Неизвестный: тайны прошлого

      — Погоди, Гарри, ты серьезно собираешься остаться наедине с профессором Люпином?       Поттер собирался сделать именно это, чтобы обсудить ситуацию с Сириусом Блэком, но Забини его перехватил. После того, как Блейз узнал некоторые секреты, он превратился в отвратительного параноика с замашками излишне заботливой мамаши, не выпускающей своего ребенка из поля зрения ни на секунду. Если короче — постоянно преследовал Гарри и взвешивал каждое его решение (даже еще не принятое).       — Да, я собираюсь с ним поговорить. Он знает Блэка лично, знал моих родителей. Они были друзьями! Профессор Люпин должен узнать правду.       Забини на заявление друга лишь поморщился.       — Я не про это.       — А про что? — едва не воскликнул от раздражения Поттер, но вовремя осекся: в коридоре было несколько человек.       — Так ты не слышал? — небрежно поинтересовался Блейз, словно собирался рассказать о том, как нашлась Темная леди (кошка Булстроуд, Гарри все-таки запомнил эту глупую кличку). Но речь шла явно не об этом.       — Нет. И не тяни, просто скажи.       Забини упрямо молчал. Поттер буравил взглядом друга, но это не возымело эффекта, поэтому он собрался уйти, но Блейз схватил друга за локоть и повел вглубь коридоров Хогвартса. Очевидно, сейчас они обсудят что-то более тайное, чем кошка Миллисент или даже очередная драка Флинта и Вуда.       Слизеринцы зашли в какой-то закоулок.       — Наложи заглушающее, у меня они хуже выходят.       Гарри послушно взмахнул палочкой. Дальние отголоски разговоров учеников совсем стихли.       — Ты писал эссе по ЗОТИ, которое задал Снейп?       Вопрос сбил Поттера с толку.       — Нет, профессор Люпин же разрешил не сдавать. А я и не начинал, делал то исследование по Чарам…       — Понятно-понятно, — перебил Блейз. — Я тоже не писал. Оно было об оборотнях.       — Да, я помню.       Снейп тогда почему-то перескочил на самую последнюю тему в учебнике. Дафна предположила, что он просто не хотел случайно пересечься с темой, которую третьекурсники уже прошли. Но Теодор многозначительно хмыкнул и сказал что-то вроде «я так и думал».       — Так вот, после этого стали ходить разные слухи…       — Уф, Блейз, не тяни. Просто скажи, — Гарри стремительно терял терпение. Хотелось скорее обсудить Блэка.       Забини смутился и закусил губу. «А ведь Патриция хвалилась, что отучила сына от этой привычки», — не в тему вспомнил Поттер. Блейз, наконец, решился и глубоко вдохнул. А затем громко выдохнул.       — Говори уже! — не выдержал и воскликнул Гарри.       — Люпнбормотень, — скороговоркой ответил друг.       — Что?       — Люпин — оборотень, — на этот раз очень четко проговорил Забини и отвернулся.       — Что? — неверяще повторил Поттер.       — Снейп задал эссе по оборотням. Люпин подозрительно болеет каждое полнолуние. Кое-кто замечал, что у него дергается нос около других людей, словно он нюхает. Еще у него очень быстрая реакция.       Гарри хотел что-то возразить, но не находил слов.       — И если тебя смущает, что это я сам все придумал, то нет, мне про это сказали. — Забини недовольно сверкнул глазами: логическое мышление было его больным местом. — Я даже могу поступиться своими принципами и назвать конкретные имена. Памела говорила, что на Рэйвенкло это заметили еще в октябре, но почти не было доказательств. Уоррингтон тоже мне об этом говорил, но уже после эссе. И Тео так считает.       — Но как?.. — пробормотал обескураженный Поттер.       — Как его взяли? Не знаю, Дамблдор очень рискует, если честно. Тем не менее, явных доказательств, что Люпин — оборотень, нет. И он никого не покусал. Преподает он хорошо, поэтому никто не строчит жалобы в Министерство.       — Погоди, а Малфой? Который старший, в смысле. Он же хотел сместить Дамблдора, а тут преподаватель-оборотень…       — Ну-у, — задумчиво протянул Блейз, — сейчас он занят гиппогрифом и Хагридом. Кажется, мистер Малфой направил все свои силы туда. Даже для Малфоев слишком трудно сместить сразу двоих преподавателей.       Сожаление кольнуло сердце Гарри. Нет, Хагрид был не очень хорошим учителем, но не заслуживал таких врагов, как Люциус Малфой.       — Ладно, мы отвлеклись. Тебе нельзя оставаться с Люпином наедине.       — Почему? — быстрее чем подумал сказал Поттер.       Забини устало вздохнул и покачал головой.       — Повторяю: Люпин — оборотень, — ответил он, подражая Драко, объясняющего простейшие вещи Крэббу.       — Да, но сейчас не полнолуние. А еще ты сам сказал — он не кусает учеников.       Блейз замялся из-за справедливого возражения, но упрямо произнес:       — Тебе не стоит испытывать судьбу, ты и так слишком часто это делаешь.       — Я должен это сделать. Все будет нормально.       Неизвестно, как долго бы они еще спорили, но в закоулок заглянула какая-то старшекурсница с Хаффлпаффа, держащая за руку смущенного гриффиндорца. У Забини загорелись глаза — похоже, эта парочка раньше не заявляла официально о своих отношениях. Девушка смущенно ойкнула, а парень зарделся, когда они заметили слизеринцев и пересекли границу заглушающих чар. Блейз непроизвольно растянул губы в улыбке и стал похож на кота, объевшегося сметаны. Гарри закатил глаза, но внутри обрадовался, что друг отвлекся. Парочка поспешно ушла.

