Истинный директор

— Но, Дамблдор! Подумайте еще раз, прошу вас! Не стоит торопиться с такими решениями, — уже минут двадцать местный министр магии Фадж уговаривал меня не оставлять пост президента МКМ. С Визенгамотом почему-то он согласился сразу, но вот тут верил, что я «одумаюсь». — Я уже все давно решил, министр. Я не успеваю с делами школы, возраст даёт о себе знать. Поймите, занимать такие высокие и ответственные должности одновременно сложно, — видя, что Корнелиус собирается меня перебить, я продолжил уже с нажимом. — Это моё дело, вас это никак не касается. Я всего лишь попросил подготовить все документы, но если это так сложно для вас, то я сам все сделаю. Мужчина поджал губы, но уверил меня, что все сделает. Я же решил поговорить с ним о том, о чем, собственно, и собирался. — Итак, раз уж мы все выяснили, то давайте поговорим о школе. К моему огромнейшему сожалению, бюджета, выделяемого отделом образования, не хватает для найма новых учителей. Одна только Минерва Макгонагалл занимает целых три должности! Это недопустимо, с такой нагрузкой она не успевает уделять должное внимание своему факультету, о чем не раз говорила мне. Я не могу нанять нормального учителя истории, этот предмет, только вдумайтесь в это, преподаёт призрак! — возмущённо сказал я, смотря как мрачнеет министр. — Но я же не могу… — Хогвартс — единственная школа волшебства в Великобритании! — перебил я его. — Разумеется можете! Давайте разберёмся сколько и на что уходит. — Давайте, — обреченно сказал Корнелиус.  — В год на зарплату учителям выделяется 25 000 галлеонов. Из еды закупается в основном только крупы, мясо, соль и другие специи, остальное растёт в теплицах, то есть еда Хогвартсу обходится примерно в 1200 галлеонов. Ингредиенты для зелий покупаются школьниками, ингредиенты для больничного крыла растут в теплицах, но некоторые зелья закупаются готовыми, на что уходит 130 галлеонов в год. Домовики работают бесплатно, завхоза я собираюсь уволить, а его обязанности передать домовым эльфам и часть взять себе. Далее, я получаю в год 1800 галлеонов. Лесничий в год получает 940 галлеонов. 29 070 школа тратит на все, а 29 100 в итоге в год даёт Министерство единственной школе магии в стране. Мне едва ли удаётся сводить концы с концами. — Но это немаленькие деньги! Поймите, Альбус, бюджет не резиновый, школе и так выделяют достаточно… — Достаточно для чего?! Мётлы в ужасном состоянии — я боюсь детей на них сажать, в классе Зельеварения требуется замена столов, мне нужен секретарь, который будет всегда под рукой, а не на лекциях или за проверкой эссе. Нужен нормальный учитель истории, а не призрак, также я не могу нанять квалифицированного преподавателя ЗоТИ, приходится обходиться дилетантами. Нужен ещё один учитель Зельеварения, Северус уже пять лет мне пишет прошения, потому что не успевает вести продвинутые зелья, обычный курс и готовить некоторые сложные зелья для больничного крыла, с которыми Поппи не справляется! Даже если я уберу Прорицания, то мне все равно не хватает денег на найм учителей. В Шармбатоне даже есть учитель танцев! А я не могу нанять учителя истории! В Дурмстранге преподают тёмные искусства, самооборону, есть уроки выживания! Почему их бюджет позволяет все это, а бюджет Хогвартса — нет? — Да почему вы решили поменять все сейчас?! — не выдержал моего напора министр. — Денег в бюджете мало… — А где эти деньги? Как налоги с предпринимателей брать — так пожалуйста, а как эти же налоги отдавать на нужды школы, так нет? Вы не платите ни пенсии, ни пособия сиротам и малоимущим, армии у нас нет, так куда уходит бюджет? — На Аврорат, Мунго и Хогвартс. Азкабан тоже надо содержать. Вы же верховный чародей Визенгамота, Дамблдор, вы должны понимать на что. Я не смогу выделить больше 30 000 на Хогвартс. Я тяжело вздохнул. Сделать образование платным — не выход, не всем хватит денег. Может, полеты убрать? Тогда проблема метел решится, да и Трюк платить не надо будет. Магловедение я и сам могу вести. Прорицания никому не сдались, полный бред этот