Поцелуй под дождем

Келлан мерил шагами бывшую свою комнату и уже в десятый раз говорил Тейлору одно и то же: - Ну пожалуйста! Вот увидишь, все будет хорошо! - Я не пойду, и хватит об этом! – резко сказал омега, сел к письменному столу и демонстративно углубился в учебник французского языка. - Ну почему?! Можешь ты мне вразумительно объяснить, чего ты боишься? – Келлан тяжело вздохнул. – Сегодня ты наконец мог бы в неофициальной обстановке подружиться с нашими омегами. - Меня не приглашали, - бросил Тейлор, не отрываясь от учебника. - Ну и что? Они все поймут. Ты будешь со мной. - Келлан, неужели ты не чувствуешь, что ваши омеги меня ненавидят? – Тейлор отбросил от себя учебник, как будто он был виноват в том, что ему приходится объясняться и оправдываться. - Ерунда! Ты сам говорил, что в новом коллективе с тобой часто такое случалось. На дне рождения как раз и можно выправить ситуацию. Вот увидишь, Оливер будет тебе очень рад. Он хороший омега. - Всему, что ты сказал про Оливера, верю, но выправить ситуацию – нельзя даже на его дне рождения! – повысил голос Тейлор, и щеки его окрасил румянец. – Этот ваш Лэри… он… Я ему мешаю, а от него в классе многое зависит. - С чего ты взял? - Ну… во-первых, он необыкновенно красив. Во-вторых, с сильным волевым характером. Как он скажет, так и будет. - Придумал тоже… - не слишком уверенно возразил Келл. - Ничего я не придумал. Так и есть, и ты сам это знаешь. Кроме того, я, кажется, догадываюсь, чем не угодил Лэри. - Чем же? – насторожился Келлан. - По-моему, ты ему нравишься. - Вот еще! – Келлан почувствовал, что теперь он совершенно некстати краснеет. – У него любовь до гроба со школьным плейбоем Ноксом из другого класса. Ты его видел вчера. - Тот, с которым ты разговаривал возле школы? – понял Тейлор. – Такой высокий, красивый, итальянского типа? - Вот-вот! Красивый Лэри гуляет с красивым Ноксом итальянского типа! Я ему сто лет в обед не нужен! Его просто злит, что я не ползаю у его ног, как червяк, и не таю под его знойными глазками, как сливочное масло! - А ты действительно не таешь? – с легкой улыбкой спросил Тейлор. - Представь себе! – Келлан сел на диван, положил на колени Тейлора полуисписанный листок и начал машинально чертить на нем какую-то остроугольную фигуру. - Келли! Что ты делаешь? Это же мой перевод! – Он выскочил из-за стола, отнял у Келла листок с ручкой и убежденно сказал: - Врешь ты все! Лэри не может не нравиться! - Конечно, не может, - согласно кивнул Келлан. – Но нельзя же влюбиться во всех красивых омег сразу. Все равно выберешь одного. - И ты уже выбрал? – Тейлор весело глядел ему в глаза. Келлан пожал плечами: - Мне кажется… да… И это не Лэри. Тейлор посмотрел на Келлана уже другим, очень серьезным взглядом и покачал головой: - Не уверен… Альфа с возмущенным лицом поднялся с дивана, но омега не дал ему возразить: - Все! Молчу! Считай, что ты меня уговорил. Пойдем. – И вытолкал Келла за дверь. – Мне надо переодеться. Тейлору действительно не хотелось обижать Келлана. Более того, омеге хотелось сделать ему приятное, потому что альфа был ему симпатичен. Тейлор сложил аккуратной стопочкой свои учебники с тетрадями, подошел к зеркалу и придирчиво оглядел себя. Все то же самое: вызывающая, раздражающая белизна. И ведь ничем ее не приглушишь! Ладно. Для начала стоит закрутить волосы в узел. Так. Уже лучше. По плечам не льются белые струи. Скромненько. А что же надеть? Есть у него прекрасный черный костюм, строгий и изящный. Но его надевать нельзя… В нем омега смотрится слишком эффектно. Однажды его в этом костюме сфотографировал северный фотограф для витрины своего салона. Бесплатно. Затащил с улицы. Упросил. Сделал черно-белый снимок. Получилось так здорово, что он даже послал его на фотоконкурс в какой-то журнал. Интересно, произвел ли снимок впечатление на жюри? А что, если он взял приз? Тейлор уехал, так и не узнав об этом. Он еще раз полюбовался костюмом и решительно повесил его обратно в шкаф. Не стоит вызывать раздражение. Пусть повисит до лучших времен. Пожалуй, лучше всего пойти в темных брюках и в джемпере спокойного серо-голубого цвета. Со вкусом и непритязательно. - Тейлор! – постучал в дверь Келлан. – Ты готов? Нам еще цветы надо купить. - Готов. – Омега распахнул дверь. - Какой ты красивый! – Альфа не смог сдержать восхищение. – Тебе так идет этот цвет! Глаза – прямо как озера! - Не может быть! – испугался Тейлор. – Я сейчас переоденусь! - Ты с ума сошел? – схватил его за руку Келлан. – Может, еще пеплом голову посыплешь?

