Сага о Поттерах

Глава 7. Играть или не играть? Глава маленькая, но очень важная в становлении отношений Лили и Скорпиуса. В науке психологии у маглов есть термин — «синдром случайного попутчика». Термин появился в двадцатом веке и прочно закрепился в сознании магловского общества. Он обозначает разговор двух незнакомых людей, в котором, один выступает слушателем, второй рассказывает свою историю. Часто, он выполняет несколько функции, самым главным из которых, является быть услышанным, не только незнакомцем и собой, без предвзятой критики со стороны слушателя. В тот вечер между мной и Скорпиусом Малфоем произошел именно такой процесс, который сработал в обе стороны. На откровенном разговоре наш вечер не закончился. Алкоголь, который стал вспомогательным катализатором нашего разговора закончился. Нужно было срочно добывать его еще. Скорпиус вызвал к себе своего домовика Лотти и попросил принести еще две бутылки вина и бутылку огневиски для него. После четырех бутылок вина и половины бутылки огневиски, мы решили аппарировать в маггловский Лондон. Если бы в тот момент кто-нибудь спросил зачем нам маггловский Лондон, я бы показала неприличный жест. Есть у меня привычка в пьяном виде, когда нет четкого ответа, показать неприличный жест собеседнику. Идею аппарации в маггловский Лондон предложила я. К моменту аппарации, мы оба были достаточно пьяны и некоторые факты в моей голове смыты. Мы чудом, или может благодаря магии благополучно приземлились на свои ноги. Дальше была пешая прогулка по магловской части Лондона, причем Малфой кажется не забыл свою бутылку огневиски, как свою бутылку с остатками вина. Потом пытался то ли трансфигурировать мантию в пальто, то ли пытался наложить маглоотталкивающие чары. Помню момент, когда мы забежали в будку автоматического фотографировании, и на первых кадрах была висящая в воздухе бутылка огневиски. После чего, мы сняли чары, взяли фотографии и пошли в сторону Лондонского глаза. В какой-то момент я отрезвела, и обнаружила себя в кабины London eye, и дверь кабинки был открыт. Но сама конструкция не двигалась. Малфой кричал. — Поттер, Поттер отойди от двери, — он резко дернул меня на сиденье. Мы оба повалились на кресло. Я захохотала громко и отчаянно. Он взяла меня за шкирку и аппарировал к мосту. Я тихо повторяла. — Корона наследника, корона наследника, — привалившись спиной к мосту, я сделала три коротких глотка. Он отобрал и сделал большой глоток. Три глотка было явной ошибкой, мое сознание начало уплывать, в голове образовался туман, и меня начало подташнивать. Я сильно устала, и хотела спать. Сколько времени я не знала. По моим внутренним часам было около полуночи. Передо мной появился патронус Альбуса — сова, и со злостью в голосе проорал: — ГДЕ! ТЫ! ЧЕРТ! ВОЗЬМИ! — сова захлопала крыльями мне в лицо и растворилась. От голоса Альбуса Малфой протрезвел резко. Туманным взглядом, я увидела, как он наколдовал темпус, затем воду и сунул мне под нос. Он делал еще какие-то пасы, но я уже ничего не соображала. Кажется был еще хлопок, и в меня вливали воду. Пришла я в себя на руках у Скорпиуса на Площади Гримо. — Лили, Лили, — он громко позвал меня и я проснулась. Дом был невидим ему, поэтому он меня разбудил. Стоять можешь? — он аккуратно поставил меня на ноги, но не отпустил. Я уже пришла в себя, и меня мучил стыд вперемешку с тошнотой. — Да, стою. Можешь отпускать, — я слегка оттолкнула его руку от себя. Он отошел от меня на пол метра, не отпуская мою руку, с сомнением во взгляде. — Мне нужно идти, — я посмотрела в сторону дома 11 и 13. Темпус показал два часа ночи. — Я провожу тебя, — он