Из пешки в Королевы

Диппер уже мог спокойно сидеть и даже вставать без боли в груди и спине. Осталась легкая хромота, несколько крупных шрамов на теле и огромная рана на душе, но в целом его организм почти пришел в норму за последние два месяца. Все семейство уделяло ему особое внимание, как когда-то уделяли Мэйбл около полугода назад. Форд полностью освободил от работы в подвале, несмотря на все возражения Диппера, Стэн и Пасифика заботились о хорошем питании и комфорте, а Венди буквально приросла к парню и чаще всего только и говорила: «Ты в порядке?» и «Может, что-нибудь принести?». Конечно, ведь она волновалась не меньше остальных. Даже намного больше. Ходила за ним по пятам, как призрак, вовремя подставляла руку, чтобы тот не упал, укрывала по ночам, расчесывала волосы, пока ему было сложно поднимать руки, даже какое-то время помогала одеваться. Правда, Пайнсу на втором месяце это жутко поднадоело, хотя в первое время он был очень даже доволен сложившейся ситуацией. Конечно, он понимал, что много значит для нее, но нельзя же постоянно преследовать (по-другому никак не назовешь) его. Последней каплей стал один случай…

***

Диппер стоял перед мутным косо повешенным зеркалом и намыливал неимоверно длинные волосы, которые в мокром состоянии были еще длиннее, чем в сухом кудрявом. Стрижка — последняя вещь, о которой стоило сейчас думать. Теми же мыльными руками он потянулся к стеклянному кувшину с водой, вместо которого должно было быть обычное жестяное ведро, и медленно ретировался к ванне, попутно разливая воду. В конце концов сосуд выскочил из скользких рук, упал и разбился. Конечно, Пайнс с намыленной головой и лицом мало что понял, пока не поскользнулся и не упал в осколки. Венди успела прибежать уже на звон разбитого стекла, но, увы, опоздала, чтобы предотвратить падение юноши. — Я же говорила, что помощь не будет лишней! — она откинула крупные осколки подальше, хотя Диппер уже порезался, пока ощупывал руками мокрый пол. — Все в порядке. Иди… — он, будучи уже раздраженным, действительно считал, что не нуждается ни в какой помощи. — Тут все вдребезги, еще и ты поранился. Предлагаешь мне уйти? — девушка почти без усилий поставила Пайнса на ноги. — Венди, выйди и дай мне разобраться со всем самому. Я полуголый в конце концов, — парень кинул на нее недобрый взгляд и ожидал, что она уйдет. Но она не ушла. Более того, она не собиралась уходить, пока не уберет все и не убедится, что Диппер в порядке. — У тебя кровь, — Кордрой небрежно, но с опаской взяла его руку и рассмотрела неглубокий порез с маленькими торчащими осколками. Он раздраженно высвободил руку и пошел прямо по осколкам к раковине. Повернувшись к Венди спиной, он выражал весь свой протест к ее нахождению в ванной. — Хватит вести себя, как ребенок, Диппер. Ты можешь