Неизвестный: тайны прошлого

      Гарри не знал, сколько он просидел на полу туалетной комнаты. Странно, но его не обнаружили, хотя дверь была не заперта. Возможно, его никто и не искал, или прошло всего полчаса. Все запуталось.       Странная связь с Волдемортом пугала. Будто он был частью Поттера, или наоборот — Гарри был частью Темного лорда. Стоило бы пойти к директору, чтобы рассказать про очередной сон, но мальчик боялся. Он боялся снова пережить те ощущения.       Неожиданно дверь открылась, но слизеринец не поднял голову и не поменял позу.       — Поттер? Что ты тут… Мерлин, что с тобой?       Голос был смутно знаком, а его обладатель опустился перед Гарри на корточки и аккуратно тряхнул за плечи. Поттер поднял глаза. Седрик Диггори, нахмурившись, внимательно его разглядывал.       — Что случилось? — требовательно спросил хаффлпаффовец.       Гарри едва качнул головой. Говорить не хотелось. Седрик нахмурился и потрогал его лоб.       — Хм, у тебя температура, кажется. Тебе надо в больничное крыло.       Слизеринец не сопротивлялся, когда Диггори рывком поставил его на ноги. Затем старшекурсник попытался закинуть руку Поттера себе на плечо, но разница в росте доставляла слишком большие неудобства. Тогда Седрик просто приобнял его правой рукой, поддерживая, и вывел из туалета.       Встреченные по пути ученики встревоженно ахали и охали, впрочем, среди них не было ни одного слизеринца, иначе бы Диггори кто-нибудь заменил. Гарри не различал их лица — очки все еще лежали в кармане. Голова кружилась. Судя по сумеркам за окном, Поттер просидел в туалете около четырех часов.       В больничном крыле их встретила мадам Помфри, которая сразу уложила слизеринца на кровать. Она произнесла несколько заклинаний диагностики и расспросила Диггори. Затем женщина напоила Гарри несколькими зельями, и он провалился в спасительный сон.