предмет. Так что в итоге получается? Роланда и Трелони получают в месяц по 95 галлеонов, в год в сумме — 2280. Если эти два предмета я уберу, а бюджет увеличится до 30 000, то в итоге 3210 галлеонов останется. На учителя истории, если ему платить 150 галлеонов в месяц, хватит и даже останется. Можно будет нанять секретаря и освободить Минерву от этого, заменить столы в классе зелий. Вот на последнее я тратиться особо не хочу — Северус хочет мраморные, а это чертовски дорого. — Хорошо, пусть будет 30 000 галлеонов, — наконец сказал я. Фадж, как мне показалось, даже облегченно выдохнул. Попрощавшись с ним, я задумался. Полеты отменять не стоит — многим это не понравится, да и нужны они. Маглорожденных нужно обучить хотя бы держаться на этой чертовой деревяшке. Но жаль, что нет физической культуры. Может, как-то переделать урок полетов? Хм, а это идея… Живот заурчал, будто намекая, что я в последний раз ел часов пятнадцать назад перед сном. Я приказал эльфу принести мне обед. За прошедшие две недели они мне уже не кажутся такими жуткими, а наоборот — очень полезные создания. Да и готовят восхитительно. Не успел я закончить с жареной картошкой, как в открытое окно залетел филин. Письмо он принёс от совершенно неожиданного человека. Николас Фламель. Письмо, если отбросить всякие витиеватые обороты и воду, было просто возмутительным. Нет, ну как этому идиоту пришло в голову просить меня спрятать в школе Философский камень?! Да это все равно что открыть двери школы всяким маньякам и ворам. И почему Николас так уверен, что ему не откажут? Да он даже в ячейку уже положил камушек и ключ от ячейки с письмом прислал. Я уже собирался писать гневный ответ, как в дверь постучали. Вошёл ко мне довольно молодой мужчина в тюрбане и поздоровался. Я ответил тем же и предложил присесть. — Я в-вернул-лся, проф-ф-ес-сор. В-вы п-п-писали, что хот-тите, чтоб-бы я зан-нял должнос-сть преп-подават-теля ЗоТИ, — заикаясь, произнёс он. — Ох, совсем стар я стал, — протянул я, чтобы отвлечь его. Кто это? Как заика может вести урок? Нет, это просто недопустимо! Его не будут слушать дети, да и чтобы понять его речь приходится напрягаться. А ЗоТИ — это не полеты всякие, экзамены по этому предмету сдают многие. Нет, однозначно нет. — Нет, мальчик мой, — не зная его имени, сказал я первое, что пришло в голову и чуть не рассмеялся. А что, очень милое обращение. — Я уже нанял преподавателя, так что прости, но вакансия занята. Никаких контрактов мы же не заключали? — мужчина почему-то побледнел, но головой помотал. — Ну вот, раз нет контракта, то и помочь я тебе не могу, преподавательский состав укомплектован. Весь бледный, даже посеревший, он поднялся и не попрощавшись, вышел из кабинета. Так, а почему это всякие левые люди по школе шастают? Я призвал эльфа и приказал выпроводить гостя, а также докладывать, если кто-то вошёл в замок. Не хватало мне тут гостей незваных. Я написал Фламелю письмо с отказом и просьбой камушек из ячейки забрать. Если так хочется умереть, то меня в это втягивать не нужно. Школа — не место для хранения таких вещей! Ключ тоже положил в конверт, мне такие подарки даром не сдались. Вот в чем я нуждаюсь, так это в учителях. Необходимо ещё контракт этой Трелони посмотреть. Вот уж давно я так не мучился с подбором и увольнением персонала. В обычном мире все так прекрасно устроено: никто без диплома не имеет право преподавать, есть тысячи высших учебных заведений, из которых выпускаются квалифицированные, пусть и неопытные, преподаватели. А здесь что? Любой идиот может стать учителем, лишь бы Хогвартс закончил. Ну разве не бред? Чему может научить студентов человек, сам знающий не больше их? Но такие здесь законы и порядки. И пусть на глобальном уровне я поменять ничего не могу, но в этой школе постараюсь. А пока нужно найти контракты с учителями. Нашёл я их в этом хламе только через полчаса. Потом отвлёкся на кормление феникса. Такого красавца отпустить на волю просто нереально, да и привязался я к нему. Он родился у меня на глазах, если можно так