Вселенная огромна, абсурдна, и иногда в ней случаются чудеса...

Десять тысяч лет прошло. Команды Торчвуда давно уже нет, как и самого Торчвуда, а потребность спасать планеты никуда не делась. Поэтому теперь Джек бороздит просторы Вселенной в одиночку, практически каждый день помогая славным ребятам выпутываться из передряг. Сегодня он завалился в бар на Авалле после очередного ужаса. Киберлюди оккупировали гуманоидную планету Найс, чья природа очень подходила для формирования киберармии. Пришлось срочно придумывать, как захватить их центр и вывести из игры хотя бы кибер-короля, в общем, процесс был долгий и муторный. Джек сбился со счёту, сколько раз его прикончили за время диверсии. А жителей пришлось эвакуировать на ближайшую населённую планету – на Аваллу, и это, конечно, было ужасно. Авалла находилась на грани экологической катастрофы, воздух был загрязнён настолько, что каждый носил здесь защитный кислородный респиратор. Правительство Аваллы пообещало Джеку присмотреть за беженцами, выдало им всем респираторы и стало искать более приемлемую для жизни планету. Сам Джек уже еле стоял на ногах от усталости, и потому, сбросив груз ответственности за спасённых, решил надраться как следует и проспать здесь же, на барной стойке столько, сколько потребуется его организму. Он цедил через трубочку, подключённую к маске, из специальных герметичных стаканов какой-то настолько крепкий коктейль, что его мутило даже от вкуса, но, кажется, ему это сейчас и было нужно. Бросив бармену пару крупных бумажек, капитан Харкнесс бесстыже засопел под укоризненным взглядом. Бар работал круглосуточно. По утрам он почти пустовал. Сегодня его редкими утренними гостями стали двое пришельцев, один из которых только что проспался и теперь требовал у бармена антипохмельное, а второй сидел в самом тёмном углу с почти нетронутой кружкой коктейля в застывшей позе. – Медитирует, что ли? – усмехнулся Джек, забыв, что его улыбки не видно, и кивнул на второго посетителя. – Иди, разбуди его, – проворчал бармен, сварливо протирая стаканы и ставя их на фильтр и герметизацию. Всё ещё пошатываясь, Джек направился к задумчивому одиночке. – Можно к тебе? – спросил он. Незнакомец ожил, кивнул и в знак расположения придвинул к столу второй стул. Лицо его было, как и у всех, закрыто респиратором, а на брови был надвинут тёмный капюшон. – Что ты здесь делаешь? – снова попытался завести разговор капитан. Чужак посмотрел на него странным взглядом из-под своего капюшона. – И правда, что я здесь делаю? – переспросил он негромко. Джек присмотрелся – вроде бы парень не был пьян. Незнакомец покачал головой и снова потянул из кружки. – Я вырос на планете Крийода… был там когда-нибудь? – Был, – кивнул Харкнесс, прихлёбывая очень качественное антипохмельное. – Планета-цветник. – Да. Мои сородичи испокон веков превращают планету в сад, трудятся на земле, на которой выросли, общаются с растениями, а когда приходит время умирать, пускают корни и сами становятся цветами. А я… сбежал. И не понимаю до сих пор – что я здесь делаю? Путешествую по мирам, которых никто никогда из сородичей не видел… – Я тебя понимаю, – тихо перебил крийодца Джек. – Я тоже всю жизнь бегу… когда есть от чего бежать. – Я бегу не «от». Я бегу «к», – грустно сказал незнакомец. – Всю жизнь, с самого детства меня преследует странный голос. Он зовёт меня по имени, зовёт к себе. Я его не то, чтобы слышу… скорее чувствую. Просто путешествую по Вселенной и надеюсь когда-нибудь найти его. Того, кто зовёт. Незнакомец отпил и икнул. Да, для рафинированного садовника с райской Крийоды здесь совсем не место. Воздух слишком грязный, алкоголь слишком крепкий. По парню видно, что он стремительно пьянеет с каждым глотком, и Джек решает это прекратить. Отбирает стакан, суёт в руки остатки своего антипохмельного и почти волоком тащит к выходу из бара. – Крийодец ты, пьяница недоделанный, – фыркает Джек в респиратор. – Трезвей давай. Капитан помогает ослабевшему пришельцу добраться до капсулы, в которой тот путешествует, аккуратно укладывает его на диванчик перед пультом управления, про себя отмечая, что здесь очень уютно и, хвала небесам, нет цветов. Допекли его эти цветники раз и навсегда, вот и решил смыться, а внутренний зов – это просто отговорка. Уходя, Джек всё-таки оборачивается и из вежливости спрашивает: – Как зовут-то тебя, горе-садовник? Крийодец вздыхает сквозь маску, едва справляясь с языком: – Раамуш… Джек уже спрыгивает с капсулы, когда до него долетает полное имя: – Раамуш-Зорт-Кошес-Янто. Капитану Джеку Харкнессу требуется полторы минуты, чтобы заскочить обратно в капсулу и поднять её высоко в небо, прорезая слои атмосферы. Делает это он почти на автомате, потому что умеет водить почти все виды космического транспорта, а технология Крийоды и вовсе кажется ему игрушечной. Сосредоточиться на управлении практически невозможно: сердце неистово колотится от нечаянной, глупой надежды, что ему не послышалось. Когда капсула наконец, образует своё чистейшее кислородно-азотное поле и выравнивается в полёте, Джек переключается на автопилот и только тогда поворачивается к лежащему. Антипохмельное сработало в качестве вытрезвляющего, и незнакомец приходит в себя, с удивлением обнаруживая в кабине кроме себя растрёпанного человека в грязно-синей шинели. Джек пользуется этими мгновениями замешательства, чтобы, положив одну ладонь на затылок крийодца, другой рукой откинуть капюшон и аккуратно снять респиратор. Небесно-голубые глаза смотрят с удивлением и затаённой нежностью, и это серьёзное, молодое лицо – невозможно, невероятно знакомое, чудесным образом живое, снова так близко… – Тебя зовут Янто? – уточняет Джек, всё ещё не веря. – Моё главное имя – Раамуш, но тот голос, который заставил покинуть Крийоду, всегда звал меня именно так, – грустно покивал молодой человек, а потом внезапно нахмурился и с недоверием всмотрелся в нависшего над ним капитана. Харкнесс снял свой респиратор и прошептал: – Это я тебя звал. Разве ты не узнаёшь меня? Янто! Алонсо был прав, Доктор был прав! Иногда действительно случаются чудеса! – Джек?.. – тихо спросил Янто. – Откуда я знаю тебя?.. Это же невозможно…