Между водой и пламенем

***

То было прекрасное утро. Прекрасное, потому, что у Эрика выдалась свободная от государственных дел минутка. И он решил провести её в компании иностранных гостей. Так как на следующий день Жерар с Эльзой должны были уехать. — Я совсем забыл, — Эрик хлопнул себя рукой по лбу. — Эльза, я же ещё не показал вам мой сад. Сад располагался на широкой террасе и, как и всё здесь, был абсолютно красным. Каменные скульптуры, вьющиеся растения, цветы и деревья, даже журчащий ручеек-водопад и травянистый газон, — всё это составляло различные оттенки алого. Разве что скамейки и фонари, были отделаны черным металлом. Только Эрик начал рассказывать историю создания сего чудесного места, как их догнала Кинана. — Дорогой, тебя все ищут, — подбежав, она взяла мужа под руку. — Советники говорят, есть неотложные дела. — Кинана потащила мужа во дворец. — Простите нас, — вздохнул, снизив плечами Эрик. — Дела. Жерар, покажи всё Эльзе. Дождавшись, когда Эрик с Кинаной отойдут достаточно далеко, чтобы не слышать её, Эльза заговорила: — Если честно, меня уже тошнит от красного цвета. Жерар засмеялся. На что Эльза невольно засмотрелась. Её внимание снова привлекла его татуировка вокруг глаза. — Слушай, я всё хотела спросить, откуда у тебя эта татуировка и что она значит? — Что значит? — Жерар указал на скамеечку в тени, к которой они и направились. — Я сделал её лет в четырнадцать, здесь, в Вененуме. Видела у Эрика шрам через глаз. Мы тогда здорово подрались, но я остался практически цел, а вот Эрику повезло меньше. Можно сказать, я сделал его из солидарности. Тогда его глаз пылал красным, поэтому и при выборе цвета для тату остановился на нём. — Ты поступил как настоящий друг. — Я бы так не сказал. Всё же во мне сыграл юношеский максимализм. Слышала бы ты вопли отца, — его сморозило, — никогда раньше его таким не видел. — А мне нравиться. И цвет тоже… — Так странно. Он… точно как цвет твоих волос. — Жерар пропустил одну прядь меж своих пальцев, заставляя щеки Эльзы зарумянится. Повисло долгое молчание. Жерар задумался, лицо украсила легкая улыбка, ему вспоминались прошедшие годы. Эльза просто наблюдала то за ним, то за маленькими рыбками, что плескались в воде. — Да уж, в подростковом возрасте чего только не натворишь, — вдруг нарушил молчанье Жерар. — Наверное, я был исчадием ада в глазах отца. — Вот уж, не думаю, — ей сложно было представить, что этот уравновешенный во всех смыслах парень, мог сотворить что-то ужасное. — Наверняка ты был милейшем ребенком. — Был, — согласился он, — но не долго. — Не ври, что такого страшного ты делал в своей жизни. — Эльза развернулась к нему всем телом и вся напряглась в ожидании ответа. Атмосфера их разговора из спокойной и размеренной вдруг переросла в настоящий спор, где каждый хочет что-то кому-то доказать. — Эльза, после смерти матери я погряз в пороке. Я чёртов грешник. — Жерар не выдержал. Эльза считала его чуть ли не святым. Но он-то знал, что это было совсем не так. — О чём ты? Я не верю, что ты мог совершить что-то совершенно ужасное. Эльза смотрела на него так, что Жерару хотелось отдать ей душу. В её глазах будто разбивалось стекло неоправданных ожиданий. Он разочарует её ещё больше, но скажет: — Ты бы знала, что мы творили с Уртир. — он спрятал лицо в ладони. — Мне стыдно даже вспоминать об этом. — Что вы твори… — и тут Эльза поняла вещи, какого рода они делали. Её лицо теперь густо залилось краской. Зачем ей вообще это знать? Это часть его прошлого с другой женщиной. Хотя? Правильно… «часть его». И, с другой стороны, он открылся ей. И это подкупало. — Мой мозг будто был околдован, я не ведал, что творил, я… — Звук пощёчины разрезал тишину. Рука Эльзы горела, как и щека Жерара.  — С-спасибо… — сконфуженно отозвался Жерар. Эльза отшатнулась. Она не знала, что на неё нашло. Вот тебе и отрезвила парня. — Прости, — девушка опустила взгляд в пол. Ведь на самом деле она знала, ей всё равно, что там в прошлом. Ни одно его слово не повлияло на её восприятие его. — Посмотри на меня. — Жерар улыбался, широко и искренне. Его щека пылала красным. Но Эльза этого не видела, пока он не приблизился к ней и не поднял её лицо за подбородок. Он наклонился к Эльзе, и его дыхание обожгло её губы. Сердце в груди заколотилось. Неужели это случится сейчас? Она хотела бы. Знал бы он, как она хотела этого. Жерар прикрыл глаза и медленно, очень медленно приблизил к ней лицо. Его губы мягко коснулись её губ, задержались там ровно на секунду и… исчезли. Эльза не сдержала разочарованный вздох. Жерар на это лишь усмехнулся. И в этот раз такая реакция разозлила её, несмотря на то, что она сходила с ума от его улыбки. Ну почему… почему с Уртир он позволял себе всё, а к ней будто боится прикоснуться. — Знаешь, я тоже хочу сделать себе татуировку, — Эльза остановила его жестом руки, когда он захотел возразить, — Я абсолютно уверена в своем решении. Ты помнишь, где именно тебе делали тату?

***

Так странно было снова находиться в месте, где был когда-то очень давно. Подмечать делали, что остались прежними, и то, что изменилось. Как эти песочные часы — раньше Жерар их точно здесь не помнил. Большие, с красным песком внутри и черной металлической отделкой — такие типичные для Вененума. Когда они с полной решимости Эльзой, вошли в это место, мастер забрал её к себе в кабинет, а Жерар, оставшись ждать, перевернул их. Он сидел и смотрел, как пещинки плавно перетекают вниз. Время… безжалостно и быстротечно. Вот внизу уже образовалась пирамидка. Вот она все больше и больше. И вот последняя песчинка падает на самую вершину и скатывается на самое дно… Дверь за спиной отворилась. Жерар обернулся. Довольная Эльза, подошла к нему и продемонстрировала свое левое плечо, на котором теперь красовалась фея яркого синего цвета. Точно как цвет его волос.