сказать. Контракты же оказались самые обычные, разорвать их может как наниматель, так и нанимаемый, нужно только Совет Попечителей поставить в известность. Кстати о них. Как оказалось, этот самый Совет не что иное, как некий «орган» контролирующий действия директора. Они смотрят, чтобы деньги, выделяемые школе, уходили именно на её нужды, также они имеют право вносить корректировки в школьную программу, но только если эти корректировки одобрят в отделе образования. И самое главное — они могут отстранить директора от должности, если посчитают, что его действия вредят ученикам. В принципе, для школы-интерната это очень важный орган. Мало ли какой душевнобольной занимает пост директора. Но и мороки лично мне с ними будет достаточно, потому что все те нововведения, которые я собираюсь ввести, попечители должны одобрить. Поэтому скоро я собираюсь созвать Совет Попечителей и обсудить все это, но сначала мне нужно все эти мысли расставить по полочкам. И неплохо было бы поговорить со своим замом, она должна быть в курсе всего того безобразия, который я тут собираюсь натворить. Минерва как раз должна вернуться через пять дней. Надо уже первокурсников за покупками вести, а то помню я, как пришёл ко мне Гораций Слизнорт… Мать его даже впускать не хотела, уж очень странно он нарядился. Я откинулся на спинку кресла и с удовольствием провёл рукой по волосам. Их все же пришлось подстричь, да и бороде досталось. Но так даже выгляжу более респектабельно. Я уже сочинил целую историю о том, как поджег случайно волосы, когда перемещался камином в Министерство. А на самом деле просто сходил в обычную парикмахерскую. А пока время расспросить эльфов, как там продвигается работа. Количество магов значительно увеличилось, и получается, что в одной комнате ютятся пять-шесть человек, поэтому я прошелся по гостиным и приказал эльфам очистить свободные комнаты от хлама и распределить мебель так, чтобы в одной комнате было максимум три человека. Также я пересмотрел питание. На мясо уходило много денег, да и приема пищи всего три раза в день было мало для растущих организмов, поэтому я ввёл полдник, добавил в рацион больше овощей и выпечки. Зелень в теплицах растёт, на неё школа не тратит ничего, эльфы сами за всем ухаживают. Курятник в школе есть, даже пара коров имеется, так что пусть дети едят чаще, им полезно. Эльф появился с хлопком и преданно уставился на меня своими огромными карими глазами. — Все отлично, директор, сэр! Мы почти закончили, сэр, осталось только кровати и тумбочки перенести, — тут же отчитался он. — Быстро, молодцы. А куда дели весь хлам? — В Выручай-комнату, сэр! — захлопал глазищами домовик, а я поперхнулся слюной. — Она существует? — удивленно спросил я, откашлявшись. Домовик затрясся, но кивнул, а потом и перенёс к этой самой комнате. Точнее, к стене. — Нужно три раза пройти мимо этой картины, — он указал на холст с троллями, дубасящими кого-то, — и думать о месте, где можно все спрятать. Я следовал его указаниям, и в стене появилась кованая двустворчатая дверь. — Идём со мной. И позови ещё десяток эльфов, — приказал я лопоухому созданию, видя горы хлама за отворённой дверью. Эльф подчинился, и через секунду я в компании одиннадцати домовиков разбирал завалы вещей. Нашли мы за каких-то двадцать минут много всего, начиная от дырявого носка и заканчивая колье из розовых бриллиантов. Бюджет школы резко взлетел на пару миллионов галлеонов, подумал я и начал заклинанием сортировать вещи. Через полчаса призвал подкрепление в количестве сорока домовиков и спокойно работал минут пять, пока один из них не заверещал и не подбежал ко мне со слезами на глазах. — Плохая вещь! Тёмная, плохая! — без остановки повторял он. — Какая вещь? О чем ты? Как плохая вещь? В школе для магов плохая вещь? — не успел я даже моргнуть, как началась массовая истерика. Все присутствующие домовые эльфы верещали, выкручивали себе уши, бегали по комнате и панически кричали. — Тихо! Молчать всем! — со всей мочи крикнул я. Домовики замерли на месте и со страхом посмотрели на