Из ада не возвращаются

Конференц-зал - своеобразная клетка, в которой Донхэ нечем дышать. На окнах - темные шторы. Свет приглушен. Единственное яркое пятно в комнате - призрачно белый экран проектора, куда выводится диафильм. Один из менеджеров монотонно зачитывает сводки продаж, показывает диаграммы, таблицы, графики - все то, что в дальнейшем пригодится Донхэ, но Донхэ все равно. Он не может сосредоточиться на работе, когда Шивон сидит напротив него. Шивон, кажется, увлечен презентацией, но Донхэ знает, что его шефу в той же степени наплевать на динамику спроса и уровень цен, что и ему. В этой маленькой клетке Шивон играет в свою игру, и правила ее, в отличие от коротких слайдов, никогда не меняются, они всегда жестоки, но при этом предельно просты - Шивон делает все, что хочет, Донхэ послушно молчит. Молчит, когда шеф зажимает между ботинками его стопу и слегка подтягивает под столом к себе. Молчит, когда он проводит лакированным мыском по его ноге. Нехотя подается плечами вперед, сдавливает пальцами запонку на манжете, тяжело сглатывает отвращение, но молчит. А Шивон провоцирует - водит по его ноге нарочито медленно, от щиколотки и вверх, с особым нажимом к колену и обратно вниз. Снова и снова, все откровеннее с каждым разом, так, что Донхэ прошибает холодный пот. Противно и мерзко, хочется вскочить и выбежать из конференц-зала, но с таким же успехом можно прямо здесь вспороть себе вены канцелярским ножом. Донхэ ослабляет узел галстука и нервно наливает минералку в бокал. Дергается от нового прикосновения и, не выдержав, резко, со скрипом отодвигает стул, откидывается на спинку, чтобы выиграть для себя хотя бы один сантиметр. Личное пространство с недавних пор - штука почти забытая, и на какой-то момент Донхэ чувствует торжество - на нем нет ошейника, а значит, Шивон не сможет дернуть за поводок. Только вот торжество - скорее самообман, Донхэ понимает это, едва поднимает голову и опрометчиво встречает холодный взгляд. Он слишком хорошо его знает, такой взгляд появляется каждый раз, когда Шивон надевает маску, и Донхэ не видит ничего, кроме его темных глаз. Спасения нет. Шивон улыбается, и его улыбка напоминает волчий оскал. Все это жутко и говорит об одном - скоро на столе Донхэ окажется очередная отравленная чужим превосходством записка, в которой будут лишь дата и время - две ровных строки. Жирная точка в самом конце, как черная метка для отчаянно хватающегося за жизнь мертвеца. Планерка тянется слишком долго, от духоты у Донхэ кружится голова. Он чувствует, как насмешливо его разглядывает Шивон, и всеми силами старается отключиться, абстрагироваться от воспоминаний и настроиться на рабочий лад. Работа сейчас тоже душит, но она хотя бы оставляет возможность выдохнуть и украдкой сделать глоток воды. Время тянется медленно, застывает и крошится, как разогретое в жаровне стекло. Донхэ то и дело поглядывает на часы и облегченно вздыхает, едва менеджер заканчивает презентацию, и стройная секретарша включает свет. Общее состояние странное, совсем как в тот раз, когда в прокуренной до потолка комнате мерцал запиленный стробоскоп. Донхэ медленно моргает, замечая, что слышит мир как будто бы через фильтр, а Шивон поднимается со своего места, обходит стол и говорит что-то про новичка - подающего надежды успешного маркетолога, о котором должен позаботиться не кто иной, как Донхэ; что-то про обязательность коллективного творчества, удовлетворение общих потребностей и нацеленность на успех... Донхэ не особо вникает в суть. Шивон останавливается у него за спиной и издевательски похлопывает