***

      После урока ЗОТИ в тот день Поттер шепнул Дафне, которая сразу передала это другим девочкам, что видел некую парочку. Слизеринки толпой отвлекли Забини, который, к удаче Гарри, совершенно забыл про друга. Ему оставалось лишь подождать, пока выйдут все остальные.       — Гарри? — удивился преподаватель и, перестав складывать листы в свой потрепанный чемодан, сел на стул.       — Сэр, я бы хотел с вами поговорить.       — Хм, тогда, может ты не откажешься от чашки чая? — улыбнулся Люпин.       — Да, пожалуйста.       Разговор предстоял долгий. Пока мужчина доставал кружки и заваривал чай, Поттер спешно собирал мысли в кучу. В какой-то момент подросток захотел трусливо ничего не рассказывать, но любопытство и чувство долга оказались сильнее.       — Слышал, тебе прислали новую метлу, — начал первым преподаватель.       — Да, сэр. Только Снейп ее забрал, — голос получился по-детски обиженным.       Люпин с легкой насмешкой улыбнулся и поправил:       — Профессор Снейп. И он это сделал ради твоего блага.       — Да-да, мне все об этом говорят. Вы играли в квиддич, когда учились в школе, сэр?       — Нет, я предпочитал болеть на трибуне. Твой отец играл.       — Я знаю, у него даже значок в зале наград есть, — гордо сказал Поттер. — Вы ведь дружили с моим отцом?       Мужчина грустно улыбнулся и посмотрел вдаль за спину слизеринца. Его взгляд был рассеян, словно Люпин вспоминал что-то.       — Мы учились на одном курсе в Гриффиндоре. Не знаю, когда мы по-настоящему подружились, наверное, на втором курсе, но общались и после школы, несмотря на войну и тяжелые времена. Я помню тебя совсем маленьким, на первый день рождения тебе подарили детскую метлу, и ты уже тогда летал отлично. Можно сказать, Гарри, ты научился летать раньше, чем ходить.       Подросток растерянно уставился на преподавателя: Поттер впервые слушал рассказ о своем детстве. Дурсли никогда не вспоминали, во сколько Гарри научился читать, когда у него выпал первый зуб, как и прочие детские достижения. Тем более он думал, что впервые полетел лишь в Хогвартсе, в отличие от остальных слизеринцев.       — Я надеюсь, ты не считаешь, что наше давнее знакомство дает тебе какие-то привилегии на моих уроках? — весело заметил мужчина.       — Нет, профессор Люпин, я даже не знал, — забормотал слизеринец. — Точнее, я знал, что вы дружили с моим отцом, Блэком и Петтигрю, мне об этом говорили, но о том, что вы видели меня в детстве, я не знал.       На фамилии Сириуса преподаватель дёрнулся и разом стал серьезным.       — Что ж, — скорбно произнес он после паузы, — мне стоило ожидать, что кто-нибудь расскажет тебе обо всем. Мне очень жаль, что я никак не смог помочь твоим родителям…       — Сэр, на самом деле вы ничего не знаете, — перебил Люпина мальчик. — Сириус Блэк невиновен.       Глаза профессора изумленно расширились.       — У меня нет явных доказательств, только косвенные, но я уверен, что Сириус не предавал моих родителей. Предатель — Петтигрю. Вы выслушаете меня?       Люпин протяжно выдохнул, чтобы успокоиться, а в его взгляде мелькнула надежда.       — Говори.       И Гарри рассказал. Про напуганную тетю Петунию, про заявления миссис Малфой; про услышанные крики при нападении дементоров, даже рискнул рассказать про загадочные сны. Мужчина побледнел, но кивнул, разрешая продолжить. Поттер достал письма, рассказал про них и про метлу с короткой запиской. Про то, что знает, что Люпин — оборотень, и про внезапно возникшую идею, почему Джеймс Сириус и Питер стали анимагами.       — Сэр, оборотни ведь не нападают на анимагов в форме животного?       — Да.       Люпин тоже рассказывал. Не так сумбурно, как подросток. Про укус оборотня, про шанс пойти в Хогвартс, про верных друзей. Про старшие курсы, когда жизнь Люпина была самой счастливой на свете. Его назначили старостой (как и Лили Эванс — мать Гарри), а друзья освоили анимагию, чтобы проводить с ним время в полнолуние. Рассказал про свадьбу Поттеров, про начинающуюся войну.       — Джеймс и Лили спрятали свой дом, так что я не видел их с середины октября.       — Вот как, — пробормотал Гарри.       — Хм, думаю, нам стоит отправиться на ужин, иначе мы… — мужчина прервался из-за стука в дверь.       Люпин подождал, пока Поттер уберет письма Сириуса в сумку, и взмахом палочки открыл дверь.       — Мистер Забини?       Гарри обернулся и увидел на пороге замявшегося друга.       — Профессор Люпин, я, пожалуй, пойду. Он за мной.       Блейз кивнул и остался ждать на пороге.       — Иди, Гарри. Я смотрю, у тебя тоже есть хороший друг, — тихо сказал мужчина.       — Да, — мальчик улыбнулся и вышел в коридор.       Ему пришлось выслушать обвинения друга, извиниться, быстро отойти от разговора с Люпином и на ужине запросто болтать о пустяках со сверстниками.       Перед сном он еще раз прокрутил в голове новые сведения о жизни родителей. После «исповеди» стало намного легче, и на следующее утро у Гарри было великолепное настроение.

