Из пешки в Королевы

Их страданиям конца и края нет. Никто не знает, как так получилось, и никто не знает, когда это кончится. В Хижине Чудес стоит немая тишина. Лишь изредка кто-нибудь, у кого еще остались силы, прошаркает на кухню и нальет в кружку пустую сырую воду, сделает несколько глотков, чтобы хоть как-то утолить в сводящем спазмами желудке. Никому не хочется лишний раз тратить энергию на диалоги и пустые телодвижения. Все только и ждут, когда умрут от натиска судьбы. — Диппер, иди передохни, ты уже несколько недель не выходил наверх. Я слышала, что летучие глазыши уже какое-то время не появлялись около Хижины, — Венди тихо прошла в полутьме подвала к столу, где на руках от усталости спал парень. Девушка усталым взглядом оглядела печальную картину, свидетельницей которой она становилась каждый божий день, начиная с момента Странногеддона. Ей было особенно больно смотреть, как терзает себя Диппер и при этом никак не способствует делу. Не спит, не ест, при это пытается тянуть на себе непосильную ношу, дядь, ее и всех остальных. Его лицо настолько похудело, что глаза стали неестественно большими, оленьими. Болезненность нынче сопровождала всех без исключения. — Никакого отдыха, пока эти гады не передохнут до последнего. И я начну с Билла. — Ты слишком сильно замахнулся, дружище. Если мы не смогли вытащить Мэйбл, значит, Сайфер изрядно постарался. Скорее всего, мы ее больше не… — Не сметь! — прервал Кордрой Диппер, ударив кулаком по столу. — Не сметь сомневаться в благоразумии моей сестры! — Ох, Диппер… — вздохнула Венди, собираясь уходить, — куда больше я волнуюсь о твоем благоразумии…

***

Старшие Пайнсы были одними из единственных, кто пытался не опускать руки. В эту ночь, воспользовавшись возможностью, они ушли за продовольствием. В Хижине полно голодных, уставших и обессиленных существ, которых надо кормить и поить. Сами они этого не могут сделать, а они на свою голову вызвались быть главными. Им так не хватало огонька, который был у Мэйбл, ее задора и оптимизма. Но больше всех его не хватало Дипперу — брату-близнецу. Каждую ночь на протяжении трех лет его преследовали кошмары, боли в голове и путаные мысли. Чувство вины вызывало спазмы в желудке. Он чувствовал, будто что-то потерял. Какую-то частичку себя, жизненно важный орган, без которого ожидает только скоропостижная смерть. В свои шестнадцать лет у Диппера уже виднелась межбровная морщинка. Венди, одна из немногих нашедшая в себе крохи эмпатии после всего пережитого, старалась поддерживать Диппера. Она тоже потеряла подругу, хотя не говорила этого вслух, но считала, что навсегда. Кроме того, Венди пришлось попрощаться и с некогда крепким здоровьем. С каждым походом в город, лес или на озеро ей становилось все хуже и хуже. Климат, созданный не под людей, совсем плохо сказался на ней, особенно на ее легких. Девушка исхудала, появились мешки под глазами, хронический кашель и еще букет побочных эффектов. Диппер прекрасно понимал, что если не предпринять что-то, то он лишится еще одного друга. Еще одну потерю он не переживет…