подчиненного по плечу. Хватит. Ну же, сколько можно болтать. Игнорируя мелкую дрожь, Донхэ постукивает механическим карандашом по блокноту, дожидаясь, пока руководитель отдела закончит заготовленную для публики речь, и едва он замолкает, подрывается с места, выжимает из себя кривую улыбку и, быстро поклонившись, спешит уйти. До уборной Донхэ добирается практически на автомате. Привалившись спиной к двери, он дрожащими пальцами развязывает галстук, расстегивает верхнюю пуговицу на воротнике рубашки и, подойдя к раковине, плещет на лицо холодной водой. Старается отдышаться, проглотить страх. Он смотрит на себя в зеркало и сразу же вспоминает, как пару недель назад Шивон дергал его за волосы, заставляя наблюдать за своим отражением, за тем как он, под действием наркотиков, подставлялся и громко стонал, когда Шивон грубо входил в него сзади. Резко отшатнувшись от зеркала, Донхэ наскоро вытирает руки бумажным полотенцем и, столкнувшись с каким-то парнем в дверях, возвращается на рабочее место. Собираясь с мыслями, Донхэ долго перекладывает бумаги из папки в папку. Его стол находится у самой дальней стены, и от раскрытого окна едва ощутимо дует прохладный ветер. Свежесть. Дышать становится легче. Донхэ набирает полные легкие воздуха, медленно выдыхает. Равнодушие вместе с кислородом насыщает кровь. Когда Шивона нет рядом, Донхэ начинает думать, что сможет справиться, вытерпеть свое положение и, возможно, однажды его изменить. На самом деле, учитывая практически безграничное влияние шефа, такие мысли почти наивны, но Донхэ в последнее время иногда верит в свет. Преимущественно благодаря Хёкдже, тому самому новичку - маркетологу, который появился в компании примерно месяц назад. Он с самого начала был любезным и дружелюбным, и Донхэ хорошо понимал, что парень симпатизирует ему больше чем просто коллеге, но все же не подпускал к себе. Не только Хёкдже, вообще никого. Из-за Шивона и его приятелей он отвык от человеческого тепла, перестал доверять людям и попросту начал бояться попыток близко с кем-то сойтись. Он сторонился Хёкдже, первую неделю всячески его избегал и старался лишний раз с ним не разговаривать. Только вот Хёкдже оказался упрямцем, поэтому не отступал. Он постоянно проявлял доброту и мелкие знаки внимания, и даже сейчас он необычайно мил - осторожно подходит, немного ждет, чтобы не напугать, а затем протягивает Донхэ банку холодного кофе. - Паршиво выглядишь, - будничным тоном говорит он. Донхэ слабо улыбается, принимая такой искренний комплимент, а Хёкдже обеспокоенно продолжает: - На планерке ты как-то подозрительно побледнел. Что-то серьезное? - Нет, все хорошо, - уверенно врет Донхэ, - просто там было душно. - Точно? Если что, иди домой. Я прикрою, никто даже не узнает, что ты сбежал. Двойное дно, короткий разряд тока в кончиках пальцев. Хёкдже совершенно не подозревает о двусмысленности своих слов, и Донхэ от этого горько. С одной стороны он рад тому, что парень не знает о скелете в его шкафу, с другой стороны - неприятно. Приходится лгать, опасаясь за свой секрет, но разве есть выбор? Донхэ с удовольствием бы сбежал, не оглядываясь, как можно дальше, только вот Шивон никогда этого не позволит. - Не беспокойся, я в норме, - выбора нет. Единственное, что остается - снова лгать и держать дистанцию. - Ну, как скажешь, - Хёкдже недоверчиво посматривает на Донхэ, но все же решает замять эту тему и, присев на край своего стола, начинает следующую. - Сегодня пятница, какие планы на вечер? - Да так, ничего грандиозного. Стол Хёкдже, отделенный лишь невысокой перегородкой, стоит совсем вплотную