***

- Это тебе, - Тейлор протянул Оливеру нарядный букет розовых гербер. Оливер смотрел на Келлана с Тейлором таким диким взглядом, что последний поспешил сказать: - Я понял, что мне лучше уйти. Ты ведь меня не приглашал. Я Келлану говорил… Оливер растерянно кивнул и промямлил, заслоняясь букетом: - Может, и правда тебе лучше… уйти… Взбешенный Келлан хотел сказать, что уйдет вместе с Тейлором, но тут в коридор вышел Лэри. Оглядев омег, которые явно были соперниками, Оливер в ужасе закрыл глаза. Тейлор с Лэри, будто сговорившись, оделись в одном стиле. На Лэри были темно-коричневые брюки и золотистый джемпер без всяких украшений. Его теплый цвет подчеркивал глубину карих глаз и очень подходил к каштановым волосам, которые Лэри, как на грех, тоже собрал в узел на затылке. Двое омег, стоящие друг против друга, при одинаковости общего стиля, были полярны, как плюс и минус, как день и ночь, как солнце и луна. И кто из них лучше, определить было совершенно невозможно. - О, наш Ледяной Принц! Не ждали! – с издевкой проговорил Лэри. Тейлор рванулся к выходу. Лэри, увидев разгневанное лицо Келлана, понял, что альфа сейчас тоже уйдет, и поспешил исправить положение: - Нет-нет! Не надо уходить! Пришел так пришел! Надо же когда-нибудь наконец влиться в коллектив. Келлан, проводи своего омегу в комнату. Сказав это, Лэри прошел в кухню, а Келлан в бешенстве никак не мог решить, уйти им с Тейлором или остаться. Помог Оливер. - Ладно вам, - как-то устало сказал он. – Проходите, Келли, в комнату. Все уже собрались. У Тейлора дрожали руки. Не зря он отказывался идти на этот день рождения. Трудно одному противостоять всем, да еще за праздничным столом, а с Лэри, похоже, вообще шутки плохи. Тейлор оглядел присутствующих. У музыкального центра крутились Эрнальд и Макс. Сидя на подоконнике, Ричард с самым мрачным выражением лица курил в форточку. Теодор с Эмилем наводили салфетками глянец на фужеры. Четыре на четыре – тут же посчитал Тейлор. Он явно лишний. Словно в подтверждение этой мысли из коридора крикнул Оливер: - Тео! Поставьте лишний прибор, для Тейлора! Конечно, он был лишним на этом дне рождения. И, как всегда, раздражающе белым. Теодор так стукнул о стол тарелкой, что Тейлор весь подобрался, но почему-то вдруг тут же и успокоился. Ну что ж! Хотите войны? Думаете, сломите? Не выйдет! Он выдержит. Ему не впервой. Тем более что он не чувствует себя ни в чем виноватым. Напряжение, повисшее в комнате, разрядил, как всегда, весельчак Макс: - Тейлор! Как здорово, что Келл тебя привел! Сейчас я поставлю классный музон, и мы будем танцевать! - Ну нет! Танцы потом! – провозгласил Оливер и поставил на стол бутылку шампанского. – Сначала за стол, и быстренько начинайте меня поздравлять! Забыли, чей сегодня день?! - Yes! – поклонился Макс. – За нами не заржавеет. Однокурсники сели за стол. Тейлор оказался против Лэри и спокойно выдержал его пронзительный взгляд. Лэр первым отвел глаза и стал накладывать в тарелку салат. Тейлор видел, как резко двигаются его руки и кривятся в презрительной усмешке губы. - О! Божественно! – завопил Макс, отправив в рот ложку салата. – Омежки, вы превзошли все мои ожидания! И как же это чудо называется? - Этот салат называется «Эгоист», - объявил Оливер. - Почему у него такое невкусное название? - Потому что больше всего в нем одного продукта, который, очевидно, и является эгоистом. - И какого же? - Угадайте? Пока все наперебой выкрикивали названия продуктов, Тейлор разглядывал Лэри, который один