меня. Господь милосердный, дай мне терпение. — Принеси мне эту плохую вещь, — приказал я зачинщику всего этого балагана, — но не трогай её, левитируй. Через секунду передо мной парила одна из самых дорогих и разыскиваемых реликвий волшебного мира — диадема Ровены Рейвенкло. Я бы её не узнал, если бы не видел такую же диадему на голове статуи Ровены в гостиной её факультета. — И вы утверждаете, что она опасна? — спросил я у притихших эльфов. Все как, один, закивали. — Тогда перенесите её и меня в мой кабинет и продолжайте сортировать вещи. Если найдёте ещё что-то опасное, то переносите ко мне, — они закивали. Я же, будучи уже в кабинете, поплёлся к камину вызывать авроров. Если вещь такая тёмная, что эльфы чуть ли не померли от страха, то в школе этой штуке делать нечего. Объяснив волшебнице, которая ответила на мой «звонок» по камину, в чем дело, я отошёл к столу и заметил новые вещицы. Какой-то меч с гравировкой, шкатулку, усыпанную розовым жемчугом, несколько перстней. Не успевал я осмотреть одну вещь, как появлялось ещё. Такими темпами к приходу авроров у меня на столе места не останется! Я с раздражением почувствовал как начала болеть голова. Через примерно тридцать секунд появился эльф и заявил, что пять волшебников вошли в территорию школы. Он же перенёс меня ко входу в замок. Я встретил трёх авроров и двух людей, укутанных в мантию чуть ли не до ушей. Мы направились в мой кабинет, и по пути я рассказал суть проблемы. — То есть дело не только в диадеме? — удивленно спросил один из работников Отдела тайн. — Нет, не только. Оказывается, Хогвартс полон всяких опасных вещей. По крайней мере, эльфы уверены, что они опасны, — пожал я плечами. — Знаете, директор, я вас даже не узнал, — признался один из авроров. — Вы летом всегда так ходите? — Нет, просто поджег случайно бороду и волосы, а мои мантии к новому образу не подходят. В сто десять лет хочется чего-нибудь нового, знаете ли, — пожал я плечами, с улыбкой смотря на молодого человека. — Как отрадно видеть, что выпускники Хогвартса не забывают своих наставников. На каком факультете вы учились? — Хаффлпафф, директор. Меня зовут Джон Гэриссон, — ответил мне смущенный парень. Мы дошли до горгульи, которая сразу открыла проход, так как на лето я убрал пароль. Пока поднимались по лестнице, у меня нарастало в груди плохое предчувствие. Войдя в кабинет, я чуть было не схватился за сердце. Весь стол и пол вокруг него был завален всяким барахлом! Мой кабинет, который я сам с таким трепетом убирал от всякого хлама, теперь похож на склад музея! Господи, за что мне это?! — Это все — опасные вещи? — обескуражено произнёс один из работников Отдела тайн и принялся колдовать над этой свалкой. — Ого, да тут столько старинных вещей! Мерлин, да на перстне проклятие лишения разума! — Вот именно! Представляете, если бы кто-нибудь из детей надел бы его? Это нужно срочно унести из Хогвартса! — сказал я. — Так что, будьте добры, поторопитесь. — Хорошо, вы правы, директор, — кивнул другой из Отдела тайн. — Но давайте сначала мы изучим диадему. Я кивнул и левитацией поднял украшение с полки. Её начал изучать и накладывать заклинания маг, а авроры приступили к делу. Ох, чувствую, долго мне ещё со всем этим возиться. — От неё несёт тёмной магией, но я не могу понять, что это, — через некоторое время признался маг, закончив пытать несчастную диадему. — Так что с этим разберёмся в Отделе тайн. — Хорошо, лишь бы эта штука была подальше от школы, — кивнул я, продолжая помогать аврорам. Мы расставляли на полу вещи, они фотографировали их, потом описывали и складывали в чемодан с расширенным пространством. Не успевали мы закончить с одной партией, как ушлые домовики приносили ещё. — Такое ощущение, что у меня не школа, а склад проклятых вещей! — проворчал я. — А откуда они, говорите, все это приносят, директор? — поинтересовался Джон. — Да оказывается, что Выручай-комната на самом деле существует, и весь хлам с самого основания школы домовики складывали там, — на моё откровение кто-то от души матернулся. — Вот и я так