к столу Донхэ, поэтому от него сложно спрятаться, и если в первые дни Донхэ вообще не отвечал на его не относящиеся к работе вопросы, то сейчас он почти привык к его болтовне. Она успокаивает, и, растворяясь в приятном голосе Хёкдже и его, кажется, неподдельном внимании, Донхэ временно забывает о куче своих проблем. - Только не говори опять, что по пятницам ты рано ложишься спать, - Хёкдже шутит, но Донхэ резко становится не по себе. Сейчас он весь из себя такой добрый, но что будет, если он узнает о том, что по пятницам Донхэ обычно подрабатывает секс - игрушкой? Хотя подрабатывает - не совсем подходящее слово потому, что за работу платят, а Донхэ используют просто так - молчание ведь нельзя назвать полноценной валютой. Неопределенно мотнув головой, Донхэ открывает кофе. - Тогда может, сходим куда-нибудь? Я видел рядом с нашей компанией бар. Ты о нем ничего не слышал? Слышал, конечно же. К сожалению. Именно там Шивон с Кюхёном впервые напоили Донхэ, именно оттуда все началось. Но как об этом сказать? Да и добровольно вернуться туда - мазохизм. - Нет. - Давай заглянем? Или сходим еще куда-нибудь, тебе нужно немного развеяться. Хёкдже, как обычно, убедителен и настойчив, и Донхэ не знает, как лучше ему отказать. Разглядывая потертый стол, он старательно придумывает внушительную отговорку, но Хёкдже вдруг резко подскакивает и, выпрямившись, одергивает пиджак. - Шеф здесь, - шипит он, - черт, и что ему нужно. Донхэ замирает, чувствуя, как его пробирает неприятный озноб. Он чуть поворачивает голову в сторону и видит, как Шивон останавливается в начале зала и, перехватив взгляд Хёкдже, взмахивает двумя пальцами, вызывая его в свой кабинет. - А ему нравится все контролировать, - сквозь зубы говорит Хёкдже и, коротко поклонившись шефу, берет со своего стола недельный отчет. - Ты даже не представляешь насколько, - горько усмехнувшись, отвечает Донхэ. Ему кажется, что Хёкдже мгновенно забывает про вечер, и это разочарование и облегчение вместе с тем. Это к лучшему? Да, наверное. Хёкдже делает несколько шагов к лифту, а затем оборачивается и уже на ходу бросает Донхэ галстук, который он, похоже, забыл в уборной. - Подумай над моим предложением, - решительно просит он, и широко улыбнувшись, идет на официальный допрос. - Я заплачу за хороший ужин. В отсутствие Хёкдже Донхэ действительно думает о том, чтобы куда-то сходить. Первая реакция - отрицание. Он не может довериться, не должен позволить себя приручить, ведь впоследствии терять отношения будет еще больнее, чем их заводить. Вторая реакция - допущение. А что если... Интерес. Любопытство. Слепая надежда. И снова опаска, как противная пыль, угнетающая своим постоянным присутствием. Но возможно, это перестраховка. Донхэ замечал, что, оставаясь с Хёкдже наедине, он не чувствует страха - его не душит паника, не колотит озноб, и даже случайные прикосновения его не пугают. Когда они с Хёкдже неловко соприкасаются пальцами, передавая друг другу документы, или сталкиваются плечами в переполненном лифте, Донхэ вздрагивает, но скорее от волнения, чем от страха. Это действительно волнительно - осознавать, что к нему проявляют симпатию, интересуются им как личностью, а не как податливой, безвольной игрушкой. С Хёкдже всегда... уютно. Он подсаживается в кафетерии, приносит кофе и иногда подвозит домой. Это непривычно и странно, но, пожалуй, уютно. Донхэ боится сближаться с ним, но в то же время опасается упустить. И это эгоистично, потому что Хёкдже по сути ничего не знает о нем, а Донхэ считает себя сломленным, грязным и не достойным искренних, светлых