***

Тишина. Тусклый свет. Глухие шаги. Дверь открывается и быстро закрывается. Мэйбл парит в белой пустоте, раскинув руки и ноги в стороны, как морская звезда. Последнее время она даже глаза не открывает. Ее душа полностью потеряна где-то в пучине тьмы, а в голове пустота, потому что там давно все вывернули наизнанку. — Звезда, я пришел, встречай, — раздался эхом самодовольный голос. — Уходи, я устала, — одними бледными губами прошептала Мэйбл, но этого было достаточно, чтобы расслышать. — Ты ни черта не делаешь. От чего ты устала? — демон сел в парящее кресло вальяжным движением. Мэйбл не отвечала, но Билл ожидал ответа. Поэтому ей пришлось открыть рот и сформулировать короткий ответ. — От тебя. — Смеешь мне дерзить?! — демон подошел к ней и резко схватил за кисть. Мэйбл открыла глаза. Она уже не видела нужды создавать вокруг себя мир иллюзий, но покидать его не особо хотела. Пайнс чувствовала перемены в себе, но пока не поняла какие. Билл напротив: с удовольствием творил с городом все, что ему вздумается, и поскорее хотел поменять пейзаж на какой-нибудь мегаполис, вот только была одна большая загвоздка… — Хотя чему я удивляюсь? Тебе шестнадцать. Гормоны, юношеский максимализм, протесты, бла-бла… — Не ври, мне скоро только почти тринадцать, — Мэйбл вырвала руку, но глаз не закрыла. Демон усмехнулся. Естественно. Иначе она думать не могла. В сфере нет ощущения времени, а Мэйбл слишком глупа, чтобы заподозрить неладное. Для нее прошло всего лишь три дня, а для остальных — три года, и она не хочет это принимать, не хочет слушать Билла, даже когда он говорит ей правду. Она просто не верит. Не хочет. А если сделает это, то ей придется признать, что она эгоистично бросила свою семью на съедение демонам на три гребаных года. И пока они играли в игру на выживание в реальном времени, она позволяла себе не делать целое ничего. Принять такое не каждый человек способен, тем более ребенок, тем более тот, который привык, что это все вокруг в ответе за него, а не наоборот. Билл вальяжно прошелся туда-сюда в лакированных туфлях. Поначалу его человеческая оболочка смущала, но очень скоро Мэйбл привыкла к ней. К сожалению, она не понимала, что этот привлекательный облик позволял Биллу получать еще больше наслаждения от мучений пленников. Так что лицо он выбирал себе с умом. Пшеничные волосы, приятные, но не смазливые черты лица, проницательные глаза. В общем, во внешности все было идеально. Образ Билл шлифовал одеждой, всегда идеально чистой и глаженой. Белая рубашка, черные джинсы и желтый фрак — любимый образ. За столько лет Билл довел свою внешность до идеала, который безоговорочно нравился людям на подсознательном уровне. Ведь от приятного внешностью человека никогда не ждешь, что он начнет ломать тебе кости и вырывать внутренности голыми руками. Шок и звериный страх только подзадоривали Билла еще больше. Демон щелкнул пальцами, и Мэйбл упала на воображаемый пол, но боль была вполне реальная. Девушка поморщилась. — Неприятно, да? — Нет. — Сегодня тебе не терпится вывести меня из себя, вижу, маленькая дрянь. Билл присел к ней на корточки и удивительно нежно убрал прядь волос со светлого личика, потом, взяв ее подбородок пальцами, он грубо сжал его. Мэйбл секунду морщилась, а потом прикрыла глаза, наслаждаясь теплом ладони. — Тебе одиноко, да? — Билл наклонил голову набок. Пайнс молча закивала головой и зажмурила глаза, чтобы не заплакать. Ей было ужасно одиноко в мире, где не было никого, даже самого маленького собеседника, друга, который поймет ее, пожалеет, обнимет. Билл все-таки был врагом. До сих пор. Несмотря ни на что. Но кроме него никого другого живого не было. Поэтому волей-неволей иногда он менял статус в глазах Мэйбл. — Ты чувствуешь себя нелюбимой, забытой? Тебе кажется, что жизнь теряет смысл? Билл погладил большим пальцем ее пухлую нижнюю губу. Ох как ему нравилось играть с ней, вертеть, крутить, измываться, втираться к ней в доверие, а потом подрывать его. А она все та же. Будет доверять, ломаться, снова доверять и снова ломаться. И так до бесконечности. — Спешу тебя заверить: так и есть. Ты никому не нужна, — он медленно провел по щеке Мэйбл три одинаково ровных царапины и встал на ноги. — Все забыли про тебя, выкинули тебя из своей жизни. Ты — мусор. Иначе почему ты все еще здесь? Билл отпустил ее и встал на ноги. — Нет, не уходи! — девушка перевернулась на четвереньки. — Пожалуйста, не оставляй меня! Я не буду больше злить тебя! Билл даже не обернулся, игнорируя ее мольбы. Все происходящее нравилось ему от и до. Ему нравилось унижать Мэйбл, нравилось, что вместе с ненавистью она испытывает влечение к нему, привязанность, надеется, что однажды он перестанет обижать ее. Психологическое насилие недооценено, потому что душевные раны не заживают никогда. — Билл! Сукин ты сын! Гад треугольный! Подонок! Почему ты всегда бросаешь меня?! — в истерике кричала она. — Чтоб ты сдох, мерзавец! Мэйбл материализовала помидор (все-таки это пространство принадлежало именно ей) и швырнула его в спину Билла, четко попав в левое плечо. Демон остановился. Ну вот, он вывел ее из равновесия, а она ответила ему тем же. Чего же он еще хотел? — Если не успокоишься, я вырублю тебя. — Да пошел ты нахрен! Сайфер вмиг оказался рядом и с размаху ударил Мэйбл куда-то в губу, не смертельно, но ощутимо сильно. Она упала, как тряпичная кукла, ненадолго потеряв сознание. Все-таки Мэйбл любила нагонять драму там, где это излишне. Хотя нет, в этот раз она отключилась по-настоящему. Билл, ухмыляясь, нагнулся, чмокнул ее в окровавленные губы и исчез.