***

      Северус Снейп никогда не думал, что всего за пару часов, проведенных со старым, возможно не очень адекватным директором и давним недругом-оборотнем, его жизнь так сильно изменится. Нет, на самом деле ему все так же придется завтра учить малолетних болванов тонкому искусству Зельеварения, следить за их поведением, отчитываться Лорду о деятельности Дамблдора и Дамблдору о деятельности Лорда.       Когда его в первый раз вызвали в ночь с 31 октября на 1 ноября, Северус банально растерялся. Метка почти полгода набирала цвет, но лишь тогда вспыхнула с прежней силой. Впрочем, Снейп быстро взял себя в руки; отправив с домовым эльфом записку директору, мужчина подошел к границе Хогвартса и аппарировал. Темный лорд был рад его видеть, отметил преданность и даже простил задержку.       Северус увидел Петтигрю, и это его сильно шокировало. К счастью, в это время Лорд разбирался с Малфоем, поэтому не заметил, как дрогнули окклюменционные щиты в разуме Снейпа. Люциуса не тронули, но Темный лорд явно пообещал расправиться с ним за некий промах позже.       Следующий раз Северуса вызвали во время похода учеников в Хогсмид, чтобы его отсутствие не бросалось в глаза Дамблдору. Темный лорд расспрашивал его об Альбусе; Снейп рассказал часть правды — директор волнуется из-за украденного камня и рыщет в его поисках по всей Франции и Британии. Волдеморта этот ответ удовлетворил. Но затем его заинтересовал Поттер, точнее его победа над василиском. Пожиратель уверил своего хозяина, что мальчишку спасли лишь невероятная удача и феникс Дамблдора. Но внутренне Северус вздрогнул. Темный лорд заинтересовался тем, кого он обещал защищать. Это могло кончиться весьма плохо.       Что же, сейчас предыдущие сомнения мужчины казались нелепыми. Пророчество оказалось правдой, и об этом знал лишь Волдеморт. Теперь об этом знают еще трое: Снейп, Дамблдор и Люпин.       О том, что Поттер доверил свои секреты едва знакомому оборотню, а не собственному декану, Северус старался не думать. От мальчишки не стоило ожидать умных решений, особенно после того, как тот добровольно направился один в Тайную комнату.       Раньше будущее Гарри казалось неплохим при любом раскладе, особенно если мальчишка не полезет воевать. При победе Темного лорда Поттера бы спасли друзья-слизеринцы, при победе Дамблдора — его открытая лояльность к маглорожденным. Точнее, это Снейп думал, что все хорошо (настолько, насколько это могло быть с Поттером). Теперь он понимал, что Волдеморт не оставит Гарри в покое. И, ради Мерлина, лучше бы он планировал сделать мальчишку союзником и просто держать в поле зрения, а не убивать.       Хотя нет, ведь о правдивости слов пророчества теперь знает и Дамблдор. Да и тот факт, что Темный лорд не прислушивался к словам Северуса и убил бедную Лили, никак не способствовал верности Снейпа темной стороне.       Кто мог знать, что сбежавший из Азкабана Блэк — крестный мальчишки — абсолютно не проблема? Невиновность Сириуса даже слегка огорчала Снейпа. Этого выскочку из темной семьи было легко и правильно обвинять в смерти Лили.       «Придется спасать Поттера от Волдеморта», — подумал мужчина и истерично рассмеялся. Смех казался неестественным в ночной тишине его кабинета, ведь такой громкий смех в принципе был ненормален для Северуса. Стоило прекратить думать обо всем этом и лечь спать. С утра на свежую голову решения принимаются легче.