чувств. Впрочем, можно ли вообще говорить об искренности, если он так старательно скрывает темную сторону своей жизни. Тщательно взвесив все "за" и "против", Донхэ понимает, что всяких "но" слишком много, поэтому собирает нужные ему бумаги и уходит в соседний отдел - прячется от Хёкдже, чтобы избежать возможного неловкого разговора. Он надеется, что парень поймет его отсутствие как отказ, и возвращается к своему столу только терпеливо выждав час после окончания рабочего дня. Хёкдже, разумеется, уже нет на месте, но к монитору Донхэ приклеен оранжевый стикер: "Жду тебя в баре, даже не думай сбежать". Донхэ несколько раз перечитывает послание и чувствует, как его накрывают смешанные эмоции - незнакомое тепло и растерянность. Он хочет написать Хёкдже сообщение, сказать, что не сможет прийти, но телефон парня звонит где-то в офисе, и Донхэ понимает, что он - умышленно или нет - забыл его на окне. Похоже, теперь ему неизбежно придется заглянуть в бар - хотя бы за тем, чтобы вернуть коллеге его мобильник. Донхэ не верит в судьбу и в душе надеется на то, что Хёкдже уже ушел, не дождался, решил развлечься и без него. Ну, серьезно, разве стал бы он в одиночестве сидеть в баре целых полтора часа? Как оказалось, стал бы. Донхэ замечает его, едва оказывается на пороге - Хёкдже единственный, у кого в этом зале настолько светлые волосы и искренняя улыбка, лучащаяся теплом. Только вот он уже далеко не один. Шивон и Хичоль спокойно сидят по обе стороны барной стойки. Хичоль смеется, Шивон размешивает на дне бокала вино, а Хёкдже непринужденно что-то рассказывает. Они добрались до него. Иного объяснения быть не может, и это конец, маленький апокалипсис, крах еще одной невинной души. Донхэ чувствует, как отчаянно колотится сердце, у него резко темнеет в глазах, воздуха становится мало, как будто из комнаты выкачивают кислород. Из-за моментально нахлынувшего невыносимого ужаса ему хочется убежать и спрятаться - прямо сейчас, но, поддавшись внезапному приступу панической атаки, он стоит на одном месте, словно пригвожденный к полу. Смотрит на Хёкдже, на то, как Хичоль щелкает пальцами, подавая бармену сигнал повторить, как Хёкдже смеется, отказываясь от новой порции высокоградусного коктейля, а Шивон улыбается, дружелюбно похлопывая его по спине. Донхэ вспоминает себя на его месте, и в его голове мгновенно вспыхивают изнуряющие сознание образы - картинки из прошлого и худшие сценарии будущего. О таком лучше не думать, ни к чему совершать добровольное погружение в формалин. Донхэ мысленно умоляет себя сдвинуться с места и скорее уйти, а затем случайно ловит на себе взгляд Шивона. Он смотрит прямиком на него, через весь зал, с привычной усмешкой, и в этот момент Донхэ кажется, что все это - его очередной спектакль. Тяжело сглотнув, парень выдергивает себя из оцепенения и, резко развернувшись на каблуках, торопливо выскакивает на улицу. Он бежит со всех ног, не оглядываясь, не слушая внешнего шума, быстро спускается по ступенькам в метро и выдыхает только после того, как закрываются полупрозрачные двери вагона. Дома Донхэ, не раздеваясь, забирается под одеяло и все выходные приходит в себя, стараясь заново завести внутренние пружины, а в понедельник находит на своем столе знакомый конверт - записку и черную метку. *** Время - очень сложная штука. Когда есть чего ждать, оно тянется слишком медленно, но стоит лишь захотеть отсрочить какое-либо событие, как оно сразу же начинает свой бег, не позволяя насладиться его неторопливым ходом. Отсчитывая дни до конца рабочей недели, Донхэ чувствует себя мелкой песчинкой в