алое мучение

      Итачи не обрадовался поручению Пэйна «захватить джинчурики Конохи» по многим причинам. Во-первых, это будет далеко не так просто, как кажется. Не смотря на то, что деревня все ещё отстраивается после нападения Орочимару и Суны, многие опытные и сильные джонины по-прежнему бдят и караулят границы Конохи. Во-вторых, Учиха не хотел возвращаться туда, в это страшное прошлое, из-за которого он потерял семью, друга, карьеру. Потерял всю свою жизнь. Однако самая главная причина это, конечно, Саске. Его младший брат ещё не готов к бою с ним. Но вот он в родной деревне. В любимом данго-кафе, куда ходил, казалось, ещё в прошлой жизни вместе с Шисуи и младшим братишкой. Итачи поднял воротник плаща и натянул шляпу так, чтобы и носа не было видно. Сейчас даже любимые сладости не помогут. Эмоции бурлят, как игристое вино. Каждая мелочь запечатлена воспоминаниями. Стоит только оторвать взгляд от тарелки, посмотреть влево или вправо, тут же появляются призраки прошлого. - Итачи-сан, - Кисаме посмотрел куда-то за его спину и, как ни в чем не бывало, продолжил пить чай. Учиха знал, что их давно пасут. Все-таки черные плащи с красными облаками слишком приметная одежда для нукенинов. Можно было бы и сменить наряд на более тусклый, незаметный, чтобы легче было потеряться в толпе, но какая-то маленькая часть души хотела, чтобы об их приходе узнали. Хотелось напомнить правителям деревни о договоре. Явить себя миру, доказать, что некоторые Учихи действительно те ещё безжалостные монстры. И только другой Учиха в силах его уничтожить. Он не удивился, что заметил странную парочку именно Хатаке Какаши. Они провели несколько совместных миссий, где успели показать друг другу все, на что они способны. Правда, тогда они были совсем ещё детьми-подростками, а это значит, что теперь они стали сильнее, но базовые навыки все те же. Как и шаринган в левой глазнице у пепельноволосого шиноби. Копирующий Ниндзя очень тонко намекнул, что одного из члена «Акацуки» он, предположительно, узнал. Итачи постарался не слишком заметно вздрагивать, когда Какаши произнес имя его младшего брата. А когда почувствовал приближение Саске, то поспешил свалить вместе с Кисаме. Брюнет был немного благодарен Пэйну за такого послушного и понимающего напарника. Итачи знал, где живет джинчурики Девятихвостого Лиса. Парень сомневался, что за то время, пока его не было в деревне, кто-то выдал сироте новую квартиру. Глупо, очень глупо. Им стоило лучше защищать «оружие деревни». Ни АНБУ, ни сэнсэя поблизости. Он чувствовал мощную, дикую чакру, которая исходила из «Ичираку Рамен». Сын весь пошёл в мать. Умилился бы, да ситуация не подходящая. Если малец переживет извлечение биджу, то он постарается позаботиться о том, чтобы ребёнок оказался в безопасности. У Учиха есть влиятельные должники. Ему не составит труда потрясти одного из многих, что бы тот позаботился об Узумаки-младшем. - Вы, ребята, не отсюда? – в сторону членов «Акацуки» шли два шиноби. – Что вы делаете в деревне? Те самые джонины, с которыми разговаривал Хатаке Какаши около данго-кафе. Кисаме раздосадовано щелкнул языком. Мужчина и женщина, про чьи отношения знает уже вся Коноха, но сама парочка утверждает обратное. Короткие черные волосы, борода, карие глаза и широкий нос. Стандартная одежда Конохи. Повязка с кандзи «огонь», свидетельствует о том, что он когда-то был в составе охраны Дайме. Помятая сигарета зажата между зубов. И женщина с красными глазами и черными волосами, которые спадали до плеч. Короткое платье с черными полосами, похожими на ленты. На правой руке длинный красный рукав. - Давно не виделись, Асума-сан, Куренай-сан, - невозмутимо сказал Итачи, прекратив мониторинг местности. - То, что ты знаешь наши имена, означает, что ты раньше был шиноби Конохи, - едва заметно напрягся Асума, спрятав руки в карманы штанов. Учиха медленно расстегнул свой плащ, а