Shipping Oneshot

Краб Лонг Бао сомневался, что оказался бы здесь сегодня, если бы не угрозы Черепахового Желе переломать ему все конечности. Он подавил очередной зевок, пока оперный певец продолжал тянуть что-то о величии и мудрости Великого Нефритового Императора. Он так же молча поблагодарил его за то, что та высокая нота, которую Краб ожидал сейчас услышать, не прозвучала. Его уши и так вытерпели слишком много боли за одну ночь. – Краб, как ты держишься? Он перевёл безучастный взгляд с экстравагантных разодетых певцов на Лонг Бао. Его большие глаза моргнули, глядя на него. Дух выбился из своего привычного стиля, распустив свои бледные волосы и позволив им свободно лежать на плечах. Краб оцепенело думал про себя, что ему это идёт. – Ещё не заснул, – устало усмехнулся он, поправляя воротник своего официального костюма, который его заставил надеть Сливовый сок. Лонг Бао скривил рот, пряча недовольное фырканье. – Да едва ли. Я практически уверен, ты почти начал пускать слюни в прошлый раз. Он посмеялся. – Я почти справился. Но у Сливы получилось вернуть меня в сознание, к сожалению. – Я слышал какой-то шум, – пробормотал Лонг Бао и отвернулся обратно к сцене. Ему казалось, что опера только-только подходит к своей половине, но он уже чувствовал себя так, будто находился в душном концертном зале на протяжении нескольких веков. Это не казалось чем-то хорошим, особенно бессмертному Духу вроде него. Он взглянул на Лонг Бао. Без всех тех украшений для волос он выглядел не так по-кроличьи, как это было обычно. С одной стороны, было просто непривычно видеть его таким – как его светлые пряди раскинулись на его груди. И с другой – было какое-то странное чувство пустоты от того, что он больше не походил на кролика. Лонг Бао же смотрел на тяжело одетых певцов. Для простого зрителя он выглядел более заинтересованным в представлении, но Краб знал, что за морганием его глаз, лёгким подёргиванием пальцев и сутулой спиной таится та же скука. Тогда он принял решение. Накрыв ладонь Духа своей, он тихо сказал: – Пошли, Лонг Бао, свалим отсюда. – Сейчас? – брови Лонг Бао поднялись в удивлении. – ...Ты понимаешь, что мы всё ещё рядом со Сливой? – Не думаю, что он заметит. Он... полностью сосредоточен на представлении. Они оба взглянули на мужчину. Он так пристально разглядывал сцену, что, казалось, мог своим взглядом прожечь дыру в декорациях. Краб топнул ногой по полу. Слива даже не моргнул. Он повернулся обратно к Лонг Бао. – Он знает, что мы не хотели приходить. Так что давай сделаем ему одолжение и смоемся отсюда. Лонг Бао выглядел так, будто хотел возразить ему, напомнить, что они не могут повести себя так грубо и так кинуть человека, что они не смогут покинуть этот огромный оперный зал, и что Желе угрожал им, призывая вести себя хорошо. Но после тяжёлого вздоха всё испарилось. – Я думал, ты никогда этого не скажешь, – он слегка улыбнулся, и Краб почувствовал, как его сердце пропустило удар. Лонг Бао должен был больше волноваться об их побеге, и прежде, чем Краб успел что-либо понять, Лонг Бао схватил его за руку; и так же резко они побежали к двери, а дальше – вниз по тёмной лестнице. Он начал смеяться. – Лонг Бао, полегче! Отпустив его руку, он прыгнул вперёд, далеко вперёд. – Краб, ты упадёшь на такой скорости! – Нет, не упаду! Затем он перепрыгнул сразу несколько ступеней, чуть не потеряв равновесие. – Лонг Бао, посмотри мне в глаза, трус! Он обернулся. Лонг Бао напряжённо покусывал губу, выглядя полностью сосредоточенным на чём-то. Затем он резко запрыгнул на узкие