сломанных песочных часах - совсем недавно он был в покое, но затем кто-то резко перевернул часы, песок посыпался вниз, и теперь Донхэ стремительно падает, опускаясь по стеклянным стенкам колбы к соединительной горловине. В понедельник Хёкдже опаздывает на работу, и Донхэ остается без утреннего кофе, которым он традиционно его угощает. Донхэ молча отдает коллеге его сотовый телефон и извиняется за то, что так и не появился в баре. Говорит, что у него были дела, и Хёкдже больше ни о чем не спрашивает. Во вторник и среду Донхэ собирается с мыслями, набирается решительности и старается придумать, как лучше предупредить Хёкдже о том, чтобы он не связывался с Шивоном. А в четверг Хёкдже сам приглашает Донхэ сходить куда-нибудь после работы, и Донхэ неожиданно соглашается. В кофейне слишком много людей, поэтому Донхэ не совсем уютно. Играет какая-то зарубежная музыка, за соседними столиками переговариваются влюбленные пары, а он сидит и смотрит на свои пальцы, сцепленные в замок. Хёкдже тоже молчит, очевидно, он уже не особо надеялся на то, что Донхэ захочет встретиться с ним вне стен компании, и теперь ему самому немного неловко. И все же он улыбается, а Донхэ ужасно чувствует себя из-за того, что дает ему пустую надежду. Они все равно никогда не смогут быть вместе, даже если Донхэ влюбится, а он, похоже, уже влюбляется, даже если Хёкдже продолжит проявлять интерес. Им обоим следовало бы держаться друг от друга подальше, но вместо этого они сидят в кафе. Глупость, молодость, непреодолимое влечение или надежда на свет - можно придумать тысячу отговорок, только зачем. Официантка приносит кофе и как-то слишком снисходительно улыбается, опуская белоснежные чашки на стол. Донхэ осторожно передвигает блюдце и, старательно изучая узор на пенной шапке поверх латте, первым нарушает некомфортную тишину. - Я заметил, шеф часто вызывает тебя в свой кабинет. У тебя все в порядке? - Мм? Ты опять о работе? - безмятежно спрашивает Хёкдже, попробовав кофе. - На первом свидании, Хэ? Тебе кто-нибудь говорил, что ты трудоголик? Хёкдже радостно растягивает губы в улыбке, словно не замечает в своих словах ничего особенного, а Донхэ вздрагивает и удивленно смотрит на парня. Он вряд ли вспомнит, когда в последний раз был на настоящем свидании, и то, что Хёкдже назвал их встречу именно так, многое усложняет. Все моментально становится как-то слишком серьезно, и Донхэ напрягается, чувствуя себя смущенным. Его застали врасплох. Как нужно вести себя на первом свидании? И зачем все усложнять? Разве нельзя быть просто коллегами? Донхэ опасается пожалеть о том, что согласился пойти на встречу. Нет, ему нравится общество Хёкдже, нравится он сам - его открытая улыбка и ласковый взгляд, но именно это пугает. Привязанность. Неспособность в полной мере отдаться чувствам и постоянный страх разочаровать. Растерявшись, Донхэ обхватывает ладонями чашку и, быстро облизав пересохшие губы, думает что сказать. - Просто ты плохо знаешь Шивона, - он взволнованно хватает ртом воздух и пытается на одном дыхании выпалить все тревоги, которые накопились за последние дни. - Он... - Нет, нет и нет, никакой работы, - Хёкдже не позволяет. Перебивает на полуслове и Донхэ замолкает, чувствуя, как глухое отчаяние стягивается в груди. - Давай просто отдохнем, хорошо? Донхэ молчит. Хёкдже кажется совершенно спокойным, а значит, скорее всего, Шивон пока не начал доставлять ему никаких проблем. И это чудесно, конечно же. Возможно, Донхэ ошибся, он надеется, что ошибся, но плохое предчувствие - постоянный спутник, верная тень. - Хэ? Хёкдже проводит ладонью