затем снял соломенную шляпу. Ветер взъерошил его волосы, закрывая обзор. Убрав мешающие пряди с глаз, он столкнулся с широко открытыми глазами взрослых. - Вы только подумайте, Учиха Итачи, - пробормотал мужчина, удивленно качая головой. - Это ваши друзья, Итачи-сан? – хмыкнул Кисаме. – Тогда я должен представиться, - сняв шляпу, он клыкасто улыбнулся. – Хошикаге Кисаме. - Зачем нам знакомиться с тобой, если мы можем расправиться с вами сейчас? - Да, Итачи-сан, вас тоже ненавидят в родной деревне, - деланно печально вздохнул его напарник. - Мы знаем о тебе, Кисаме, - заговорила Куренай Юхи, выйдя из-за широкой спины Асумы. – Ты из деревни Тумана. Тебя подозревают в шпионаже и убийстве Лорда-Феодала. Известный нукенин во всех Странах. - Итачи, стоит отдать тебе должное, - заговорил Сарутоби, осматривая его с ног до головы. – Чтобы появиться в деревне после того, что ты сделал, нужна недюжинная смелость. - Асума-сан, предупреждаю, - медленно и четко сказал Итачи, - не вставайте у меня на пути. Я не хочу вас убивать. - Забавно это слышать от того, кто уничтожил собственный клан. Давай, говори. Я знаю, что вы не просто так сюда пришли. Что вам нужно? - Этот мужик действует мне на нервы, - прорычал Кисаме, сделав шаг вперед. Его напарник никогда не любил пустой болтовни. Как и он, впрочем. – Итачи-сан, можно его убить? - Думаю, что без драки мы ничего не добьемся, - прикрыл глаза брюнет, кивая. – Только не переусердствуй. Не нужно привлекать лишнее внимание. - Как и вы, как и вы, - со смешком сказал Кисаме, сжимая рукоять Самехады. И тут же сорвался с места, делая первый удар. Асуме пришлось поднапрячься, чтобы не дать противнику себя разрубить на части. Итачи перевел свой взгляд на противницу. Сделала ставку на иллюзии. Куренай умная женщина, но на данный момент этого сказать было нельзя. Должна же знать, что гендзюцу на носителя шарингана не действует. Когда его тело обмотали ветки деревьев, он даже не вздрогнул. Дождавшись, когда холодная сталь куная коснется его шеи, он активировал шаринган, погружая Юхи в цукуёми. С ней он не хотел сражаться, поэтому выбрал не самую жестокую иллюзию. Бесконечный лабиринт с ловушками, ядовитыми змеями и воскресшими мертвецами её немного развлекут. Поверженную женщину успел поймать появившийся Какаши Хатаке. Итачи отпрыгнул на несколько шагов назад. Он знал, что этот мужчина опасный противник и нужно быть начеку. Кисаме, вспоров руку Асумы Самехадой, мгновенно оказался рядом. - Не то чтобы я не рад тебе, Какаши, но что ты тут делаешь? – спросил сын Третьего, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на напарницу. - Я попросил вас позаботиться об этих двоих, но я беспокоился, - ответил Какаши другу. Направив свою чакру в подругу, он прекратил действие гендзюцу. Они оба знали, что пребывание в иллюзии истинного носителя шарингана сильно сказывается на здоровье. Пусть Куренай и пришла в себя, но помочь в битве она не сможет, - ладно, говори, что ты делаешь в этой деревне? - Вот так сюрприз, - присвистнул Кисаме, когда Копия убрал хитай-ате с левого глаза. – Значит, что не у одного Итачи-сана эти безумные глаза. Стало быть, ты и есть Копирующий Ниндзя. - Представь, как я удивился. Я ожидал увидеть пару мелких мерзавцев, а нашёл Учиху Итачи и Хошикаге Кисаме. Итачи нахмурился. Все идет не по плану. Он не ожидал, что их заметят так скоро. Вне всяких сомнений, они смогут победить своих соперников, но ослаблять деревню не хотелось. Эти джонины неплохие бойцы. Пепельноволосый так и вовсе был учеником Минато-сама и его товарищем на особо трудных заданиях. И если он убьет Хатаке, кто будет обучать Саске владению шарингана? - Кисаме, нет, - одернул брюнет напарника, который уже настроился на битву. – Если ты с ним сразишься, то это привлечет внимание других шиноби. Это будет не эффективно, ведь бой займет некоторое время, и слишком рискованно. Не забывай