занести инфекцию, и тогда я тебе точно не помогу. Девушка вытащила из-под ванны тряпку и осторожно смела воду с осколками и каплями крови как можно дальше, в кучку. Потом собрала остатки от кувшина в руку и, шумно вздохнув, вытянулась во весь рост. — Я принесу аптечку и еще воды. Без меня ничего не делай. — Я сказал тебе уйти… — Пайнс развернулся, грубо взяв ее за запястье. — Ты вообще меня не слышишь? Я сказал, что мне не нужна твоя гребаная забота! В печенках у меня твое «Я помогу»! Как же ты достала меня! Вечно таскаешься за мной, проходу мне не даешь, уже чуть ли не под дверью ночуешь! Какое тебе вообще дело до меня?! Ты… да ты просто жалкая эгоистка, делаешь это только для себя! Думаешь только, как утешить себя и свою совесть за то, что по твоей вине Мэйбл у Билла, а я чуть не сдох! Пока он в злости изливал свои необоснованные обвинения и оскорбления, попутно выдергивал из ее рук осколки и скидывал на пол. Венди прищурила глаза, молча выслушивая такие обидные слова, потом выдернула руку и, махнув длинной косой, скрылась за дверью. Диппер, тяжело дыша, проводил ее взглядом, подождал, пока хлопнет дверь, и сел на край ванны, вздыхая. Он чувствовал, что мог остановиться, что мог быть более мягким, но не сделал этого. Он даже не понял, с чего вообще сказал все это, ведь он никогда так и не думал. Возможно, потому, что ему больше некуда было выплеснуть свой гнев. Как известно, близкие нам люди получают больше всего боли от нас самих же. Юноша зачесал полумыльные волосы назад и прикрыл глаза. Дверь скрипнула, на пороге появилась Пасифика с ведром теплой воды и аптечкой. Ее грозный, хищный взгляд пал на него, и ему стало слегка стыдно, ведь на эту подругу он пока не злился. Да и на Венди было бы за что… — И что это было? — Норттвест осторожно заматывала руку Пайнса, которую предварительно промыла и намазала вонючей мазью. После она осмотрела его ступни, которыми он прошел по стеклу и даже не пискнул. Ногам повезло чуть больше, чем рукам. — О чем ты? — он до последнего делал вид, что все в порядке, но, может, хотел убедить не ее, а себя. — О том, что я слышала из кухни твою истерику, а потом видела слезы Венди. Знаешь, с тех пор как начался Странногеддон, она плакала только от физической боли, когда ей штопали бедро, когда ты чуть не погиб и сегодня. Ты обидел ее, парень, — Нортвест даже не подняла глаз, догадываясь, что Дипперу и так стыдно. — Ты назвал ее эгоисткой, зная, сколько она сделала для нас всех и для тебя в том числе. Как у тебя вообще язык повернулся обвинить ее в случившемся с Мэйбл? Отыгрываться на тех, кто тебя любит, не самая лучшая идея, Диппер. Прибереги свой гнев для Сайфера. — девушка встала, собирая все в аптечку. — Подумай об этом. Она потрепала его по голове и вышла, оставив Диппера наедине со своими мыслями.

