему не отмазываться, потому что в какой-то степени она касается его самого непосредственно. Само собой, идти на переговоры с каким-то агрессивным парнем Вэну вообще не хотелось, да и он большую часть пар грезил о том, чтобы поскорее прийти домой и попробовать отоспаться, последние дни его неустанно мучали странные ночные кошмары.       Однако стоило в чужих доводах прозвучать имени человека, с мыслями о котором Джун теперь сосуществовал большую часть своего времени, как он тут же остановился. Изменив свой курс на один из запасных выходов из крупного университетского здания, он поманил за собой того шумного типа, мысленно надеясь, что ничего серьёзного это всё не предвещает.       Когда оказалось, что это нечто — лучший друг Минхао, то у китайца в голове даже случился сбой. Это вообще похоже на абсурдную шутку. Наблюдая со стороны за Су, невозможно было предположить, что он способен повестись с кем-то, подобным этому Квон Сунёну, как тот сам себя назвал.       Из общей массы крайне сумбурных и нервных объяснений собеседника Джуну каким-то чудом всё же удалось понять, что происходит и почему он всю эту неделю не видел Минхао ни в одном углу универа. Парень надеялся, что его просто избегают. Это уж всяко лучший вариант, чем все прочие, какие могли возникнуть в голове. Вот только нашли реальное подтверждение только худшие теории. Когда он услышал, что соулмейт с той ночи так нигде и не появлялся, его охватила паника вместе с острым чувством собственной вины. В этот момент так хотелось стать Джису, по лицу которого вообще ничего нельзя было понять. Вот только Джун далеко не Джису. И все его переживания, угрызения совести и волнение были теперь перед Сунёном как на ладони. Естественно, тот сразу же догадался, что что-то тут не чисто. И, как оказалось, заставить себя умолчать о чём-то, что нужно настойчивому Квону, крайне сложно, особенно в его же присутствии и под этим пронизывающим взглядом. И когда Вэн через силу и стыд рассказал тому, что произошло ночью неделю назад, Сунёна вдруг пронзила такая ярость, что Джуну стало даже страшно. А уже когда ему самому прилетело со всей силы кулаком по лицу под полные злости и отчаяния крики, сомнений не осталось: всё гораздо хуже, чем они оба думали. Глаза Сунёна наполнились слезами, а руки затряслись, будто в лихорадке. Услышав о событиях той ночи, он понял, что, скорее всего, уже опоздал. Минхао не смог бы нормально пережить это. Если после такого он даже ни разу не пришёл, не позвонил, не написал, вообще ничего не оставил, то надеяться на лучшее вообще бессмысленно. Сейчас он просто хотел верить, что тот еще жив. Сунён много раз забирал из рук лучшего друга лезвие, таблетки, однажды отрезал закреплённую под потолком петлю, когда Минхао только-только вышел из длительного заточения в стенах квартиры, похожей на худший кошмарный сон. Прошло слишком много времени. Смог бы он предотвратить что бы то ни было, если бы заметил отсутствие такого близкого человека немного раньше? Если бы в первый же день забил тревогу или если бы уточнил, что тот собирался делать на прошлых выходных? С каждой секундой вина накрывала всё сильнее. И если вдруг с Минхао уже что-то случилось, Сунён никогда себе этого не простит.       Из истерики парня вырвал громкий звук, будто что-то массивное упало на пол совсем рядом. Обернувшись, парень пришёл в ужас. Джун лежал на полу, до побеления костяшек сжимая локтевой сгиб своей руки. Его глаза были наполовину открыты, но зрачков совсем не было видно. Вэн дрожал всем телом, издавая какие-то неестественные, болезненные звуки, но Сунён слышал только заглушающее всё собственное ускоренное сердцебиение. Страх перекрыл ему дыхание и понимание того, что вообще сейчас происходит.       Примерно через полминуты китайца лишь более-менее отпустило, но он тут же подорвался с места, дёргая парня за рукав и морщась от боли, произнося сквозь зубы:       — Я видел его... Мы должны успеть, он на окраине Мендона, я знаю это место. Не стой, блять, как вкопанный, лови такси, да что угодно, времени совсем мало!       Паника еще несколько секунд не давала нормально соображать, но до Сунёна вовремя дошёл тот факт, что приехал к университету он на мотоцикле Джихуна. Взятом, правда, без разрешения, но когда Ли узнает, насколько необходимой оказалась в их ситуации эта вещь, он точно не будет против. Повинуясь словам Джуна, парень хватает всё еще не пришедшего в себя китайца, попутно приводя его в чувство, и тащит к студенческой парковке, хрипя от тяжести. Слава богу, Джун вскоре взял себя в руки. Кажется, его начало постепенно отпускать, но почему-то этот факт никому из них не приносил облегчения.       Вэн упорно порывался сесть за руль, но, видя его состояние и зная, что в любой момент его может снова вырубить как в первый раз, сделать это ему никто не позволил. Еще не хватало, чтобы к одному потенциальному трупу прибавилось еще двое.       