не участвовал в этом кулинарном поединке. Тейлор первый раз видел его так близко и еще раз убедился в его необыкновенной красоте. Такие лица нужно помещать на обложки журналов или на рекламные плакаты во всю стену какого-нибудь высотного дома. Выпуклый высокий лоб с бровями навзлет, длинные густые ресницы опущенных к тарелке глаз, тонкий нос с немножко хищно вырезанными ноздрями и яркие крупные губы – все это показалось Тейлору совершенным и даже достойным кисти настоящего художника. Куда до него Тейлору с его журналом. - Угадали! – очнулся омега от громкого крика Оливера. – Это действительно всего лишь банальная курица, но с грибами и всякими другими разными добавками и пряностями. - Вкуснятина! – еще раз похвалил салат Макс. – Эмиль! Спиши рецепт. Будешь меня кормить, когда приду в гости. А приду я скоро, потому что салат мне здорово понравился! - Щас! Может, мне прямо сейчас пойти в кухню и там потренироваться в его изготовлении? – отбрил его омега. - Не повредило бы, - расхохотался Макс. - Вы не представляете, какой я выдержал бой с родителями! – разулыбался довольный Оливер. – Папа мне говорил, что я неумеха и у меня ничего не получится. А этот салат, между прочим, делал я. - Кстати, Оливер, а где они, твои родители? – спросил Ричард. - Я же сказал, - Оливер обвел всех веселым взглядом, - целую битву выиграл: уломал, упросил, чтобы дали нам попраздновать одним! Папа ни за что на свете не согласился бы, но отец… Он у меня классный! Вчера принес два билета в театр и сказал папе, что это ему подарок в честь дня рождения сына. Так что они сейчас в ложе бенуара смотрят «Дон Кихота». У нас куча времени. До 12.00 точно: пока они в гардеробе постоят, потом еще на трамвае пилить примерно полчаса. Разливай, Рич, шампанское! - Мне не надо, - Тейлор закрыл фужер ладонью. Ричард изумленно вскинул брови: - Это всего лишь шампанское! - Все равно. Я не буду, - помотал головой омега. - Как скажешь, - пожал плечами Ричард. - У вас там… в вашем… медвежьем углу, может быть, и шампанского не бывает? – поигрывая фужером, спросил Теодор. - В магазинах нашего медвежьего угла, как ты изволил выразиться, есть все то же, что и у вас, а вот в людях гораздо больше доброты и деликатности. Тео, не ожидавший подобного ответа, чуть не выронил фужер, и Макс поспешил спасти ситуацию: - Предлагаю наконец поднять бокалы за виновника торжества. – Он встал со своего места и жестом пригласил встать других. – Олли! Расти большим на радость нам, родителям и… - Он выразительно подмигнул Эрнальду. – И еще кому-нибудь… Эрни улыбнулся и первым чокнулся с Оливером. Обстановка несколько разрядилась. Все начали есть, негромко переговариваясь. - Действительно, Оливер, все очень вкусно, - решился наконец подать голос Тейлор и тут же понял, что сделал это зря. Над праздничным столом опять повисла неловкая тишина, будто бы омега сказал какую-нибудь непристойность или положил салат мимо тарелки на белоснежную скатерть. Келлан поспешил подхватить мысль Тейлора и начал хвалить заливное мясо, которое даже не успел попробовать. Макс, тут же уловивший тяжесть создавшейся обстановки, постучал вилкой по фужеру: - Прошу всеобщего внимания! Предлагаю тост за Марка. Думаю, в ближайшее время ему придется несладко. - В чем дело, Макс? – резко спросил Лэри, подняв наконец голову от тарелки. – Неужели ты в самом деле донес на него директору? - Фу-у-у, Лэрик! Что за слова? Ну почему «донес»? Не донес, а представил тетрадь с отсутствующей темой, за которую он влепил мне «лебедя»… или нет, кажется, даже «кол»… - И много еще таких? - Каких? – Макс, игриво улыбаясь, посмотрел на Лэри. - Ну… таких, которые тоже представили? - Достаточно, Лэрик, достаточно. Марку хватит. В самый раз. - Я, между прочим, тоже представил, - вступил в разговор Ричард. – Мне тоже нужен хороший аттестат. - Кто ж тебе не дает выучить наизусть ОБ? – Лэри презрительно смерил альфу взглядом. - Ты прекрасно знаешь, что можно выучить том энциклопедии по этому вопросу, а от Марка все равно больше «трояка» не получишь! - Знаешь, Лэрик, я тоже переписал тетрадь и отдал Максу, - сказал Эмиль. – У меня единственная «тройка» намечается – именно по ОБ. Я уж и так и эдак подъезжал к Марку: и кокетничал, и по серьезному просил разрешения пересдать и – ничего! «Вы, Эмиль, не знаете э-ле-мен-тар-ных вещей, - передразнил он преподавателя, - а хотите «четверку»!» - Но это же подло! – бросил Лэри. – Вы же ради собственной выгоды человека топите! - Да что с твоим Марком будет? – Макс сердито бросил на стол вилку, которая в полной тишине жалобно звякнула о тарелку. – Ну, пожурит его директор – и все! Зато выпускникам – прямая выгода: аттестаты улучшим! Ты ведь тоже, Лэрик, по ОБ не блещешь! А если у нас дело выгорит, ягодки и тебе достанутся! – Он широко улыбнулся. - Какой ты, Максик, сладенький, веселенький гад, - процедил Лэри. Тейлор замер над тарелкой с салатом, ожидая взрыва со стороны Макса, но он, казалось, вовсе не обиделся. - Зато неприкрытый, - ответил он Лэри. – Вот он я – весь на виду! А что в ваших тихих омутах водится и когда наружу выскочит – никому неизвестно. - Хватит! – встал со своего места Келлан. – Мне тоже отвратительна история с Марком, и я думаю, что ее еще стоит обсудить, но не сейчас и не здесь. Сегодня у Оливера праздник, а мы уже битый час совершенно не занимаемся виновником торжества. Оливер! – повернулся он к омеге. – Поскольку шампанское уже кончилось, этот бокал сока я поднимаю за тебя, самого доброго и справедливого в нашем классе! Оливер растерянно и недоверчиво улыбнулся. - Надеюсь, ни у кого на этот счет нет возражений? – оглядел друзей Келлан. К Оливеру со всех сторон потянули свои фужеры однокурсники, поддерживая Келлана: - За тебя, Олли! - Келлан прав! - Ты – молоток! - Оставайся всегда таким!.. После салатов на столе появилась традиционная жареная курица. - Теперь слово «эгоист» для меня всегда будет синонимом куриной породы, - заявил Макс, с аппетитом отгрызая кусок от сочной ножки, - и еще всего сказочно вкусного. Меня, между прочим, дедуля очень часто называет эгоистом. Я всегда на него сердился, а теперь понимаю, что зря. Потому что, оказывается, он все время говорил мне комплименты! После курицы решили потанцевать. Тейлор не знал, куда себя деть, и жался к Келлану, как к спасителю, хотя чувствовал, что именно этого и не должен делать. Когда зазвучала медленная мелодия, Макс провозгласил: - Поскольку сегодня у нас день омег (ввиду дня рождения Оливера), первыми приглашают омеги. Объявляю белый танец. Тейлор ужаснулся. Что делать? Кого бы он ни попытался пригласить, это будет тем самым нарушением сложившихся отношений, за которое ему уже выговаривал Лэри. А если не приглашать, то это тоже могут посчитать вызовом обществу. Он с большим удовольствием исчез бы, испарился из комнаты. Очередной раз дело спас Макс: - Тейлор! Ну, я прямо не могу терпеть! Пригласи меня! Что тебе стоит? А то смотри, ко мне идет Эмиль, и вместо расслабухи под «Love story» мне придется в девяносто девятый раз