***

      Когда Поттер проснулся, уже светало. Он обнаружил, что лежит в пижаме, его вещи сложены на ближайшей тумбочке. Он сел, нашарил очки и надел их. Окружающий мир — два ровных ряда кроватей с белыми покрывалами — мгновенно приобрел четкость. Как и мысли слизеринца.       Стоило сейчас же пойти к Дамблдору, рассказать про увиденное. Затем успокоить друзей и поблагодарить Диггори. Еще придумать, где спрятаться от мистера Малфоя, чтобы тот не заставил Гарри взять пророчество, да так, чтобы Люциуса не наказали за это. Желательно. Все же, миссис Малфой и Драко его искренне любили, а против них Поттер ничего не имел.       Но едва подросток попытался встать, как в помещение стремительно вошла мадам Помфри. Женщина достала палочку и начала махать ею, параллельно задавая вопросы:       — Сидите, мистер Поттер. Как вы себя чувствуете?       — Хорошо, — кивнул Гарри. Помфри лишь нахмурилась, словно не поверила.       — Вы помните, как оказались здесь?       — Эм, ну, да… Меня привел Седрик Диггори. В туалете мне стало плохо, он меня нашел. До этого меня вырвало. Думаю, э-э-э, у меня просто нервное истощение. От учебы.       — Нервное истощение от учебы, — повторила женщина таким голосом, будто мальчик сказал несусветную чушь.       — Я много занимался в последнее время. И плохо спал, — в оправдание сообщил слизеринец.       — Вам снились кошмары? — Мальчик кивнул. — О чем?       — Об учебе, — не моргнув, солгал Гарри.       Целительница убрала палочку и сказала:       — Ясно. Останетесь здесь на пару дней. Никакой учебы, пока не придете в норму. С вами хотел поговорить профессор Дамблдор.       — Ладно, — согласился подросток. — Постойте, Дамблдор?       — Да, он скоро подойдет.       Мадам Помфри ушла в свою комнату, а затем вернулась с пятью пузырьками зелий.       — Вот это и это, — женщина указала на синее и розовое зелья, — выпейте сейчас, мистер Поттер. Остальное после завтрака.       Гарри послушно выпил зелья и, не успев спросить про еду, увидел перед собой поднос с яичницей, несколькими тостами и стаканом тыквенного сока.       Он расправился с завтраком и оставшимися зельями, умылся и переоделся в свежую пижаму за ширмой. Буквально через минуту мальчик увидел вошедшего Дамблдора. Директор со спокойным лицом неторопливо приблизился и поздоровался:       — Доброе утро, Гарри. Как ты себя чувствуешь?       — Доброе, сэр. Хорошо. Мне надо рассказать вам про сон. Правда, он немного… жуткий.       Решимость, возникшая сразу после пробуждения, успела раствориться. Вспоминать подробности той сцены абсолютно не хотелось.       — Вижу, что ты заметно перенервничал из-за этого сна, — Дамблдор с пониманием кивнул. — Предлагаю тебе не рассказывать про него, а показать.       — Показать? — недоуменно переспросил слизеринец.       — Ты знаешь, что такое омут памяти?       Поттер задумался. Про что-то подобное он слышал, причем не от Блейза, а от кого-то другого. Но что конкретно — Гарри не помнил.       — Нет, профессор, боюсь, что не знаю.       — Ничего страшного, — добродушно улыбнулся старик и присел на соседнюю кровать. — Омут памяти — редкий артефакт, позволяющий пересматривать воспоминания. Когда-нибудь я тебе его покажу. А пока хочу спросить, не против ли ты, чтобы я взял твое воспоминание об этом сне и посмотрел один, без тебя?       Мальчик отвел взгляд. Идея была хорошей, но Поттер испугался. Пока воспоминание хранилось в его голове, можно было смело утверждать, что это лишь сон. Если его вытащат — не обвинят ли Гарри в том, что он — часть Темного лорда?       — Успокойся, Гарри, тебе не в чем себя винить, что бы не произошло в твоем сне.       Слизеринец обнаружил, что его руки мелко трясутся. Он попытался унять дрожь и отрывисто кивнул.       — Я согласен. Что надо делать?       — Подумай о своем сне и сосредоточься на нем.       Директор поднес кончик своей палочки к виску мальчика. Поттер зажмурился и думал лишь о своем сне; его слегка затошнило. Он открыл глаза и увидел, что из его головы к палочке Дамблдора тянется плотная серебряная нить. Наконец, нить оторвалась от Гарри, и Альбус закупорил ее в пустом хрустальном флаконе.       — Вот и все. Сейчас тебе стоит хорошенько отдохнуть, — старик лукаво подмигнул и спрятал воспоминание в карман мантии. — За дверью уже ждут твои друзья, вчера ты всех здорово напугал.       Поттер ничего не ответил, лишь смущенно скомкал в руках одеяло. Дамблдор направился в противоположную от выхода сторону и исчез в пламени камина. Через минуту открылась дверь, откуда толпой ворвались слизеринцы, а мадам Помфри строго воскликнула:       — Не более шести посетителей за раз!

***

      Кажется, за эти два дня, пока Гарри лежал в больничном крыле, мадам Помфри его возненавидела. К нему опять приходили толпы людей, Дафну пришлось отпаивать успокоительным. Блейза, по-хорошему, тоже стоило, но он стойко отказывался.       Поттер припугнул заглянувшую к нему Гермиону, мол, если девочка продолжит себя мучать учебой, то с ней случится то же самое. Невилл испугался сильнее гриффиндорки, а пришедший с ними Рон Уизли важно покивал, обещая присматривать за Грейнджер. Она на это разозлилась, и заколдовала его рыжую шевелюру в синюю.       Малфой во всех подробностях в течение трех часов описывал прошедшую утром тренировку, которая длилась меньше часа. Гарри не был против, потому что в больничном крыле было ужасно скучно, а читать ему запрещали. Гермиона тайком принесла книгу, но Дафна ее сразу нашла и забрала. Блейз сказал, что девочки потом знатно поругались на глазах у всей школы.       Еще заглядывал Диггори. Поттер искренне поблагодарил за помощь, а Седрик пожелал ему поправляться, чтобы не пропустить матч Слизерин-Хаффлпафф. Затем старшекурсник улыбнулся и потрепал Гарри по голове, словно старший брат. В шутку Диггори сказал, чтобы Поттер больше не ходил один, а то мало ли. От этого слизеринец слегка покраснел и еще раз сказал «спасибо». В это время вошел Малфой с привычной компанией, а Седрик попрощался и ушел. Паркинсон что-то начала рассказывать про нового преподавателя ЗОТИ.       Странно, но с того дня большинство слизеринцев стали очень прохладно относится к Диггори. Забини объяснил это тем, что змеиный факультет не любит, когда у них что-то забирают. Но что друг имел в виду, Гарри не понял.