***

Диппер долго сидел в комнате и размышлял о произошедшем утром. Ему было сложно признать свою вину даже не перед Венди, а перед самим собой. Он не мог отрицать, что за эти месяцы изменился: они все в какой-то степени изменились. «Повел себя как мудак…» — юноша вздохнул и зачесал волосы назад, сжав их в кулаках. Спустя несколько минут недолгих уговоров с совестью немного успокоиться, он поднялся с места и решил пойти поговорить с Венди. В конце концов она заслужила хотя бы знать, что Дипперу стыдно за весь этот бред, который он ей наговорил. Пайнс спустился на первый этаж, где была комната с ковром, которую разделяли все присутствующие женского пола, а их, как известно, было не так много. Он кротко постучался и зашел. Венди сидела, прижав к себе колени, и опустошенно смотрела в окно, делая вид, что все нормально. Когда место на кровати рядом с ней заскрипело от веса Диппера, она даже голову не повернула. — Венди, — он неуверенно произнес ее имя, — я не хотел. Нет, хотел. Оба знали, что он мог остановиться, но не стал. Девушка не повернулась. Как сидела неподвижно, так и осталась. — Я в порядке, — полушепотом наконец проговорила Кордрой. — Я знаю, что обидел тебя, — Пайнс осторожно отодвинул пальцами короткие пряди, чтобы заглянуть ей в лицо, и погладил по щеке там, где некоторое время назад были слезы. — Простишь козла, который заставил тебя плакать? — Я не плакала, — с какой-то обидой в голосе выдала Венди. Диппер добродушно улыбнулся, узнав старую добрую Кордрой. — Как знаешь, — он пожал плечами и неспешно взял ее руку, разворачивая тыльной стороной вниз. Девушка пристально наблюдала за действиями Пайнса, который медленно разогнул тонкие холодные пальцы, потом провел указательным пальцем по небольшим царапинам, которые образовались по его вине, а затем поднес ладонь к губам и несколько раз поцеловал. — Что ты делаешь? — Венди удивленно выгнула бровь, но руки не отдернула. Если бы не полумрак в комнате, Диппер точно заметил бы румянец на ее щеках. — Извиняюсь, поскольку мои слова не убедили тебя. Она едва фыркнула, ведь пускай, может быть, за ней и была доля вины, таковой себя не считала, но и злиться на Диппера тоже не могла по ряду причин. — Ладно-ладно, я верю тебе, — девушка погладила его по щеке и чуть коснулась влажных волос, нервно сглотнула, ведь именно его поцелуи она хотела ощущать на себе. Юноша широко улыбнулся, еще слегка придвинулся и закинул руку ей на шею, чуть придвигая Венди к себе. Она покорно склонила голову на его грудь и вздохнула. — Ты ведь знаешь — дороже тебя у меня есть только Мэйбл. Она молча согласилась, не требуя большего, нет, даже не смея. Кто она такая, чтобы просить Диппера ставить ее выше сестры? Правильно. Она Венди Кордрой, поэтому не позволит себе такого. Хотя, признаться, для нее Пайнс был всем, чего она в жизни не признала бы и не признает. Может, покажет своими действиями, или шепнет, когда тот будет спать, или скажет в шутку где-то между строчек, но прямо — никогда. Они молча просидели так около получаса, до тех пор пока Венди не задремала, а после не проснулась из-за зудящего в легких кашля. В последнее время он стремительно возрос в геометрической прогрессии, так что Кордрой постоянно откашливалась или прочищала горло. — Дыши ровно, — Диппер взял ее лицо за подбородок и слегка приподнял. — Вдыхай через нос, не торопись. В детстве бабушка болела всеми возможными заболеваниями легких, поэтому Пайнс хоть и отдаленно, но был знаком с некоторыми временными способами лечения, которые немного облегчают состояние. — Я в порядке, — Венди слегка вцепилась пальцами в его руку. — Ты всегда это говоришь, когда все совсем не в порядке. Парень всмотрелся в ее побледневшее лицо и поймал себя на мысли, что безумно хочет поцеловать ее. Вот прямо здесь и сейчас. Просто так. И даже был готов схватить за это оплеуху и выслушать целую тираду оскорблений в свой адрес. — Я сама могу решать свои проблемы, да и время такое, что некогда думать лишь о себе. — Ты постоянно трясешься надо мной, но никогда не позволяешь помочь тебе. Что ты за человек… Диппер покачал головой и слегка поцеловал Венди в холодные губы, буквально на несколько секунд. Он знал, что, возможно, его первая любовь никогда не ответит ему взаимностью, хотя ему лишь стоило всего лишь присмотреться получше. Девушка слегка нахмурилась и поднялась, но ничего не сказала. — Я пойду. Наверняка в подвале или на кухне есть срочная работа. Он кивнул. Венди просто ждала, пока Диппер сам все поймет, но… он так зациклился на мысли о том, что она никогда не примет его, что не замечал очевидного. В конце концов хотела, чтобы он не побоялся признаться ей в своих чувствах, несмотря на заведомый провал. Тогда Венди убедилась бы, что выбрала нужного человека: того, кто не боится поражения, но боится быть отвергнутым. Диппер почесал затылок, подумал о своем плохом поведении и решил спуститься в подвал, чтобы помочь и отвлечься от набежавших о Мэйбл мыслей. Сожалеть некогда. Иначе если будет слишком долго тянуть, то, возможно, не останется ничего, о чем можно будет сожалеть.