Вселенная огромна, абсурдна, и иногда в ней случаются чудеса...

Джеку так не хочется обсуждать это сейчас. Вспоминать весь тот ужас, который он пережил, чтобы объяснить сидящему перед ним Янто, чудом вернувшемуся из небытия, механизм совершения «чудес» матушкой-Вселенной. Нет, это явно подождёт. Он целует губы Янто, опрокидывая его снова на диван, и чувствует, как ему отвечают… так, как его давно, давно никто не целовал, и возможно ли это, чтобы этот новый Янто, выросший на Крийоде, действительно мог целовать своего капитана точно так же, как когда-то на Земле… лучшие в мире губы окончательно лишают разума. Что чувствовала Золушка, попав в сказку? Джек ликует, как добрая сотня Золушек, прижимая к постели своего импровизированного принца всем весом, и не устаёт повторять, задыхаясь, между поцелуями: – Живой, живой… мой Янто… А Янто только блаженно улыбается, обнажая острые зубки, весь сияет, и ничуть он не изменился с тех пор, как… но нет, Джек не будет думать об этом сейчас. Он отвечает на улыбку, освобождая распластанное под ним тело от ткани, оставляя краснеющие засосы везде, где только может дотянуться, по-кошачьи потирается взлохмаченной головой о бледное бедро, заставляя молодого человека выгнуться ему навстречу. Джек любуется результатами своих ласк, предъявляя перед всей Вселенной право на эту любовь. Словно птеродактиль в груди капитана расправляет свои огромные крылья от одной только мысли, что он вновь ласкает своего «кофейного мальчика», и самый родной на всём свете запах кружит голову похлеще крепкого алкоголя. Янто раскидывает ноги, умоляя о прикосновении, и смотрит на капитана просяще-нежным затуманенным взором. – Ты звал, и вот я пришёл, – шепчет он, вцепляясь в волосы Джека, когда тот начинает ласкать языком его пах и его член. И кончает со счастливым вскриком, когда Джек вбирает его в себя полностью. Наверное, это безумие – заниматься любовью с человеком, которого, по здравому смыслу, давно нет в живых, мелькает мысль у капитана Харкнесса, но он не позволяет ей овладеть собой. Янто жив, он здесь, и теперь Джек точно никому не позволит отнять его. И двигается в нём до дрожи медленно, перед глазами пляшут цветные точки, пока он растягивает это тягучее ощущение до пределов вечности… а у Янто аж дух захватывает при взгляде на пунцовое от страсти лицо капитана, с закушенной губой от нарочито медленного скольжения, и сердце даёт перебой каждый раз, когда гортань Джека вибрирует утробным рыком мучительного блаженства. Он не выдерживает первым и начинает с дикой скоростью подаваться навстречу, заставляя Джека сбиться на рваный темп, и этого хватает им обоим, чтобы достичь вершины наслаждения. *** Джек приподнял голову. Шея отчего-то затекла, и голова кажется неестественно тяжёлой от похмелья и от массивного респиратора. Зал, окутанный угарным газом, чёрным смогом и копотью, пуст, только бармен ставит использованные стаканы на перегерметизацию и сварливо смотрит на капитана. Судя по всему, он спал прямо на барной стойке, вот и шея болит. А что ему снилось? Он обязательно вспомнит, но только не сейчас. Джек грузно сползает с барного табурета и бредёт к выходу. Надо проверить, как там движется дело с переселенцами, ведь он взорвал к чёртовой бабушке их родную планету, чтобы остановить киберлюдей…