о нашей миссии. - Итачи-сан, вам нельзя долго использовать шаринган, - ответил Кисаме, заметив в его глазах алый блеск. – Это опасно, вы же знаете. Он это знает. Его лечение ещё не закончено. Но Итачи чувствует приближение двух сильных противников, разбираться с которыми нет никакого желания. В этот раз они провалили задание. И, честно сказать, он нисколечко не жалеет. Доставлять и мучить сына Кушины-сан, извлекая из него Девятихвостого, парень не хотел. Но приказ есть приказать. До определенного срока он должен слушаться лидера «Акацуки» и не вызывать подозрений. Поэтому он поместит всех в гендзюцу, а они попробуют похитить сосуд Лиса в другой раз, когда шиноби Конохи не будут этого ожидать. Через несколько месяцев, когда они успокоятся и перестанут прятать мальчишку по всем убежищам. - То, зачем вы пришли, это Саске? – спросил Какаши, смотря на него одним глазом. - Нет, - спокойно сказал Итачи. – Это сын Четвертого Хокаге. В этот раз уже вздрогнул оппонент и его друг. Интересно. До сих пор правду о том дне, когда напал Кьюби, знают только элитные подразделения и те, кто входил в круг доверия Четвертого. То есть, небольшая горстка людей. Кисаме удивился и даже немного взбесился, когда Какаши рассказал о том, что знает об организации. Некоторые детали, разумеется, были не совсем точные, но то, что Коноха все равно что-то прознала, печалит. Итачи был уверен, что без АНБУ и Джирайи-сама не обошлось. Эта неприятная стычка его утомила. Приказав Кисаме разобраться с Асумой, Итачи напал на Хатаке. Он знал достаточно, чтобы быть осторожным в бою. Можно было бы и на нем применить Цукуёми, но нужно покалечить Копию, чтобы в следующий раз он не помешал их планам. Жестом фокусника Учиха достал сюрикены из рукава плаща, которые он тут же запустил в своего противника. Джонина это не ранит, но отвлечет и позволит подобраться поближе. Кунай, зажатый в руке, блеснул отраженным светом, и со свистом рассек воздух. Несколько капелек упало на бетонный пол моста. Итачи цокнул языком. Уклонился, зараза. Он только зацепил его. У Какаши рефлексы бешеные, словно у дикого животного. Нукенин успел привыкнуть к тому, что все его предыдущие противники были слабыми, заторможенными, с нулевой реакцией. Здесь же придется попотеть, если он хочет отправить врага на больничную койку. Оружие скрестилось с лязгом. Шаринган встретился с шаринганом. Они бились на равных. Кунаи в руках свистели и пели. Итачи чувствовал, как озноб сотрясает все тело. Ему стоит завершить бой до того, как его противник заметит его слабость. Нанеся несколько быстрых ударов, парень отскочил в сторону и сложил несколько печатей. Огромный огненный шар понесся на Какаши, разрушая пол и перила моста. Учиха знал о любимой техники дотона Копии, так что он был готов к тому, что мужчина попытается схватить его за ноги под землей. Поймав противника за правую руку, с противным хрустом сломал запястье. Левую же пробил кунаем. И напоследок, стоило только раненому появится в его поле зрения, бросил в него несколько сюрикенов, полностью покрытые катоном. Какаши успел только повернуть голову в ту сторону, где оказался Итачи, как свирепый удар кунаем рассек бедро. Мужчина пошатнулся, и упал на колени, сжимая одной рукой рану. Учиха не успел нанести последний удар. Начался кашель – и его выворачивало этим кашлем наизнанку. Дрожь сотрясала тело от кончиков пальцев до макушки. Обжигающая боль в груди заглушала все мысли и чувства. Он понимал, что пока он загибается на холодном полу, его могут убить, но не мог пошевелить даже пальцем. Хотелось освободиться от того, что тлело внутри него. Слишком активные действия и использование шарингана не пошли на пользу его не до конца окрепшему организму. Ему бы достать лекарство, что дала Цунаде-сама для таких случаев. - Итачи, - прохладная рука погладила по горящей щеке, вызвав секундное облегчение, - тихо-тихо, милый, сейчас