***

      Когда все вошло в привычное русло, а до конца каникул оставалось еще несколько дней, к Поттеру подошла какая-то смущенная первокурсница с Гриффиндора и отдала маленький свернутый пергамент. Слизеринец не успел ничего спросить, как девочка уже убежала с красными щеками.       — О, неужели первокурсницы пишут тебе любовные письма? — поддел друга Блейз.       Гарри хмуро отмахнулся и развернул листок. На нем тонким косым почерком было выведено:       «Дорогой Гарри!       Я хотел бы обсудить с тобой некоторые вопросы. Надеюсь, ты уже полностью поправился. Приходи сегодня в три часа дня.       Искренне твой, Альбус Дамблдор.       Р.S. Я очень люблю клубничный зефир».       — Зачем тебя ждет Дамблдор? — возмущенно прошептал Блейз, отводя Поттера в сторону.       — Не знаю, — соврал подросток. — Может, хочет отпустить меня в Хогсмид, дементоров же убрали, а разрешения у меня нет. Я спрашивал об этом Снейпа, но тот ничего не сказал.       На самом деле, даже если бы разрешение у Гарри было, то он никуда не пошел бы. В Хогвартсе безопасно, а в Хогсмиде нет. Когда ты враг Волдеморту, безопасных мест в принципе мало.       Забини скептично хмыкнул.       — Да?       Поттер лишь пожал плечами.

