red fucking lips

       Алое кимоно спадает с белёсых плеч, оголяя тонкую шею с кучей бордово-фиолетовых гематом и засосов. Пухлые губы приоткрываются, позволяя увидеть идеально ровный ряд белых зубов. Грубоватые пальцы стягивают чёрные шёлковые чулки, а после кружевные трусы летят куда-то в сторону. Парня завлекают в мокрый поцелуй, который через мгновение становится жёстким и грубым. — Мальчик, а ты случаем не вышел из какого-нибудь аниме? — спрашивает мужчина, беря в свои ладони фарфоровое личико и проводя по ярко-красным губам большим пальцем, стирая помаду. — Нет, что Вы, Господин, я реален, — отвечает бархатный низкий голос, слегка подрагивая, когда шершавый язык облизывает одно из пятен на шее.        Ему неприятны все эти действия и желания похотливого мужика, что пришёл утихомирить свои природные инстинкты. «Ты станешь гордостью города!» — говорили они. «Неприемлемо продавать своё тело, молодой человек!» — твердили окружающие. Неприемлемо… А если это последний и единственный шанс выжить после бурного провала? Именно по «счастливому» случаю мальчишка сейчас не учится в престижном вузе, а торгует своим телом, как наркотиком. Его плоть — лучшее лекарство от всех болезней для мужчин за 40.        Толстый член входит в суженное колечко мышц и начинает двигаться в нём, а парень насаживается на него, как на родное, стонет и изгибается, лишь бы побольше заплатили за хорошо проделанную работу. Тонкими пальцами по груди своей проводит, ещё больше возбуждает. У мужчины слюни изо рта потопом, он вдалбливаться в молодое тело с ещё большей силой начинает. Мальчик тоже не дремлет, пальцем ниже проводит, ухмыляется. Вся идиллия прекращается минут через двадцать, когда ненасытный зверь успокаивается. Толстая рука шлёпает по худым ягодицам, оставляя красный след своей ладони на них. Оставляет деньги, пошло улыбается и уходит.

***

       Чонгук томно вздыхает, когда его последний эскиз на сегодня переходит в отметку: «закончен». Теперь он может со спокойной душой идти домой, дабы лечь пораньше и наконец-то выспаться, ведь завтра его ожидает множество посетителей. Он — тату-мастер, чей график забит ещё на год вперёд. К нему на запись приезжают люди из других городов, а иногда даже из других стран! Какой ещё тату-мастер может похвастаться этим? Однако он не выключает блеклый свет своей настольной лампы; его взгляд заманила тень, принадлежащая проходимцу.. в кимоно? «Почудилось», — подумал про себя паренёк, продолжая сверлить взглядом пустующее окно. — Эй, кролик, когда домой собираешься? — послышался мужской голос из другой комнаты. — Подожди ещё минут пять, окей? — отозвался Чон, вставая со своего насиженного места и выключая лампу. — На кого пялил, а? — всё тот же голос, который принадлежал старшему брату Чонгука — Чон Хосоку. Он зашёл в огромный кабинет младшего, дабы подождать его тут. — Просто зима красивая, ничего более. Нет, не было никакой красивой девочки, даже не думай, — отрицает Гук, беря свою длиннополую куртку из шкафа. — Ясен хуй, ты же по пацанам, — и улыбается во всё лицо, гад.        На это высказывание младший никак не отвечает, лишь улыбается уголками губ. Они выходят из здания и закрывают его. Хосок садится в машину, заводя её, достаёт сигарету из пачки, приоткрывает окно и начинает курить. А Чонгуку всё мерещится тот самый силуэт неизвестного человека в алом кимоно. Он Богу клянётся, что сегодня вечером же нарисует эскиз и никому не покажет, оставив для себя, а после набьёт его в районе плеча. Его, конечно, цепляли интересные люди в каких-то странных нарядах, но чтобы такой, да ещё почему-то так крепко — никогда. Парень вряд ли сможет забыть увиденное ещё долгое время. Его брат докуривает, выбрасывает окурок и легким движением руки зовёт младшего в автомобиль. Тот замечает жест и садится. Уже через пару часов будет создан новый шедевр, что будет неизведан никем.        А парень в алом кимоно всё время рядом был, меж губами сигареты одну за одной зажимал.