полегчает, - в рот положили небольшую пластинку, которая вызвала вязкую горечь. Проглотить таблетку без воды было трудно, горло словно разрывало изнутри, но он смог. - Этот Кисаме настоящий псих, - донесся до его сознания хриплый и запыхавшийся голос, - он озверел, стоило ему заметить упавшего Учиху. Если бы не помощь… Итачи стало любопытно, кто же такой сильный, раз сумел усмирить и победить его товарища. Так же ему интересно, на чьих коленях он сейчас лежит и кто такой смелый, раз не побоялся гладить его по голове. Руки, не смотря на шрамы, были нежными и приятно, знакомо пахли. Некоторые ассоциации мелькали на периферии замутнённого сознания, но проверить свои догадки он не мог. Не было сил, глаза не открывались, словно их кто-то заклеил, из груди вырывались хрипы. Бездонная тьма подступала все ближе, окутывая разум. Быстро и неотвратимо. - … Ты вовремя, Шисуи… Шисуи? Это не может быть правдой. Уловка? Галлюцинации? Вполне возможно. Он слишком ослаб. Итачи не сомневался, что их либо убьют сейчас, либо допросят в Корне и только потом убьют. Разом исчезли звуки и запахи. Уставший организм, который испытал тот ещё стресс, не выдержал и отправил хозяина в приятное беспамятство.

***

      Итачи сразу узнал родную комнату. Обстановка немного изменилась, кое-что добавилось, но потолок и стены все те же. Над спинкой кровати выцарапаны крестики и цифры – напоминание, понятное только ему. На десятой потолочной плитке все те же две трещины, а над дверью висит рисунок, подаренный Саске в пять лет. Ничего не изменилось. Словно не было того кошмарного дня, словно он и не покидал Коноху. Поднявшись с кровати, парень попытался сбросить с себя иллюзию. «Кай» не сработал, прерывание чакры и прокусанная губа – тоже. Возможно, это менталисты постарались? Яманака могли внушить ему, что он дома… Нет, это ничего бы им не дало. Для всех жителей деревни он – чудовище, которое уничтожило собственный клан. Этот фокус они бы использовали в самый последний момент, чтобы надавить на больное, заставить почувствовать раскаяние и отчаяние. Итачи медленно подошёл к своему рабочему столу. Выдвинув первую полку, нащупал короткую веревку, за которую тут же потянул. Двойное дно отодвинулось в сторону. Парень облегченно вздохнул, когда увидел, что спрятанная драгоценность на месте. Дзиттэ*, подаренное Шисуи при получении звание капитана АНБУ, лежало не тронутое, с все той же красной ленточкой. Учиха не взял его с собой, потому что посчитал себя недостойным и грязным. Его друг подарил это оружие для защиты мирных граждан. И не ему, убийце, который по пояс в крови, держать это дзиттэ в руках. Да и не нужно уже оно ему. Он больше предпочитает кунаи или вакидзаси. Дверь с тихим щелчком открылась и в комнату зашла Цунаде-сама со стаканом в руке. - Очнулся, хорошо, - кивнула она, осматривая его цепким взглядом, - как самочувствие? Он прислушался к себе: боли не было, остались лишь слабые отголоски. Глаза не резало от яркого света, а легкие не горели огнем. Противной слабости или сонливости он тоже не чувствовал. Наоборот, был бешеный прилив сил и желание сделать что-то «вот прям счаз». - Лучше, чем было раньше, - осторожно сказал он, беря в руку протянутый стакан с укрепляющим отваром, - мы в Конохе? Итачи сел на стул, позволяя ирьенину осмотреть себя и просканировать организм. Они молчали несколько минут. Женщина медленно водила рукой по его телу, не прикасаясь. От её чакры шло очень приятное, расслабляющее тепло, которое, казалось, проникало в каждую клеточку тела и окутывало его со всех сторон. Когда это тепло дошло до его глаз, то он не смог сдержать облегченного выдоха. - Тебе повезло, что я в тот же вечер вернулась в деревню. Ты опять перестарался, охламон, - ткнула женщина пальцем под выступающие ребра пациента, - я тебе что говорила во время последнего сеанса? - «Про постельный режим говорить не стану, ты все