объяснять ему, почему я вчера опоздал на свидание! Тейлор с испугом посмотрел на Эмиля. Не хватало еще поссорить и эту пару. Но Эмиль почему-то рассмеялся и сказал: - Потанцуй с ним, Тейлор, а то ему действительно не поздоровится. Тем более что опоздал он не только вчера, а и позавчера и вообще делает это регулярно. Тейлор благодарно улыбнулся и подал Максу руку, который заговорщически шепнул омеге в ухо: - Не верь врагам! Под его нескончаемую болтовню омега разглядывал своих новых однокурсников. Вот Оливер танцует с Эрнальдом. Он действительно хороший омега. Тейлор сразу проникся к нему симпатией. И Эрни приятный альфа. Очень открытый. У него добрые глаза. Похоже, эти двое впервые танцуют вместе. У них такие взволнованные и вместе с тем счастливые лица! Даже завидно немножко. А в другом углу Теодор и Ричард. Надо же! Тео все-таки пригласил Рича. А ведь вроде бы поссорились чуть ли не на всю жизнь. У Ричарда сейчас совсем не такое лицо, с каким он курил в начале вечера на подоконнике. Эмиль совершенно спокойно, не злясь, что один не танцует, убирал со стола грязные тарелки. Может быть, все еще наладится? Может быть, они его примут в свой круг? Тейлор старательно отводил глаза от Лэри с Келланом, но все-таки не выдержал и поднял на них взгляд. Они, без сомнения, были самой красивой, и похоже, самой несчастной парой. Они танцевали молча, с застывшими лицами. Огромные золотые глаза Лэри подозрительно блестели. Тейлору показалось, что омега с трудом сдерживает слезы. Келлан смотрел перед собой, погрузившись в свои, похоже, не очень-то приятные мысли. Тейлор еще раз оглядел Келлана. Альфа почувствовал его взгляд, повернул к нему голову и виновато улыбнулся. Тейлор понимал, что нравится Келлану. Альфа ему тоже нравился, но… и только. Омега не горел таким огнем, как Лэри. Наконец тягучая мелодия закончилась. - Минуточку! – Макс посадил Тейлора на стул. Он подскочил к музыкальному центру и поменял диски. – Сейчас будет моя любимая песня. Про несчастную и где-то даже напрасно отвергнутую любовь. Он бросился к Тейлору, но его уже перехватил Келлан. - Та-а-ак! Ладно! Пролет! – не расстроился Макс и огляделся вокруг. – Эмиль! Ты где? Лечу к тебе на крыльях любви! - Смешной все-таки Макс, - шепнул Тейлор Келлану. – Не понимаю, что между ним и Эмилем. Странные такие отношения… - Ничего странного, - отозвался Келл. – Если и есть в этом мире что-нибудь постоянное, так это их отношения. Они как пришли из детского сада на первый курс, взявшись за руки, так и не разнимают их до сих пор. - Надо же! А я думал, Макс у вас вроде Казановы! - Этот балаболка-Макс к Эмилю, видимо поворачивается другой какой-то стороной, нам неведомой. Видел, как спокойно Эмиль разрешил тебе с ним танцевать и даже не смотрел в вашу сторону? Да, они друг от друга уже никуда не денутся. Я и сам думаю, что они поженятся сразу после одиннадцатого курса. Тейлор удивленно покачал головой, а потом сказал: - До выпуска из школы столько еще воды утечет. Все еще может измениться. - Вряд ли. Как говорится, скорее мир перевернется, чем разойдутся Макс с Эмилем, - отозвался Келлан. – Представь, за все эти годы они ни разу даже не поссорились, хотя Макс – еще та штучка! Эмиль как-то умеет видеть в нем главное и не обращает внимания на дурь, которая иногда так и прет из него. Истинная пара, все-таки. - Я, пожалуй, понимаю Эмиля. На сегодняшнем вечере именно Макс несколько раз уводил в сторону неприятный для меня разговор. Я ему благодарен. - Да, я тоже это заметил.