***

      В три часа Поттер подошел к горгулье у кабинета директора и назвал пароль. Она отъехала в сторону, мальчик поднялся в кабинет.       — Гарри, mio caro*, какой ты худой и бледный! Ты должен больше кушать и гулять!       К слизеринцу подлетела мадам Забини и сгребла в объятиях. Женщина на ухо шептала ему что-то на итальянском. Гарри ни слова не понимал, но Патриция явно беспокоилась. Если точнее, вид у нее был такой, словно она готова схватить в одну руку сына, а в другую руку друга сына — Поттера — и аппарировать куда подальше.       — Здравствуйте, со мной все хорошо, — улыбнулся подросток.       Миссис Забини лишь сильнее нахмурилась.       — Не ври мне, я знаю правду! Non mentire a chi è preoccupato per te! **       Гарри стыдливо отвернулся от женщины и встретился с печальным взглядом Дамблдора.       — Зачем вы ей рассказали?! — воскликнул подросток.       Директор немножко помотал головой, словно считая, что Поттер не поймет мотивы этого поступка. Патриция в это время возмущалась на итальянском, довольно громко и очень эмоционально. Ее совсем не смущало, что ее никто не понимал.       — Присядь, Гарри, — примирительно произнес старик. — И вы, мадам Забини. Я понимаю, что вы беспокоитесь, но лучше все обсудить спокойно.       Оба сели на кресла для посетителей перед столом директора. Женщина еще что-то пробормотала под нос, на что Дамблдор ей ответил грустной улыбкой и фразой на итальянском.       — У вас ужасный акцент, мистер Дамблдор, — уже на английском заметила Патриция.       — Боюсь, у меня было мало практики.       Женщина высокомерно хмыкнула.       — Что вы хотели обсудить, сэр? — подал голос Поттер.       — Мадам Забини хотела бы взять тебя под свою опеку. Требуется твое согласие.       Подросток шокировано уставился на Патрицию. Та довольно ухмыльнулась и взяла со стола какие-то бумаги, передавая мальчику.       — Прочитай, это необходимые документы. Подпись надо поставить в конце.       — Я против.       От слов Гарри мадам Забини чуть не выронила бумаги и недоуменно выгнула брови. Директор же, кажется, ждал этих слов.       — Вы хотели еще о чем-то поговорить, сэр? — спросил Поттер, игнорируя возрастающее недовольство женщины.       — Нет-нет-нет! — воскликнула она. — Ты с ума сошел, Гарри! О, Мерлин! Я думала, ты умный мальчик!       — Вам ведь все рассказали, почему не понимаете! — Слизеринец вскочил с места. — Я не хочу подвергать вас опасности! Блейз никогда мне этого не простит!       — При чем тут мой сын! Словно я не могу позаботиться о собственной и его безопасности! — Патриция тоже стремительно поднялась с кресла. — Мистер Дамблдор, выйдете из комнаты, нам с Гарри надо поговорить!       Поттер оторопело посмотрел на директора, но тот не стал возмущаться, что его выгоняют из собственного кабинета. Старик тихо посмеивался и вышел, на ходу бросая:       — Пойду прогуляюсь, надеюсь полчаса вам хватит, мадам Забини?       — Конечно хватит! — гордо ответила женщина.       Подросток заметил, что многочисленные портреты директоров в комнате выглядели недовольными подобным поведением.       — Гарри, неужели ты не понимаешь, что я смогу позаботиться о себе и Блейзе в случае чего? И, естественно, смогу спрятать и тебя, если потребуется, — Патриция говорила спокойно и немного устало.       Она аккуратно опустилась обратно на кресло и обвела взглядом кабинет. Встретившись взглядом с портретом какого-то старичка, мадам Забини хищно улыбнулась и сообщила Поттеру:       — Видишь того мужчину с карими глазами, маленьким носом и сверкающей лысиной? Предок моего третьего мужа. Очень похож. Думаю, Алфорд выглядел бы так, если бы дожил до старости.       Гарри нервно посмотрел на портрет и решил объяснить свою точку зрения поспокойней. Но едва он открыл рот, Патриция его опередила.       — Я знаю, что ты хочешь сказать, mio caro. Что Тот-кого-нельзя называть слишком большая угроза для меня и Блейза. Что ты не хочешь быть мне обязанным. Что Блейз разозлится, узнав, в какую дурную ситуацию я попала, став твоим опекуном. Только вот, ты не прав, Гарри. Или ты считаешь, что сможешь справиться в одиночку с Темным лордом?       — Нет, — тихо произнес Поттер.       — Вообще-то, я думаю, справишься. Но это тебя погубит. Ты напоминаешь моего первого мужа, Леона Забини. Вся его семья, точнее главная ветвь, проживающая в Британии, обучались на Слизерине, один Леон попал на Гриффиндор! У него было два старших брата, так что он не остался здесь и отправился в Италию, где познакомился со мной, бастардом-полукровкой. Он всегда был слишком безрассудным и пошел против семьи, предложив мне руку и сердце. А еще он вечно попадал в различные переделки: то наткнется на оборотня в полнолуние, то напьется с приезжими вампирами, то его укусит мантикора за лодыжку! Мерлин, я так намучилась с его ранами, что даже спустя пятнадцать лет могу по памяти сварить любое лечебное зелье! И оно будет идеальным, даже не сомневайся. Он обожал повторять — «Non vogliamo vivere in etero, bensì vivere intensamente» — «Не в наших планах жить вечно, в наших планах жить ярко» — и это может полностью описать его характер! Но Леон был ужасным эгоистом. Он постоянно рисковал собой, но не давал рисковать близким. Когда я забеременела, он умудрился поссориться с боссом одного мафиозного клана, поэтому мы переехали в Британию. Здесь мне было тяжело: вечные дожди и туманы, холод, а самое главное — семейство Забини терпели меня лишь из любви к Леону. Они планировали распределить наследство между двумя старшими братьями, чтобы Блейзу ничего не досталось. Что ж, жизнь бывает довольно иронична. Братья Леона, предусмотрительные слизеринцы, погибли раньше него, отчаянного гриффиндорца. Тогда чета старших Забини признали, что Блейз не так уж и плох в качестве наследника. Когда Блейзу было полгода, Леону стукнуло в голову отправиться покататься на драконе…       Женщина умолкла. Гарри хотел попросить продолжения, но заметил, что Патриция тайком смахнула слезы, якобы поправляя пряди у лица.       — Так вот, Леон отправился покататься на драконе и сгорел заживо. Его родители слегли через неделю с драконьей оспой. А еще через 10 дней я оказалась владельцем всего их состояния. Как тебе история, Гарри?       — Очень грустная.       Миссис Забини насмешливо фыркнула.       — Леон как-то мне говорил, что одна предсказательница в прошлом веке сделала пророчество, согласно которому Забини возродятся в драконьем пепле или вроде того. Насколько я знаю, Ральф, самый старший брат, умер от удара ножа из драконьего зуба. Насчет среднего не знаю, вероятно, его смерть тоже связана с драконом. К чему я веду, mio caro, про тебя тоже есть пророчество, и в нем не говорится, что ты умрешь. Я сама не позволю такому случиться. Ты такой же эгоист, как мой первый муж, и не хочешь принимать чужую помощь. Но если тогда я была еще наивной девчонкой, то сейчас я буду настырной и не позволю тебе остаться одному.       У Поттера защипало в глазах, а внутренности раздувало от чувства благодарности к Патриции. Подросток вскочил, чтобы обнять женщину, но внезапно открылась дверь.       — Вы успели поговорить? — небрежно поинтересовался Дамблдор и, не дожидаясь ответа прошел внутрь кабинета.       Гарри хотел было сесть, но миссис Забини поднялась и притянула его к себе. Тогда Поттер крепко ее обнял, носом утыкаясь в плечо.       — Мы договорились. Гарри, прочитай бумаги и поставь подпись. С твоей тетей я уже поговорила, миссис Дурсль решила, что тебе жить с магами будет лучше.       — Вы говорили с Дурслями? — удивился мальчик и отступил от Патриции на шаг.       — Конечно, они же сейчас твои опекуны. Неприятные маглы, но семью не выбирают, — пожала плечами женщина.

