Не надо, не оглядывайся

Не успела я принять тот факт, что меня ждет самая обыкновенная жизнь, как начали происходить совершенно незаурядные события. Первое из них стало для меня ужасным потрясением, и как все, что меняет нас раз и навсегда, раскололо мою жизнь на две части: До и После. Как и многие последующие происшествия, оно непосредственно касалось парня, который приходил под моё окно глубокой ночью и заставлял моё сердце биться в тысячи раз быстрее.

***

месяц назад

Я не знаю, кто он и зачем он это делает. Каждую ночь я завожу будильник ровно на 02:14 и иду к окну. Сажусь на колени и слегка отдираю штору. Не хочу, чтобы он знал, что я смотрю. Он стоит босиком на мокром от дождя газоне. Ему не холодно? Я не хочу об этом спрашивать. Я не знаю его, может он меня знает? Навряд ли, мы приехали в Сеул не больше недели назад. Может он меня с кем-то путает? Должно быть, так и есть. Это пугает… Нет, мне не страшно, просто интересно. Это ложь. Конечно, мне было страшно. Коленки болят от жёсткого паркета, и я переминаюсь с одной ноги на другую. Наверное, он заметил, как дёргается занавеска и знает, что я вижу. Я боюсь сказать родителям, что он приходит. Ему не надоедает стоять здесь каждую ночь? На нём чёрные джинсы и, похоже футболка, сквозь темноту я не могу отличить цвет, но света от фонаря с соседнего квартала хватает, чтобы я видела его. Он смотрит в моё окно, а я не могу пошевелиться. Надо сказать отцу, чтобы он вышел к нему. Помахал бы ружьём, чтобы тот убежал и больше не возвращался. Ровно в 4 утра он разворачивается и уходит. Он не испаряется и не расщепляется в воздухе, а просто идёт вдоль улицы по мокрой дороге. И только когда он проходит фонарь, исчезает в темноте.

***

— Меня зовут Лиса. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — не забываю делать поклон. Ужасный пиджак натягивается в районе позвоночника, не позволяя толком дышать. Лиса — моё имя. Не от Налисы или Лизы, а от Лалисы. Люди называли меня по-разному, но никто никогда не звал Лалисой. Только папа и только когда меня дразнил, и делал он это с очень плохим французским акцентом. И здорово злил меня. Я не считала, что у него получается смешно. В результате я никогда не любила своё имя. «Я Лиса! — кричала я ему. — Просто Лиса!» Но папу я очень люблю. Когда мне исполнилось двенадцать — папа подарил мне телескоп. Пока ещё холодным весенним вечером он установил его на заднем дворе и показывал мне разные созвездия. Звёзды казались так близко. Не верится, что нас разделяют триста триллионов километров. Такое чувство, будто я могу дотронуться до них, а они могут дотронуться до меня. Звучит, конечно, как полный бред. Учитель провожает меня взглядом до свободной парты. Я сажусь и достаю учебник — самый старый и потрёпанный, который только есть на свете. Родители решили сэкономить и отдать мне учебник моей старшей сестры. Две девушки с права от меня странно перешёптываются. И что? Извините, но и этот пиджачок мне достался от сестры, не все ходят в бутики и покупают одежду, стоимость которых сравнима с автомобилем. Мне разрешили просто писать то, что говорит учитель, а уж потом — когда они приступят к новой теме, разбирать и учить вместе с остальными. Через час урок закончится, а в моей тетради от силы написана лишь половина из того, что говорил нам Сонбеним. И это не только из-за того, что я не хотела писать, а я просто-напросто не могу разобрать то, что он мямлит. В корейском я не так сильна, как хотелось бы. Смотрю на листок, который мне дал учитель, на нём написаны все номера и этажи, на которых находятся те или иные кабинеты, почти в середине всей писанины непонятным почерком (таким же непонятным, как и речь учителя) был написан адрес столовой. Я достаточно проголодалась, чтобы пойти туда сразу после моего первого урока в этой школе. Столовая находится на третьем этаже, о Боги, какая же она огромная. Я нахожу самый дальний свободный стол и плетусь в его сторону. Здесь много учеников, я не думала, что в старшей школе будет больше человек, чем в средней. Хотя я была в самой стрёмной школе моего района, соседи называли эту школу «для дурачков», а мне было всё равно до моих тупоголовых одноклассников. Я была белой вороной или чёрной овцой, понимайте как хотите, это было всё из-за того, что я не из Кореи. Да и вообще не кореянка вовсе. Я тайка, но родилась в Корее. Вот парадокс, неправда ли? Ко мне всегда относились, как к кролику в стае волков. И, к моему счастью, отца перевели в «город мечты» — Сеул. Я была так увлечена фиолетовым рисом и кимчи, что не заметила, как ко мне подсел какой-то парень, посмотрев на его смазливое личико, я начинаю собираться. Не хочу ни с кем знакомиться. — Эй, стой! — он уцепился за моё предплечье. — Чего тебе? — я наигранно закатила глаза. Пусть знает, что мне не интересно его общество. — Можешь присесть рядом? Я сажусь на то же место, что и занимала минуту назад. А он садится напротив. У него приятная улыбка и забавная родинка под губой. Я вертела соломинкой в пластиковом стакане с фруктовым баббл ти специально, чтобы получить это уникальный звук — писк соломинки в пластиковой крышке. — Как тебя зовут? — он подпёр голову руками, внимательно хлопая глазами. Что ему надо? — Пук Чунь-Ень. — придумала на ходу. — У тебя… Интересное имя. Я Чон Чонгук, — я не сдержалась и прыснула от смеха. Пук Чунь-Ень — ужасное имя. — На самом деле, я не Пук Чунь-Ень, меня зовут Лиса, приятно познакомиться — я тяну ему руку, а он с улыбкой пожимает её. — Ты же новенькая, да? — я киваю. — Хочешь, я стану твоим первым другом? — С чего он решил, что я хочу с ним дружить? А может у меня уже целый список тех, кто хочет стать со мной друзьями? Или может ты вообще не школьник, а сбежавший из психушки маньяк-насильник? — Я подумаю.

***

— Ты нашла друзей? — должно быть папа озадачен этим, не меньше чем мама, которая спрашивала это три минуты назад. — Да, целых 15 или даже больше, представляешь? — Точнее всего одного, но и ему я не хочу доверять, как настоящему другу. — Ладно, давай — иди в комнату и делай уроки, потом можешь разложить оставшиеся вещи по шкафам. И да, будешь рыбный суп? Я взял лапшу удон по скидке.

***

Ночь я ждала, словно час своей смерти. Я знала, что этот кто-то снова придёт. Вся моя голова была занята только этим. Может стоит выйти? А вдруг он маньяк-убийца? Снова просыпаюсь от будильника. 02:14. Он пришёл. Я подхожу к окну, но на этот раз не прячусь за шторами, а открываю его настежь. Он там. Смотрит на меня, а я на него. Он будто не дышит вообще, ни один мускул на его лице не дёрнулся. — Эй, ты! — Зачем я это сказала? — Уходи сейчас же, иначе я позову родителей! Он начал судорожно шевелить губами, будто что-то говорит, но из его уст не издалось ни звука. Я начинаю часто дышать. Мне страшно. Что он творит? И как будто он услышал мои мысли — перестал шевелить губами, и также уставился на меня. — Не бойся. — сказал он, а моё сердце замерло, будто его и вовсе нет.