равно не послушаешься. Постарайся хотя бы воздержаться от долгого использования чакры. Это может спровоцировать приступ. Держись за спиной своего огромного и живучего напарника. Если почувствуешь себя плохо – выпей таблетки», - слово в слово пересказал Итачи, улыбнувшись уголком губ. - Не выпендривайся, балбес, - усмехнулась Цунаде, отвесив легкий подзатыльник, - это последний сеанс терапии. Дальше все зависит от тебя и от того, как ты будешь следовать моим предписаниям. - Я здоров? - Болезнь отступила, - кивнула ирьнин, закончив осмотр, - но, если опять будешь вести себя халатно по отношению к своему здоровью … - она не закончила, но все было понятно и так. Парень быстро кивнул, чем заслужил довольную улыбку Сенджу. Медик вышла, оставив небольшой список с указанием и названием лекарств, которые нужно купить. Итачи все ещё не понимает своего положения. Он не заключенный: нет блокиратора чакры, наручников и повязки с печати на глазах, которая заблокировала бы силу шарингана. Учиха бросил взгляд на шкаф. Невысокий, из красного дерева с резным верхом и помутневшим зеркалом во всю дверь. Он посмотрел на свое отражение, которое не желал видеть. Впалые щеки, небритый подбородок. Агатовые глаза, как и у всех членов их клана, были красными от недосыпа. Длинные волосы растрепались и спутались. Прохладными пальцами он оттянул сетчатый ворот футболки вниз. У основания горла была печать. Жизнь и Смерть. Он помнил тот день, как будто это было вчера. Знал, что и на смертном одре такое не забудет и обязательно вспомнит ту встречу, когда Шинигами вновь придет за ним. Правду говорят люди, что даже на том свете грешники и убийцы не нужны. Его вот Бог Смерти не забрал, а это тот ещё показатель. И в библиотеку не заглянешь, чтобы узнать про эту странную печать поподробнее. Он задумчиво обвел иероглиф кандзи кончиками пальцев, пока не услышал, что кто-то в очередной раз зашёл к нему. Вздрогнув, резко обернулся назад. Перед ним был призрак, иллюзия или галлюцинация. Может быть, он до сих пор спит и видит прекрасный сон? Не может же перед ним стоять его мать, живая и здоровая? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он помнил, как нанес сокрушительный удар матери со спины. Вакидзаси практически разрубило тело пополам. - Здравствуй, Итачи, - Звук её голоса вызвал у него дрожь. Всколыхнул воспоминания о «той ночи» в памяти. Как он убивает своего отца, пока мать истекала кровью на полу. - Здравствуй, ка-сан, - Итачи постарался убедить себя, что голос у него не дрожал, а в горле пересохло из-за противного отвара. - Почему ты сделал это? – спросила Микото, после затянувшейся паузы. – Я знаю, что та причина, которую ты назвал Саске, была глупой ложью. Итачи знал, что его спросят об этом. Правда, рано или поздно, все равно всплыла бы наружу. И Саске бы об этом узнал. Когда-нибудь. В мечтах Учихи, после его смерти. Младший брат вернулся бы обратно в деревню героем, который уничтожил того, кто чуть не стер клан Учиха из истории. - Наш клан пытался устроить смену власти в Конохе. Мне, как капитану АНБУ, был отдан приказ от Третьего Хокаге и Старейшин разобраться с этим, - спокойно говорил Итачи. Во время рассказа он незаметно пытался прощупать собеседницу. Понять, может ли это быть реальностью или какая-нибудь куноичи под хенге приняла облик его матери. Если это так, то ей не поздоровиться. – Если бы переворот удался, то вспыхнула бы гражданская война, а затем - война с соседними странами. Мне это возможное будущее не понравилось. Слишком уж дорога мне деревня. Пришлось пожертвовать своим кланом, чтобы спасти Коноху и её жителей, - губы изогнулись в горькой усмешке. Микото низко опустила голову. Волосы закрыли её лицо. Плечи задрожали, а кулаки сжались так, что он заметил на ладонях кровавые следы полумесяцы от ногтей. Итачи сделал несколько шагов к ней, но замер, когда женщина молниеносно оказалась рядом. Она