Путь к тебе

Томный взгляд из-под длинных ресниц — Ты лукаво смеёшься мне… Ветер треплет в книге страницы. Мы с тобой одни на Земле… Илья ворвался в спальню, вынул у меня из рук гитару, положил инструмент прямо на пол и принялся жадно, жарко целовать, пробуждая во мне вечно голодного до него зверя. Хотелось кожей к коже, хотелось снова почувствовать его власть надо мной, немедленно оказаться под ним, принадлежать ему всем существом, до самого дна. — Дим, бляха-муха, два месяца! Два! Чтоб я тебя ещё когда-нибудь так надолго отпустил! Я думал, что точно ебнусь, сойду с ума без тебя. Мой! Мой-мой-мой. Хочу тебя. Полетела на пол поспешно и с треском сдираемая одежда, и я оказался в коленно-локтевой позе с желанным членом в заднице. Эти самые два месяца мне дались так же тяжело, как и Илье, потому что к хорошему привыкаешь быстро, а улётный секс с любимым парнем — это не просто хорошее, а необходимое мне для нормального существования. Я подался ему навстречу и тут зацепился взглядом за распахнутое настежь по случаю жары окно. Оно было крайне нежелательным фактором, и его требовалось немедленно закрыть, потому что я знал себя и свои реакции на Илью, и вполне мог представить, какими глазами на меня потом будут смотреть соседки с верхнего и нижнего этажей. У меня и без того далеко не самая лучшая репутация в нашем доме. — Окно! Иль, пусти меня! — попробовал я вывернуться из-под него, но любимый не отпустил, укусил за лопатку и начал медленно совершать обратно поступательные движения, раз за разом задевая членом простату. — Пускай завидуют, кошелки фригидные! Наплюй на них, Дим. Димка! Люблю тебя. Мозг отключился совершенно, превращая меня в оголённые нервы, в воюще-стонущее существо, думающее только о том, как бы не разлететься на осколки от непереносимого удовольствия. Мне с ним было просто невероятно хорошо вот уже на протяжении пяти лет. Юбилей. До сих пор немного странно, что нас и наши, такие далёкие от идеалов, отношения приняли все родные нам люди, а моя мама, хитро подмигнув мне приехавшему вместе с Ильёй в родной город после защиты диплома и практики, и заявила, что знала, что я своего всё равно добьюсь. Я не знаю будем ли мы вместе в будущем, хоть и хочу, чтобы моя сказка была идеальной во всём, но здесь и сейчас мы именно пара в полном понимании этого слова и любим друг друга достаточно сильно, чтобы глядеть в будущее не со страхом, а с надеждой. — Иль… Илюш… Господи! Не могу без тебя! Сильнее! Люблю тебя… — Любимый. Мой, Дим, ты только мой!.. — услышал я и всё-таки разлетелся в мельчайшую звёздную пыль счастья. Я и в самом деле только его вот уже целую прорву лет, был его даже тогда, когда понимал, что надеяться на взаимность глупо и от безвыходности своего положения кувыркался в постели с другими. Мне кажется, я всегда был только его, а он моим. — Илюш… Я с трудом перевернулся на бок, поморщился, ощущая, как из растраханной задницы вытекает сперма и с улыбкой погладил его по коротким волосам. Он уткнулся носом мне в плечо, говоря. — Люблю тебя. Люблю, слышишь меня, солнце? Черти бы побрали все твои длительные командировки! Ненавижу их и твою работу за то, что она отбирает тебя у меня. Дим, ты живой? — Живой. И очень счастливый. — Дим… — он нахмурился, зная, что, несмотря на годы совместной жизни, я так до конца и не поверил в возможность счастья с ним, хоть и знал, что он меня любит. В самом деле любит, а не просто говорит о чувствах. О чувствах Илья как раз предпочитал молчать, считая, что дела говорят о них лучше всяких слов, и я в принципе был с ним в этом плане согласен. — Мне предложили вести несколько проектов в нашем городе. — Значит никаких командировок надолго? — Надежда? — мурлыкнул я, целуя его в нос. — Слушай, Иль, а поесть у нас есть? Или надо готовить? — Пиццу закажем, — отмахнулся он, подминая меня под себя. — Итак, на чём мы остановились?