перила, сопровождающие лестницу, и начал скользить вниз с невозможной скоростью. – Поймай меня, если сможешь! – крикнул он, оставляя Краба позади. -- Краб и Лонг Бао расположились на одном из деревьев в саду. После крайне неудачного эпизода, когда Краб запрыгнул на другие перила и с тихим шумом свалился вниз, к двери, Лонг Бао должен был испытывать смущение, беспрерывно извиняясь перед всеми из-за случившегося. Но когда он спустился вниз и увидел ноги Краба, которыми он размахивал в безуспешных попытках выбраться, он не смог не засмеяться. Так они и стояли там, смеясь сквозь слёзы почти целую минуту, пока красиво одетые посетители театра сновали мимо, одаривая этих двоих взглядами разной степени презрения и смятения. Когда они наконец смогли вытащить Краба из двери, оставив в ней неприлично большую дыру, они выскочили из здания через окно, прямо в сад, который украшал территорию театра. – ...Желе убьёт нас за эту разруху, – Лонг Бао посмотрел на разорванную штанину своих брюк. – Это хотя бы лучше какой-то тупой оперы, – отозвался Краб, уже начиная забираться выше. Лонг Бао заулыбался, но тут же вновь стал серьёзнее. – Ты слышишь это? Краб остановился, чтобы прислушаться. Кто-то играл в саду. Мягкие, отдалённые звуки бренчания струн плыли сквозь деревья, а плотная листва только заглушала все остальные шумы. Таинственный музыкант нежно погладил инструмент и снова щипнул струны гучжэна, позволив эху откликнуться в тёплом воздухе. Он закрыл глаза. Такая музыка всегда оказывала на него своеобразное влияние. Звуки гучжэна были действительно прекрасны, но он всегда ощущал странную печаль, слыша их. – Что за прекрасная песня, – пробормотал Лонг Бао. – Она намного красивее, чем те монотонные звуки. Краб хихикнул. Они оба замолчали, давая музыке заполнить собой тишину. – Ей бы понравилось, – мягко сказал он. Лонг Бао повернулся к нему, и лицо его было освещено умирающим светом сумерек. – Пожалуй, – тихо ответил тот. Он смутно осознавал, что слышит пение. Тихий, нежный голос раздавался в саду. Прощальная песня, что я дарую После вечернего сияния В конце концов, я просто не могу забыть Мои надежды и мечты, чтобы мы никогда не встречались Что-то заболело в его груди. Ей бы понравилась эта песня. Ей бы понравился сад, и здание театра, и всё это. Но, как только что сказал певец... Осталось слишком много того, что она никогда больше не увидит. Вдруг он почувствовал, как чья-то рука нежно опускается ему на плечо. Повернувшись к Лонг Бао, он встретил взгляд его спокойных глаз. – Краб? – Я в порядке, – он измученно улыбнулся. – Мне просто... хочется иногда, чтобы она увидела, что ещё этот мир может ей предложить. – Как и мне, – Лонг Бао закрыл глаза и склонил голову к плечу Краба. – Как всем нам. На какое-то время между ними повисло молчание, сопровождаемое только нотами песни. Вскоре Лонг Бао нарушил его. – Мой Мастер как-то сказал мне, – прошептал он, – "Это конец мелодии, и все уходят". Для людей всё прекращается в конечном итоге, – он вырисовывал пальцами круги на руке Краба. – Но я думаю, это относится и к нам. Всё, что действительно остаётся после боли – это наши воспоминания. Поэтому, я думаю, ты не должен сожалеть о том, что она ушла. А вместо этого нужно чтить память, – пробормотал он с легкой улыбкой на губах. – Чти всё, что она сделала и что могла бы сделать. В глазах Краба что-то закололо. Он усмехнулся, будучи неуверенным, плакать ему или смеяться. – Она заслужила это. Спасибо, Лонг Бао. Уткнувшись лицом в его волосы, он совсем потерял себя в его ласковом, нежном голосе.