крепко обняла его, стараясь успокоить и одновременно поддержать, поглаживая по спине. - Ты ненавидишь меня, ка-сан? – пока парень рассказывал правду о резне, его голос был ровным, лишенный каких-либо эмоций. Но сейчас он прозвучал обеспокоенно, испуганно даже. И он ничего не мог с этим поделать. - Нет, - тут же воскликнула Микото. Она разорвала объятия, серьёзно посмотрев в глаза Итачи. – Не сказать, что я не злюсь, но это не твоя вина. Все решили задолго до тебя или меня, - грустно улыбнулась Учиха, погладив его по щеке костяшками пальцев, - ты просто выступил в роли инструмента. Я никогда переставала любить тебя, Итачи. Ты ребёнок, пожертвовавший собой, чтобы решить проблемы взрослых. - Я ... Спасибо, мам, - Итачи порывисто обнял её, вцепившись в черную водолазку, как маленький ребенок. Таковым он себя сейчас и чувствовал. Глупеньким, маленьким и потерянным. Он не слышал, что ему говорили. В ушах стучала кровь, глаза горели от не пролитых слёз, а в горле стоял комок. Итачи поверил в то, что женщина, которая обнимает его и дарит своё тепло, действительно его мать. Парень не знал, как она выжила, что спасло её и задержало в этом мире, но он был невероятно благодарен тем силам. Без неё было бы намного труднее, запутаннее и хуже. Это означает, что Саске все это время был не одинок. С ним была мама, которая заботилась о нём и помогла оправиться от «удара в спину». От этих мыслей в нём вспыхнула боль и ревность. Младший братишка был в надежных руках, пока он путешествовал по странам, втирался в доверие преступной группировки и убивал нукенинов. Вспыхнула и погасла. Сам виноват, заслужил. - Кстати, - вновь заговорила Микото, счастливо улыбнувшись, - Саске не против того, чтобы вы поменялись глазами. У тебя же сильно посажено зрение, не так ли? - Немного. Женщина закатила глаза, явно не поверив его словам: - Займемся этим вопросом в ближайшее время. - Саске, он меня ненавидит? – тихо спросил Итачи, вновь уткнувшись лицом в материнское плечо. - Глупый, - мягко засмеялась женщина, погладив его по голове, - хоть ты и приложил все усилия для того, чтобы в его сердце запылала ненависть к тебе, но я смогла её вовремя потушить. Саске знает правду. Он недолго на тебя обижался. Итачи судорожно вздохнул, зажмурившись. Это не то, чего он хотел. Все должно было быть иначе. Он должен был понести наказание за то, что совершил. Но Ками-сама смиловался над ним и подарил такой невероятно щедрый подарок. Его мать жива и здорова, младший братик не ненавидит его. Учиха сильно ущипнул себя, убеждаясь, что происходящее не сон и не иллюзия. Он ещё никогда в жизни не был счастлив так, как сейчас. - Учиха Итачи! Ну ты и сволочь! – раздался возмущенный крик из коридора. Парень успел заметить, как отскочила его мать в сторону и поспешила выйти из комнаты, а его самого кто-то довольно-таки болезненно схватил за плечи. Он и опомниться толком не успел, как ударили по колену, а затем спиной впечатали в пол. На этом противник не остановился. Успели несколько раз ударить по лицу прежде, чем он перехватил кулак нападавшего и ударом с ноги отбросил оппонента в сторону. Итачи быстро вскочил на ноги. На чистых рефлексах нанес ответный удар прежде, чем понял, что враг таковым не является. Он знает этого человека и очень им дорожит. Этот день не перестает его удивлять. Шисуи, кряхтя, встает на ноги. Учиха жадным взглядом изучает стоящее напротив него тело. Во время их коротенькой потасовки с парня упала повязка, так что на Итачи смотрели пустые глазницы. Это не отпугнуло, не заставило его шарахнуться в сторону. Он уже видел его таким, пусть и на несколько коротких минут. Носитель шарингана злился на тех, кто виноват в том, что случилось с его другом, а так же сожалел о том, что не смог защитить. - Не смотри на меня так, - прошипел Шисуи, прикрыв рукой глаза. - Как? – тихо спросил он, делая несколько беззвучных шагов. Но мимо