Сунён даже и не подозревал, что он может без раздумий разгоняться до такой скорости. Было плевать на все возможные штрафы, на то, что их скорее всего засечет полиция. Это не имело значения. Он слышал, как Джун, перекрикивая сильный встречный ветер, объясняет ему маршрут, и ехал по нему так быстро, как только мог. Кровь будто бы кипела в венах, а инстинкт самосохранения стремился в своём влиянии к нулю. Парень знал одно: сейчас он сделает всё возможное, чтобы успеть, потому что это последний его второй шанс не потерять Минхао навсегда. Он еще успеет. Он обязательно успеет.       Будто сквозь гул до него доносились яростные сигналы водителей, когда мотоцикл обгонял автомобили, громкая ругань, возмущенный вопль какой-то женщины. Но это всё не важно.       Сунён лишь прямо возле пункта назначения сбавил скорость, делая последний поворот в узкий переулок, пестрящий всевозможными вывесками, которые должны по идее завлекать посетителей в довольно сомнительные заведения. Вот только ему самому от одного лишь вида этой не особо оживлённой днём, скрытой между плотными рядами кварталов части Сеула становилось противно. Здесь точно не могут обитать нормальные люди с нормальным будущим. Здесь никак не мог оказаться его Минхао. Это невозможно.       Мотоцикл даже не успел до конца остановиться, но Джун уже спрыгнул на землю, кое-как удерживая равновесие, и побежал вглубь переулка, не дожидаясь, когда Квон снова прекратит суетиться и паниковать. Он цеплялся взглядом за вывески, пытаясь вспомнить дорогу к той самой подворотне, где и он сам однажды оказался, поддавшись соблазну попробовать что-то новое и рискованное в малознакомой компании. Он больше никогда не планировал возвращаться в это прогнившее, утопающее в грехах и грязной наживе место, но судьба решила иначе. Где-то за поворотом послышались громкие голоса, привлекая чужое внимание. Несколько парней стремительно убирались прочь, один из них даже бросил изучающий, настороженный взгляд раскосых глаз на Джуна. И, когда тот обратил внимание на место, откуда эти люди ушли, он всё понял. Не было времени разбираться. На негнущихся от слишком плохого предчувствия ногах Вэн приблизился к уходящему в тупик пространству между двух каменных стен. Он нашёл. Он узнал эти мерзкие надписи и рисунки, эту кучу ящиков и мусора, сваленную в углу, он узнал... Минхао.       Минхао, лежащего на холодном бетоне без сознания, с закатанным рукавом на левой руке, впавшими бледными щеками и красными пятнами на локтевом сгибе. Рядом были разбросаны использованные шприцы и осколки. Он почти не дышал.       Дальше всё будто в тумане: прибежавший на крик Сунён, глупые попытки привести парня в чувство под истеричные вопли Квона в телефонную трубку, когда он пытался объяснить врачам, что произошло и куда нужно приехать... Режущий уши и заставляющий всё изнутри похолодеть вой сирены... То, как они оба тащили Минхао к носилкам... Дорога до ближайшего больничного центра. Его сразу же забрали, а Сунён не мог остановить рыдания и крики, сидя на стуле в белом коридоре, пока Джун молча наблюдал, как мимо снуют врачи, мигает старая люминесцентная лампа под потолком и как внутри него разрушается весь мир на мелкие кусочки. Он не плакал, но проходящие мимо пугались, видя его неестественно замершие, стеклянные глаза. Запах спирта и лекарственных препаратов красиво смешивался с ароматом отчаяния в воздухе, нашептывая на ухо, чем же могут обернуться всего-лишь необдуманные, даже не воспринятые нами самими всерьёз поступки.       Прошло полчаса. Или час. Или несколько часов, Джун не ощущал никакой разницы, он не понимал, да и какое это имеет значение. Из-за дверей, куда забрали бессознательное тело, вышел врач — молодой мужчина с упорно избегающими взглядов глазами. Он бегло посмотрел на парней, уточняя, кем они приходятся Минхао.       — Я его соулмейт, — севшим, хриплым голосом ответил Вэн, с непосильной тяжестью в грудной клетке пытаясь сосредоточить на докторе всё сильнее расплывающееся сознание.       — Что ж... — мужчина посмотрел на бумаги в своих руках, старательно игнорируя присутствие Сунёна, который даже сейчас продолжал рыдать и громко всхлипывать. — Передозировка довольно серьёзная. Нам удалось вывести значительную часть токсинов из самого организма, но те, что успели добраться до его мозга, мы не в силах устранить.       — Да что ты всё тянешь!? Что с ним, твою мать!? Он будет жить, он очнётся!? — Квон подорвался со стула, хватая врача за воротник белого халата и начиная трясти, пока его крик гулким эхом отдавался от ледяных больничных стен. Джун поспешил оттащить парня, возвращая его на место и взглядом прося прощения, пока доктор продолжал невозмутимо смотреть куда-то "сквозь", даже не пытаясь обвинить отчаявшегося Сунёна в таком поведении.       — Простите. Мы можем узнать?       Послышался глубокий вздох. Мужчина перевернул листы в своих руках, опуская их вниз, и наконец взглянул прямо Джуну в глаза.       — Мне очень жаль...