***

      Теперь миссис Забини стала официальным опекуном Гарри. И она сразу "наказала" мальчика: не подписала разрешение на походы в Хогсмид за то, что тот не рассказывал ей о своих проблемах.       Жизнь вернулась в прежнее русло. Блейз на такое решение матери лишь обрадовался, но заявил, что братом звать друга не начнет. Поттеру оставалось надеяться, что, когда Забини узнает правду о пророчестве, не возненавидит его.       Продолжались тренировки по квиддичу, пока не состоялся последний матч сезона. У хаффов был хороший вратарь, да и какая-то хитрая стратегия. Это их не спасло, ведь Гарри поймал снитч на 8 минуте матча. Барсуки успели забить всего два раза.       Из-за «нервного срыва» Поттер не успел сдать все эссе по ЗОТИ вовремя, поэтому его оценки слегка испортились. Гермиона по привычке заставляла окружающих готовиться к экзаменам, причем, в этот раз под ее командование попал не только Невилл, но и первые три курса Гриффиндора. Львы стали чаще получать баллы на уроках, а на разные происшествия, которые ведут к отработкам и снятию баллов, у них почти не оставалось времени.       Рэйвенкловцы тоже не отставали, выпрашивая новые темы для самостоятельных исследований у преподавателей. Хаффлпафф, как всегда, не ввязывались в борьбу за кубок школы. Слизеринцы заявляли, что отдохнут в этом году, давая шанс другим. Им хватало и кубка по квиддичу.

***

      В начале мая на завтраке к Гарри подлетела маленькая серая сова с письмом.       — На нем герб Блэков, — удивленно протянул сидящий справа Малфой. — От кого это?       — Написано, что из «Гринготтса», — ответил Поттер и распечатал письмо.       Окружающие не пытались заглянуть в него, но демонстративно ждали подробностей. Гарри вчитывался в официальные строчки, а сердце его ухнуло куда-то в район левой пятки.       — Ну? — нетерпеливо произнес Блейз.       — Из банка, — сухо сказал подросток, надеясь, что его голос не дрожит. — Меня объявили наследником Блэков.       — Погоди, Сириус Блэк объявил тебя своим наследником? Он же убил твоих родителей, — раздался будто за стенкой недоуменный голос Драко.       — Он не убивал моих родителей, — прошептал Поттер и встал из-за стола.       Возле выхода его нагнал Забини и молча похлопал по плечу. Но в этот раз не хотелось плакать. Сейчас слизеринцу стало обидно, что Блэка считают убийцей Поттеров.       Гарри пообещал, что когда-нибудь донесет людям правду.

***

      Подобная новость, казалось, не удивила даже Малфоя, которому должно было отойти наследство Блэков. А вот слова Гарри, наоборот, взбудоражили сплетников. Строились сотни версий того, кто, как и когда убил Поттеров, а самое главное, откуда об этом узнал Гарри. Но к нему самому никто не подходил за объяснениями.       Приближались каникулы, и многие звали его погостить. К несчастью для всех (кроме самого Поттера), мадам Забини запланировала отправиться на все лето в Австралию. Это вызывало недоумение, ведь летом планировался чемпионат мира по квиддичу. В Англию должны приехать иностранцы со всего мира, а Забини и Поттер уезжали. Даже Блейз не хотел такое пропустить, пусть и относился к квиддичу не так горячо, как Гарри. Но уехать с Британских островов требовала безопасность.       Поэтому миссис Забини забрала их в последний день экзаменов. В Хогсмиде они схватились за портключ, который, казалось, переносил их целую вечность.       Каникулы начались.