подумал, когда узнал об этом сорок минут назад. Там просто горы всего, сейчас полсотни домовиков разгребают завалы и сортируют вещи. Другой аврор поинтересовался: — А что будет с вещами без проклятий? Я даже растерялся немного, потому что совершенно не подумал об этом. Действительно, с ними нужно что-то делать, не перенесём же мы их обратно в Выручай-комнату. Не зная, как быть в этой ситуации, решил связаться с министром. Пусть зовёт всяких оценщиков или кто там занимается кладами. Я тут никого не знаю, кроме него. Корнелиус пришёл быстро. Мы с ним и одним из авроров пошли к Выручай-комнате, двое моих гостей с открытыми ртами смотрели на кучку драгоценностей и горы неразобранного хлама. Меня же повеселил холмик носков ростом с меня. Очистив этот мусор заклинанием «Эванеско», я приказал всю разбитую мебель, не поддающуюся починке, сжечь, учебники и книги сложить в пустом кабинете на третьем этаже, рядом же оставить волшебные палочки, все непригодные котелки выбросить, а пригодные — сложить в классе зелий. Целые плакаты, картины, одежду и обувь по моему приказу перенесли в ещё один пустой класс на третьем этаже. Фадж к концу моих указаний пришёл в себя и схватился за голову. Я призвал сюда всех свободных домовиков и ввёл их в курс дела. Теперь целая армия ушастых созданий работала в одной огромной комнате, разгребая тысячелетнюю свалку. — Что будем делать, министр? — спросил я Корнелиуса, когда мы вернулись в мой кабинет. — Я понятия не имею, Альбус, — сипло сказал он. — Может, адвоката спросим? — я кивнул. Адвокат, может быть, немного разъяснит ситуацию. — Я использую камин? — Да, конечно. Может, чаю? — спросил я всех присутствующих. Мужчины согласились, и один из эльфов отправился на кухню. Адвокат объяснил следующее: клад будет считаться кладом, если найденный предмет или группа предметов не имеют собственников. В противном случае предмет после установки собственности возвращается хозяину. Как определяют собственность в волшебном мире? По подписям, гербам рода или семьи, ведь ценные вещи в магическом мире, в основном, принадлежат либо магам из старинных семей, либо гоблинам. Это в Великобритании, разумеется. Если же предмет «ничейный», то в данной ситуации он переходит государству, то есть Министерству, а половину его стоимости дают нашедшему этот предмет. Но у нас тут ситуация… неординарная. Все это богатство нашёл не я, а домовые эльфы Хогвартса. Они принадлежат не мне, а Хогвартсу. Но ведь я тоже сделал своеобразный вклад в находку этого «клада», так что я получу четверть стоимости всех этих предметов. А четверть получает школа, половина всей суммы отходит в казну, а там уже делится между магическим миром и маггловским. Я не горел желанием получать эти деньги… Счёт в банке у меня приличный, так как Альбус занимал столько лет три поста, а с пятьдесят пятого жил в Хогвартсе, не тратя деньги ни на что, кроме одежды и всякой мелочи типа конфет. И не стоит забывать, что у него есть патент с чем-то связанным с кровью драконов. Я тратиться ни на что особое тоже не собираюсь. Семьи у меня нет и не планирую, так что эти деньги мне совершенно не нужны. Пусть все лучше останется школе, тогда упразднять предметы нужды не будет, наоборот, я смогу ввести другие предметы. — Ну если вы в этом уверены… — выслушав меня, сказал адвокат. — Тогда половина суммы перейдёт непосредственно на счёт школы. Хотя я удивляюсь вашим словам, директор, — он покачал головой. — Повторить ваш поступок сможет ничтожное количество людей со всего мира. Не знаю, говорит это о том, что вы столь мудрый и сильный человек, или же о том, что вы легкомысленный. Вместо этого слова у него на языке явно вертелось «идиот», но мужчина сдержался. Я же улыбнулся. — С возрастом приходит понимание, что деньги — всего лишь деньги. Тех денег, что я зарабатываю, мне хватает, а заботиться и думать мне не о ком. Все, что у меня есть — это Хогвартс. Адвокат задумчиво смотрел на свои ногти, а Корнелиус — на меня. — Знаете, Альбус, я всегда задавался вопросом, почему у вас нет жены и детей. Я задумался. У меня и правда никогда не было ни детей, ни любимой женщины. Пару раз я спал с ними в молодости, но понял, что мне это не интересно. Была мысль о нетрадиционной ориентации, но нет, мужчины меня привлекали ещё меньше, чем женщины. Нет, мне нравятся люди, я люблю общаться с ними, разговаривать, проводить время, но не более. Наверное, я просто асексуален. — Меня совершенно не интересует эта сторона жизни, Корнелиус. Сколько себя помню, я всегда был занят чем-то. Учеба, преподавание, научные работы, директорство… Это все мне нравится намного больше чем то, что подразумевается под словом «семья». Молчание нарушил Джон: — Никогда бы не думал, что услышу такие слова от директора, адресованные министру. Я не смог сдержать смех. Адвокат и Корнелиус тоже посмеялись, а аврор залился краской до самых корней своих густых русых волос. — Слушайте, а никто не знает кого-нибудь подходящего на должность профессора истории и профессора ЗоТИ? — решил я воспользоваться ситуацией. Людей тут много, может и повезёт. Оказалось, адвокат знает подходящего человека. Только учитель ЗоТИ из Америки, но я решил, что так даже лучше. Мои нововведения ему будут безразличны. Не став тратить время, я написал Крису О’Нилу. Профессора мне очень нужны. Часы пробили семь вечера. И это с учётом того, что вызвал я авроров в три часа. Четыре часа мы тут горбатимся с эльфами, а не сделали даже половины дела! — Так дело не пойдёт, — покачал я головой, — давайте вызовем ещё людей из аврората и оценщиков. К первому сентября этот завал мы должны разобрать, этому добру в школе не место. Министр кивнул, я дал разрешение всем пользоваться камином, так что оценщики и еще толпа разного народа со всякими инструментами и прочими атрибутами через двадцать минут вовсю работали в Хогвартсе. Почти все наперебой здоровались со мной и делали комплименты «новому образу», справлялись о здоровье и говорили, что скучают по Хогвартсу. Со всей этой организованной и знающей своё дело толпой работа пошла быстрее.

***

Откладывать этот разговор дальше было нельзя. Мне нужно разрешение Попечителей на эту «революцию» в Хогвартсе. К тому же они должны быть в курсе всех этих событий сейчас и от меня, а не в газетах через год. Так что на следующий день я, министр и Совет Попечителей в полном комплекте сидели в моем кабинете, освобождённом от всего лишнего, и обсуждали сложившуюся ситуацию. Я спокойно объяснил ситуацию и разъяснил свою точку зрения. Попечители, в целом, спокойно отнеслись к моим предложениям, даже поддержали и обещали помочь с метлами. Миссис Шелби, женщина лет пятидесяти, даже предложила открыть кружок танцев и готова была взять на себя управление им. Её не только поддержали, но и внесли свои предложения. Было решено открыть кружок танцев и секцию фехтования, руководителями которого вызвались быть мистер Фоули и мистер Паркинсон. Мистер Малфой и миссис Флинт обещали укомплектовать фехтовальщиков инвентарем. Закончив обсуждение школы, мы перешли на не менее актуальную тему — Выручай-комната. — Возможно ли полностью закрыть к ней доступ от студентов? — слово взял мистер Малфой. — Сейчас занимаются ее изучением. На данный момент нам известно только то, что это некий пространственный карман, связанный со всей школой, но как он работает и удастся ли его запечатать, не повредив другие чары замка — неизвестно, — я с сожалением вздохнул. — Это действительно очень важный вопрос, и исследовательская группа, работающая на данный момент с комнатой, как раз занимается этой проблемой. Я перекрою все пути к башне и поставлю соответствующие чары, но, как вы понимаете, это временные меры. Скоро, я уверен, этот вопрос решится. Дальнейшее обсуждение протекало почти без моего участия. Члены Совета, почти все пожилые и влиятельные богатые люди, с удовольствием обсуждали проблему, делились мнением и даже пришли к выводу, что могут помочь с идентификацией барахла Выручай-комнаты, подняв свои семейные архивы. Разошлись мы спустя два с половиной часа довольные друг другом и плодами нашей дискуссии.