***

— Мэйбл! — закричал Диппер и свалился со стула. Холод дощатого пола постепенно привел в чувства: он дома, в безопасности; Мэйбл — нет. — Ты чего, малец? — Стэн помог ему подняться на ноги. — Да… — отмахнулся юноша, — опять кошмар приснился… Да уж, кошмары ему снятся чаще, чем он видит лица друзей, хотя спит он еще реже. Наверное, потому что жизнь и есть настоящий кошмар наяву. — Тебе надо почаще спать и есть, — мужчина поставил перед парнем банку консервов. Отдельная ненависть к этим рыбным консервам, от которых блевать тянет только от одного взгляда на них. Уж лучше опухнуть с голоду, казалось Дипперу, чем съесть еще одну ложку этой дряни. Но каждый раз он приходил к выводу, что это поможет ему выжить. И только так он сможет спасти сестру. Если он будет гнить в земле, шанс, что Мэйбл выберется, превратится из микроскопического в наноскопический. — Если я буду так и дальше жить, то стану как все остальные в этом доме — овощем! Я должен с пользой использовать свои силы, а не проживать остаток дней в безделье, ожидая, что однажды кто-нибудь спасет нас. — Полно тебе говорить об ответственности, — кряхтя, Форд спустился в подвал, — ты еще слишком юн. О таких вещах нам со Стэнли надо думать. Жить — дело молодых. — Не слушай его, Диппер. Мой брат в край сошел с ума, — шепотом заявил Стэн. — Я еще полон жизни. — Но не оглох! — громко сказал Форд. Диппер слабо улыбнулся. Вот, кто старается жить и шутить в такое время. Да, наверное, это единственное, что помогает ему сохранить рассудок. Как ни странно, старшие Пайнсы держались бодрее всех, и физически, и морально. Съев полбанки консервов с зажатым носом и запив это все сырой водой, Диппер решил проветриться. Снаружи всегда легче думалось, приходила уверенность, ясность ума. Он обдумывал безумный план в очередной раз. Диппер откладывал достаточно долго, но его исполнение — лишь вопрос времени. Нужен лишь удачный момент. Нужно действовать, решительно и из последних сил. Даже если в последний раз. Он должен спасти сестру. Должен. Мэйбл сделала бы для него то же самое.

Продолжение следует…

⠀