Дважды распятый ангел

      Тьма. Без температуры, без света и тени, без звуков. Кроме настойчиво лезущих в голову чужих мыслей.       «Чара, это же однажды закончится?..»       «Конечно, глупышка.» «Красные, вы не слышали Алису? Ну, Синюю душу? Она давно не откликается…» «Алиса? Моя сестра?!» «Это чудовище опять играет с ней…» «Джек, она здесь… Она ослабла…»       «Чара… Что я надел… Чара, мы близки к цели. Я спасу разрушил всё всех»       Девять мёртвых детей. Тела семерых изломанны, изувечены. Тело первое давно сгнило. Монстрёнок же до сих пор гниёт на задворках их общего сознания. Пытается докричаться, но срывает голос. Взрослый монстр лишь помнит цель и идёт по поломанным судьбам и покорёженной памяти. Цветок правит балом.       «Не лги себе, брат. Всё это твоя вина… Или ты считаешь себя выше последствий?»       «Это не я, Чара! Это Цветик! Это Бог Гиперсмерти!»       «А разве это не ты?»       «Это не я! Я никогда бы!..»       — Хей, приятель, ну куда ты делся? — послышался притворно-разочарованный голос. — Ну, я так не играю!       <i>«Девятый человек?..» «У него душа, как у меня! Я помню его смерть!» «Я не помню…» «Он уже умирал?..»</i>       «Он чуть постарше меня…»       «Несчастный.»       Они лишь видели испуганного ребёнка. В широко распахнутых чёрных глазах читался животный страх, были заметны слёзы. Всклоченная запылённая солома кудрявых волос поднялась дыбом. Он перестал дышать. Чудовище тоже замерло. Они слышали биение его души в клетке рёбер. Вздох. Тёмная футболка дёргается вслед за грудной клеткой. Немного великовата. Крик. Как предсказуемо… Азриэль (?) отстранённо отмечает, что у пацанёнка нет одного зуба.       Удар наотмашь. Мальчик бьётся головой об стену. Висок.       Перезагрузка. Новые поиски девятого человека. В пустом гробу? Как мило! Но люди сейчас предпочитают кремацию, верно? Радостные крики. «Это не радость, чудовище!» Серый пепел, совсем как прах монстра.       «Чара, ты довольна? Люди становятся подобны нам!»       Перезагрузка. Догонялки? Как весело! Принц даже позволил себе забыть, что ему больше тысячи лет, ради игры. И, между прочим, дал фору! Ведь его противник такой маленький, ему надо уступать! Мама и папа гордились бы им.       «Ты гордишься, Чара?» И снова нет ответа. Сестра до сих пор не простила… Довольно играть! Он не закончил создание нового мира! Но сначала… Ха-ха, салки! Осален! Только почему у него хрустнула шея? Почему мир потемнел? Опять?       Перезагрузка. Но где их новый друг? «Мне его жаль…» «Долго ты будешь его мучить?!» «Он ещё такой маленький…» «Он уже взрослый. Но всё равно жалко…» «Я не могу на это смотреть!..» Кто-то просто тихонько плакал. «Пожалуйста, беги отсюда…»       Ага, вот и он! Но почему же он плачет? Какой неблагодарный! Ведь Азриэль делает его мир, Поверхность, лучше и справедливее! Он готовит их к новой эре всеобщего мира! Он даже развлекает его! Дриммуры вот нечасто находили время поиграть со своими детьми, а Азриэль нашёл. Разве он не чудесный Властелин? Он почти отец для всех них, как его добрый и милосердный папа убивший шесть детей, великий король проклинавший своё бремя. Ну, это совсем ни на что не похоже! Нужно утешить юного подданного. Что заставляет детей улыбаться? Конечно же радуга!       Перезагрузка. Хей, зачем он это делает? Некрасиво бить друзей! Чего он кричит? Кто научил его этим словам? Да что за дети-то нынче такие?! Нет, надо заняться его воспитанием. И начать с лексикона. Где там была ванна? Чего он так брыкается? Фыркает ещё, воды на пол налетело… Оттирай потом за ним… Ха-ха-ха, как же забавно он трепыхается и ловит ртом воздух! Чёрт! Кусается, гад! Может, просто погрузить его в мыльную воду? Снова дёргается. Он что, пытается говорить? «Чудовище!» «Прекрати!» «Пожалуйста, хватит!» «Оставь его! Пожалуйста! Он захлебнётся…» О, пузырьки! А что будет, если поиграться его телом, пока голова в воде? Дёрнул вправо. Шевелит головой, снова пузырьки. Влево. Тоже самое. Ха-ха-ха, этим можно заниматься весь день! Ха-ха-ха! Пузырьков всё больше. Эй, да он дышит! Как Андайн? А люди так умеют? «Это конец…» Он вдыхает воду и как будто кашляет… А если прижать голову лапой? А чего он затих?..       «Чара, он снова?.. Чара, это не я!..»       «А кто, мать твою, кто?!» Это плохо. Она давно не кричала на него.       «Это… Это ты?.. Ты ненавидела людей…» Молчит. Значит, он прав.       «Хватит валить вину на весь мир, ты, чёртов псих! Ты! Ты!..» Фриск? О, её давно не было слышно. Она плачет?       Перезагрузка…       Сколько раз Бог Гиперсмерти убивал его? Сколько способов придумывало его больное воображение?       Сколько раз дети тщетно молили его остановиться?       Никто не помнит. Зато крики и стоны, мольбы и проклятия до сих пор звучат в их сознании. И не скоро стихнут.       Тьма. Без температуры, без света и тени, без звуков. Кроме настойчиво лезущих в голову чужих мыслей, воспоминаний, стенаний… Девять мёртвых детей. Все они калечатся ежедневно от одного только соседства с сумасшедшим монстром. Но разве справедливо калечить уже умерших? Разве это храбро — издеваться над тем, кто не в силах дать отпор? Разве это честно? Где хвалёная доброта монстров? Почему они должны терпеть это? Сколько ещё сможет выстоять несчастный?..       Решатся ли они закончить всё это, убив общее тело? Вряд ли.       «Чара, это же однажды закончится?..»       «Конечно нет, глупышка.»