Поцелуй под дождем

Лэри дрожал всем телом. Вот оно! Вот оно, возмездие! Он ведь так и не сходил в церковь, как советовал Марк! И - пожалуйста! Когда он смял куклу с белыми волосами, первой отвалилась именно нога. Лэри тогда еще поднял ее с пола и вмял в общий бесформенный ком пластилина. И теперь Тейлор сломал ногу! Чего же ждать дальше? Лэри с ужасом вспоминал, как после ухода Келлана он мял и крутил в руках бесформенный комок, обмотанный грязными белыми нитками. Но ведь Лэри тогда совсем не желал Тейлору зла. Он просто успокаивал этими движениями дрожащие руки. Неужели это все-таки имело какое-то ужасное мистическое значение? Надо что-то делать... Надо срочно что-то делать! Лэри сдал в прокатный пункт лыжи, наскоро покидал в спортивную сумку вещи и, никому не говоря ни слова, задним двором базы вышел на дорогу, ведущую к железнодорожному вокзалу. Не надо, чтобы кто-то его видел: начнут останавливать, а ему никак нельзя дальше оставаться здесь. Два часа, которые Лэри провел в электричке, показались ему столетием. Еще и живот непривычно тянуло непонятно отчего, а один альфа даже посмотрел на него хищным взглядом. У Лэри от этого взгляда зашевелились волосы на затылке. Целых два часа! Да за такой срок с бедным Тейлором может случится что угодно! Наверное, стоит поехать к Лютеру. Конечно, у Лэри сейчас нет с собой денег, но ясновидящий наверняка поверит, что он принесет их позже. Они ведь уже знакомы. Прямо с вокзала, как был, в лыжном снаряжении, с большой спортивной сумкой на плече, Лэри втиснулся в набитый трамвай. Уже на улице он сообразил, что не помнит ни номера дома, ни квартиры, где находится салон Лютера. Но ничего, он обязательно найдет дом, потому что хорошо помнит двор: грязный такой, неухоженный, а за помойкой - дверь в подъезд. Лэри метался по улице, задевая своей большой сумкой прохожих, но никак не мог вспомнить, где же тот двор. Видимо, тогда он находился в слишком взволнованном состоянии. Он обошел чуть ли не все дворы. Ни одного похожего! Такое впечатление, что их специально вычистили и привели в порядок, чтобы запутать Лэри. Неужели придется ехать домой за газетой? Нет, это долго, а время уходит. Надо сосредоточится. Так! В тот день он приехал на метро. Вышел на станции, прошел через подземный переход на другую сторону, потом по номерам домов понял, что поступил неправильно, вернулся обратно, а дальше... