Вечность.

Это действительно больно. По-настоящему больно, когда люди, что неописуемо дороги… уходят. И было бы логично, если бы Тэхен свыкнулся с этим за свою долгую жизнь, однако… однако ничерта подобного! И каждый раз, вновь и вновь, это тяжелое чувство истязает его как впервые. Но зато он может понять сейчас Чонгука. Это, пожалуй, единственное преимущество никчемной тэхеновой жизни. Он прекрасно осознает, что сейчас ощущает Гук, склонившись над темной могильной плитой. Он знает, насколько тяжелый груз сейчас ложится на мальчика и какую боль ему приносит это последнее прощание. Глаза, красные и опухшие, пускают дорожки холодных слез. Но он не верит. Не может поверить в то, что этот человек, что был настолько дорог ему, ушел. Что он отправился на небеса и уже никогда не потреплет его по голове, мягко улыбаясь сквозь морщинки и не произнесет: —Спокойно, Чонгуки, все будет замечательно. Даже если кажется, что в мире ни у кого нет большей проблемы, чем у тебя, ты выберешься. Ты ведь сильный, Чонгуки. Говорят, общее горе сближает людей. Тэхен не уверен, что эти слова тут уместны, он даже не знает, почему его пригласили на похороны, ведь он никогда и не знал бабушку Чона, но. По его щекам тоже струятся холодные слезы, падающие на твердую землю. И когда Чонгук, обессилев от рыданий и боли, заваливается куда-то вниз, Тэ подхватывает его и прижимает к себе. Он прячет его от всего мира в обьятьях. Они теплые, живые и напоминают их совместный поход в квартиру Тэхена. Тогда у Гука улыбка не слезала с лица и глаза становились меньше, радуясь, смеясь вместе со своим обладателем. И контраст резкий Тэхена прошибает. Чонгука хочется видеть счастливым. Чонгука хочется закрыть от всех проблем, упрятать и стать его крепостью. Для Чонгука хочется сделать все. И Тэхен оседает немного, что только в глазах его видно и по похолодевшим рукам. Он знал, что табу свое нарушил, знал, но сейчас убедился в этом бесповоротно. И что делать с этим он совсем не знает. Осторожно прикрыв младшего своей курткой, Тэхен сажает его на скамейку и подходит к могиле. Вокруг много букетов, бутоны яркими пятнами освещают все вокруг. Тэхен медленно возлагает на землю букет белых хризантем. Слезы по-прежнему не останавливаются и все льются и льются, с новой силой. Да, он не знал эту женщину. Но он знает, настолько она была дорога Чонгуку. Склоняясь перед могильной плитой в поклоне, он произносит: —Благодарю Вас. Спасибо, что заботились о Чонгуке так долго. Спасибо, что вырастили его и наделили таким характером. Спасибо за все, что Вы знали миру и мне. Покойтесь с миром. К нему медленно подходит Чонгук, опустив голову. Он последний раз прощается с бабушкой, а после они уезжают с кладбища. Дорога проходит в тишине, но в какой-то момент Чон вдруг смотрит на старшего безумным взглядом. Не контролируя себя, он чуть ли не вскрикивает: —Пообешай, что ты никогда не уйдешь. Тэхен выдыхает резко, опешив от таких слов, но тут же отвечает: —Никогда. Клянусь, что не покину тебя до самой твоей смерти. И он не врет.

***

Дни проходят как-то неясно, будто в тумане. А ночью приходят кошмары. На третий день Гук не выдерживает и едет к Тэхену. Он не знает, дома ли парень, но ему, собственно, все равно. Лишь бы подальше от этой квартиры, лишь бы поближе к Тэ. Раньше у Чона была бабушка, которая заботилась о нем и поддерживала его. Теперь ее нет, и отец, приехавший только из-за того, что с вопросом имущества надо что-то решать, очень рад тому, что сын пока поживет у друга. А Тэхен дает ему вторые ключи и советует перевести часть вещей к нему. Сначала они чувствуют себя неловко, но вскоре это ощущение почти что сходит на нет и Гук уже воспринимает квартиру старшего как собственный дом. Не считая одной комнаты. Однажды Чон приходит с курсов раньше старшего. Он валяется какое-то время на кровати, приняв позу морской звезды, потом ходит из угла в угол, пьет воду, отжимается, даже пытается делать уроки, но из головы никак не выходит одна фраза. «Там бардак и вообще очень личные вещи». Очень личные вещи. Что это может быть? Мозг с радостью подбрасывает в голову Гу разные картинки, от которых хочется спрятаться где-нибудь и, закрыв лицо руками, пищать от стыда. Да и просто хочется. Да, Чонгуку хочется Тэхена, во всех смыслах, но все-таки здравый смысл пока что побеждает желание кинуться тому на шею и уверять в своей вечной любви. Серьезно, они знакомы около двух недель. Стоп. И все же, что в той комнате? Любопытство разъедает парня, течет по его венам и грозится разорвать его изнутри. Он понимает, что действует неправильно, что Тэхен может серьезно обидеться, но ничего не может с собой поделать. Чон оглядывается своими круглыми глазами по сторонам и подходит вплотную к двери, застывает в нерешительности. Запретный плод сладок. Дверь не заперта, и у Чонгука опять внутри все сворачивается: Тэ доверяет ему, а Гук нагло лезет в его тайну, но руки уже дрожат от нетерпения и раскрывают дверь. Сперва он ничего не замечает, но через пару мгновений чуть не падает на пол. Все стены усеяны картинами, фотографиями. Все испещрено датами, начиная с середины 16 века и именами. Комната напоминает хаос, сдерживаемый искусственными рамками, просто чтобы не сойти с ума. А слева от завешенного окна висит фотография его, Чонгука. С его именем, датой рождения и отсутвующей пока что датой смерти. Клятва, данная около кладбища, становится вдруг понятной. А во входной двери поворачивается ключ.