***

Потом однокурсники пили чай с огромным тортом. За столом произошла некоторая перегруппировка: Эрнальд сел рядом с Оливером, Ричард с Теодором. Лэри по-прежнему сидел напротив Тейлора и был напряжен до предела. Тейлор чувствовал исходящие от него волны раздражения и уязвленного самолюбия. Он ждал, что Лэри не выдержит и сорвется. Все шло к тому. Оливер принес бутылку вина: - Вот! Это дедушка-омега прислал. Он сам это вино делает. Виноградное. Очень легкое, почти как сок. Отец разрешил. Я обещал, что мы выпьем только шампанское и это. Открывайте. Ричард откупорил бутылку. - Вина ты тоже не будешь? – спросил он Тейлора. - Не буду, - ответил тот. - Вера не позволяет или родители? – раздался из-под руки Ричарда, разливающего вино, голос Лэри. - И то, и другое, и третье. Причин много. Мне не хотелось бы объяснять. - Понимаю! Как говорится, это глубоко личное. – Лэри тяжелым взглядом оглядел Тейлора. – А краситься тебе тоже родители не велят? - Мне не идет, - спокойно отреагировал Тейлор. – При моих белых волосах и бледной коже с темными ресницами и накрашенными губами я выгляжу вульгарно. - Волосы тоже можно перекрасить. Хочешь, подарю тебе краску? Нет проблем. - Это у меня нет проблем. Меня вполне устраивает мой стиль. Келлан накрыл своей ладонью подрагивающую руку Тейлора. Это не укрылось от внимания Лэри. - А действительно… - Омега так громко расхохотался, что за столом все замерли. – Это ваш стиль, деревенщин, без макияжа, этаких бесхитростных простушек! Оливер теребил Лэри за рукав, призывая остановиться, но тот уже ничего не хотел понимать. - Так легче запудрить всем мозги… чистенькому, беленькому и пушистенькому влезть в чужой город, в чужой класс, в институт и… может быть… уже и… еще кое-куда? Тейлор с Келланом вскочили из-за стола одновременно. Омега, не удостоив Лэри ответом, резко развернувшись, пошел к выходу. Келлан, тяжело дыша, окинул Лэри ненавидящим взглядом. - Ты… ты… перед ним извинишься, - сказал он омеге и вслед за Тейлором выбежал из комнаты. Лэри, опрокинув стул, вышел из-за стола. Сдернул с вешалки свою куртку и, сбежав с лестницы, стремительно пошел в сторону своего дома. Ему очень хотелось заплакать, но напряженное струной тело не позволяло расслабиться. Он вошел в дом с прямой гордой осанкой победителя, которая на самом деле означала вовсе не победу, а лишь невозможность расправить скованные нервным напряжением мышцы. Он так и лег в постель – с несгибаемой спиной и сжатыми кулаками. Уснуть долго не мог и впервые был рад тому, что за стенкой ссорятся родители. Это означало, что никто не будет приставать к нему с расспросами.