взял меня за локоть, но я вывернулась и отступила от него. — Нет, не нужно, я справлюсь. Он посмотрел на меня холодным режущим взглядом, в котором читалась властность. — Я Малфой, но это не значит, что у меня нет чести. Я джентльмен, Лили. Я взрослый мужчина и не боюсь гнева твоего брата. Это я к тебе сегодня пришел, и я за тебя в ответе — он смягчил голос в конце и протянул мне руку. У меня не было сил спорить с ним. Нам не дали время закончить в метрах десяти аппарировал Альбус. Мы резко обернулись к нему. Скорпиус моментально закрыл меня корпусом своего тела и предвосхищая Альбуса сказал: — Ал, она не виновата, она всего лишь… Альбус не дал ему ничего сказать, он просто его ударил хуком справа. Такого злого Альбуса я никогда не видела. От шока, я даже не смогла пискнуть. Меня просто затрясло от страха. — С тобой мы поговорим завтра. В 10 утра. В моем кабинете, — процедил сквозь зубы. Выдернув меня со спины пошатнувшегося Скорпиуса, он потащил меня к дому. Четко чеканя свой шаг, он шел быстро и молча. Он остановился у дома. Повернувшись ко мне, он посмотрел с таким разочарованием во взгляде. — Малфой успел дать тебе антипохмельное и отправить мне патронуса. Благодари Мерлина, что это был Скорпиус, а не другой. Ты зайдешь в эту дверь, если там будут родители, скажешь, что выпила немного больше и уснула на балконе. Я не хочу слышать в твоем голосе страха, оправдания или вины. А теперь вперед, и даже не думай сбежать, — Альбус пропустил меня вперед. Я не собиралась сбегать, но страх во мне был, также как и чувство вины. Когда мы вошли в гостиную, кроме Джеймса никого не было. Он ничего не сказал, но взгляд карих глаз брата, я вспоминаю каждый раз, когда во мне просыпается Лили-мисс-импульсивность. Я пошла спать под конвоем своих братьев. Кажется, в тот вечер я стала для Скорпиуса «случайным попутчиком». Следующие несколько дней, Альбус и Джеймс не на минуту не выпускали меня из поля зрения. Я не злилась на братье, синдром «старшего брата» у них в крови. Родители, слава Мерлину, ничего не узнали. Это история стала поворотным в моей личной жизни. Через две недели ко мне на прием записался Скорпиус. Когда я пришла на работу, он сидел на диване и пил кофе. Наши взгляды встретились и мы поняли друг друга без слов. — Как проходит твое заключение? Альбус еще не сменил гнев на милость? — с легким саркастическим юмором в голосе, спросил Скорпиус, опуская чашку на журнальный столик. Он стал другим. Без маски что-ли. На его лице теперь можно было увидеть настоящие эмоции. Он извинился, что втянул меня в эту историю, но по факту ведь было все наоборот. Что было между ним и Альбусом я не спрашивала. В тот день, мы много говорили о свободе выбора, о поступках и их последствиях. В какой-то момент я поняла, что наши встречи перестали носить характер целителя и пациента. Это больше мне напоминало отношение друзей. Мы просто встречались у меня в кабинете и разговаривали обо всем. Малфой был умным, эрудированным, и приятным собеседником. Это были разговоры обо всем и ни о чем за кружкой вина. В кабинете целителем была я, но порой я чувствовала себя пациентом. Однажды он сказал мне: «Не стоит жить, оглядываясь на мнение людей». Я поняла, что перестала бояться осуждения со стороны семьи. Я поняла, что пытаясь соответствовать требованиям общественности, как дочери Гарри Поттера, я упустила самое главное. Я упустила момент, что моя семья меня любила. Любила именно меня, а не дочь героя. Никогда родители не требовали от меня быть дочерью героя или соответствовать заданным стандартам. Я обрела покой и гармонию в себе. Я увидела мир по-новому.