перед глазами Донхэ, словно хочет смахнуть невидимое покрывало его тревожной задумчивости, и это мягкое "Хэ" снова слетает с его губ настолько легко, что Донхэ начинает казаться, будто он целую вечность его так называет. Слабо улыбнувшись, он согласно кивает и делает мелкий глоток, пробуя на вкус горечь слегка остывшего кофе. Впечатление, что у Хёкдже есть четкий план, как провести эталонное первое свидание. Обязательно незабываемое. Чашка кофе в кофейне. Кинотеатр - вечерний сеанс и практически пустой зал, узкий подлокотник, разделяющий кресла - один на двоих. Сладкий попкорн интереснее фильма, неловкие прикосновения над картонной коробкой и тихий шепот посреди киноленты: "Давай слиняем?" Над самым ухом. Короткая прогулка по мостовой, мороженое и замерзшие пальцы. Горящие бенгальские огоньки, знак бесконечности, нарисованный искрами. Смех, непринужденные разговоры и легкость. Потерянное ощущение времени. Догоняя уже отъезжающий от остановки автобус, Донхэ чувствует себя глупым, окрыленным подростком. Хёкдже поддерживает его за локоть, помогая скорее забраться по ступенькам, вежливо благодарит согласившегося подождать их водителя и уверенно тащит Донхэ в самый конец салона, на пустые сидения, подальше от редких сонных людей. Донхэ смеется. Это первое настоящее свидание в его жизни, и, кажется, Хёкдже об этом догадывается, поэтому и водит его таким элементарным маршрутом, словно возвращая назад во времени, чтобы частично восполнить то, чего он был несправедливо лишен. Донхэ не хочет думать о том, что будет дальше. Он привык к тому, что счастье не вечно, но сейчас ему хорошо, и, учитывая кошмарные события долгих минувших лет, ему нужен хотя бы один настолько приятный вечер. Вся легкость и волшебство безмятежности разрушаются в то мгновение, когда они подходят к дому Донхэ. Отчаяние возвращается, волнение снова скребется в спину и оживает страх. Донхэ понимает, что по идее должен предложить Хёкдже войти, возможно, он даже хочет этого, но. Нельзя. Нельзя слишком далеко заходить, потому что потом будет хуже - и ему, и Хёкдже, зачем? По сути нельзя было вообще раскрываться и подпускать к себе, но что уж теперь. Главное успеть вовремя остановиться. - Спасибо за вечер, было весело, - говорит Донхэ, вытаскивая из кармана ключи. - Как-нибудь повторим? Хёкдже улыбается и подходит ближе. Донхэ молчит. Он знает, что вот-вот испортит им обоим прекрасный вечер, но другого выбора нет. Хёкдже останавливается вплотную и, немного помедлив, касается пальцами щеки Донхэ, долго смотрит на его губы, а затем слегка наклоняется, чтобы поцеловать, но в самый последний момент Донхэ, запаниковав, резко делает шаг назад, почти отталкивает от себя Хёкдже. - Уже поздно, - говорит он и, заметив во взгляде парня недопонимание и легкий упрек, отводит глаза. Сжимает кулаки, чтобы унять легкую дрожь и прячет руки в карманы. - Тебе лучше вызвать такси. Донхэ понимает, что, провожая его до самого дома, Хёкдже никак не рассчитывал на отказ, но большего он не может себе позволить. Ему неловко, стыдно и горько, но лучше уж так, чтобы в последствие не было лишней боли. Некоторое время Хёкдже просто стоит, внимательно рассматривая Донхэ, пытаясь понять причину его поведения. Он и сам, очевидно, расстроен, но всеми силами старается это скрыть, поэтому улыбается и, легко помахав, разворачивается, чтобы уйти. - Увидимся в офисе. - До завтра, - Донхэ кивает и, глядя в спину Хёкдже, проклинает себя. На завтра ему уже выписано именное приглашение в ад, и самовольное одиночество в этот момент, пожалуй, ничем не лучше причиненной боли.