старшего Учихи сейчас и мышь незаметной не пробежит. Он быстро сориентировался в пространстве, ведь не раз и не два бывал в этой комнате. Набросав примерную картину комнаты и, прибавив к этому голос друга, Шисуи смог понять, где тот находится. - Жадно, влюблено, как раньше. Выбирай, что нравится, - глухо сказал он. Присев на корточки, одной рукой попытался нащупать повязку. Как назло, проклятая вещица не желала находиться. - Шисуи, это… - Если ты скажешь «ничего», то я тебя ударю. Опять, - прорычал кучерявый, нервно ощупывая пол. – Посмотри, какой я теперь красавец! - Я хотел сказать, что это временно, - спокойно сказал Итачи. Подняв с пола повязку, он аккуратно отряхнул её, - ты забыл о том, что мы знакомы с легендарным ирьенином? Учиха передернул плечами, но позволил вновь завязать ему глаза. Итачи, не удержавшись, крепко обнял его со спины. - Перенервничал, - как-то тихо и смущенно ответил гений клана, - ты, как и раньше, можешь выбить меня из колеи. Я вообще не планировал встретиться с тобой в таком состоянии, но никому другому ты бы не отдал мой глаз. - Никому, - подтвердил парень его слова, уткнувшись носом в макушку. - А потом ты встретился с Микото-доно. Из-за эмоций твоя чакра так бесновалась. Ты весь светился, как рождественская ёлка. И я не смог усидеть на месте и не посмотреть на тебя. Можешь считать, что мои удары заменили объятия после долгой разлуки. Итачи медленно выдыхает, а затем быстро разворачивает и притягивает удивленного парня к себе для поцелуя. Целует он страстно и жадно. Как мечтал несколько лет: день за днем, каждый раз, когда Шисуи смеялся, хмурился, прикасался к нему или просто сидел рядом. Вжимается в тело Учихи и трогает везде, куда только дотянется. Он хотел его всего, без остатка. От выступающих ключиц, до ступней ног. Целует губы, скулы, шею и снова губы… Поцелуй обжигал, словно сильнейшая техника катона. Никакого мордобоя из-за разногласий, никакой драмы или криков друг на друга. Они начали как друзья и ими же и остались. Итачи не любит Шисуи так же сильно, как любит младшего брата, и Шисуи это понимает и принимает. Он не может проецировать свою потребность в заботе на человека старше себя – на своего товарища, напарника и сэнсэя. Шисуи может постоять за себя, ровно как и он, поэтому никому из них не нужно нянчиться друг с другом. - Ого, - тихо выдохнул Шисуи, упершись лбом в его лоб, и выдохнул жарко, - если бы я раньше знал, что ты меня поцелуешь, после того, как надеру твою высокомерную задницу, то давно бы это сделал. - Придурок, - смущенно фыркнул Итачи, прикрыв глаза. Он обвил руками его талию, прижимая к себе. Прохладные пальцы парня перебирали длинные пряди его волос. Шисуи всегда нравилось заплетать волосы Итачи. Когда они сидели вдвоем на тренировочном полигоне и отдыхали, или когда запирались в комнате Итачи. Он читал книгу или свиток с заданием, запоминая особо важные, на его взгляд, моменты, а руки старшего сами собой тянулись к чёрным прядям. Получалось не очень красиво и ровно, но Итачи никогда не был против. Его мать частенько заплетала ему косу, тихо восхищаясь мягкостью и гладкостью его волос, что достались от родительницы. Да и Саске любил поиграть и подергать его за хвост. Так что он не возражал, когда Шисуи трогал или собирал его волосы в причудливые хвостики. Тем более делал он все аккуратно и безболезненно. Это же Шисуи, ему можно все. - Прости, прости, - смущенно засмеялся парень, услышав его вздохи и тихое пыхтение, - я ничего не могу поделать. Твои волосы такие красивые. Ты давно не стригся. - Я отращивал их только потому, что они тебе нравятся длинными, - признался Итачи, отвернувшись. Шисуи аккуратно взял его лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо на него. Учиху не смущало то, что он не может видеть глаза любимого друга. Ведь есть ещё кучерявые волосы, а так же полные и чувственные губы. О последнем лучше не думать, ведь у них романтичный момент, если верить книжкам Джирайи-сама. Да, одно из произведений Жабьего Саннина парень все-таки прочитал, ведь в дороге или на привале бывает очень скучно. - Вот с самого детства отращивал? – хитро улыбнувшись, спросил старший. Итачи чувствовал, как запылали его щёки и уши. Длинные волосы всегда были признаком статуса и высокого положения. Особенно у наследников клана. Не многие, конечно, придерживаются старых традиций и мучаются со своей шевелюрой. К примеру, его отец или Какаши-сан. Его бы никто не стал отчитывать, если бы он состриг «свою красоту». Мать, возможно, немного бы повздыхала, но смирилась бы. Он почти это сделал, ведь с этими волосами столько мороки. Но... Однажды Шисуи в очередной раз окружили почитательницы, с восторгом в глазах с ним болтающие. Одна из них спросила, какие девушки ему нравятся, а тот, не моргнув глазом, ответил, что длинноволосые брюнетки. В тот день скупились все черные краски в магазинах, многие брюнетки от природы воспрянули духом, а Итачи отложил ножницы куда подальше. И пусть он далеко не девушка, но Шисуи часто восхищался его волосами, так что… Услышав эту историю, Шисуи весело рассмеялся, положив голову ему на плечо. Сам же обладатель длинных волос покраснел ещё сильнее, желая провалиться сквозь землю. Он, конечно, рад, что смог поднять настроение дорогому человеку, но как и всякий Учиха ненавидел выставлять себя в худшем свете и быть посмешищем. - Глупый маленький кузен, - передразнил его парень, щелкнув по лбу, - я, вообще-то, тогда о тебе и говорил. Но я рад тому, что смог спасти такую красоту. - Тогда, смотря на твоё счастливое и мечтательное выражение лица… Шисуи вновь улыбнулся, на этот раз как-то злорадно. Извернулся ужом, выбрался из объятий и пригнулся, как раз вовремя. Дверь, которую до этого кто-то тактично закрыл, пока они молотили друг друга, вновь с грохотом открылась. Саске, с горящим Мангёке Шаринганом, ворвался в комнату и повалил его на спину. Итачи успел заметить, что в руках у младшего брата нет никакого оружия, но он и без этого был опасен. Мальчик что-то яростно кричал, не забывая наносить хаотичные удары, сверкая алыми глазами. Шисуи, зараза такая, стоял в сторонке и давал дельные советы самому младшему Учихе. Не забывая добавлять «и по башке, по его дурной башке, Саске!». - Что за детский сад, мальчики! – Саске, словно маленького котенка, взяли за шкирку и стащили со старшего брата. Мальчик фыркнул, обнимая мать, - я же вас предупреждала о том, что Итачи ещё не до конца оправился. Мы договорились, что вы только с ним поболтаете. - Мы и поговорили, - невинно улыбнулся Шисуи, поднимая Итачи с пола, - все выяснили, никаких обид и недопонимания между нами больше нет. - Выплеснули все эмоции. Простили друг другу все обиды, - согласно закивал головой Саске, - это я так старшего брата после долгой разлуки встречал. - Так обрадовался, что оставил гематомы по всему телу? – Микото отвесила младшему сыну легкий подзатыльник, а затем взъерошила ему волосы. Синяки, все-таки некоторые люди, не будем указывать на них пальцем, не умеют сдерживать свои силы, сошли быстро, стоило только разок провести шосеном. Мама улыбнулась, нежно погладив старшего сына по щеке. Не самые страшные ранения за всю его жизнь, но приятно, когда о тебе заботятся, как в детстве. И стоило бы задать ещё кучу вопросов: про свой статус преступника, про напарника, про то, почему он все ещё на свободе, а не в тюрьме и не под надеждой охраной АНБУ. Учиха сказал себе, что обязательно вернет себе прежний, деловой настрой, как только он возьмет себя в руки и его перестанут обнимать дорогие ему люди. Он даст все показания, расскажет обо всем, что узнал о «Акацуки», а там будь, что будет. Итачи получил, наверное, даже больше, чем заслужил. Счастье переполняло его. Столь сильное, что было трудно в него поверить. Но оно было настоящим.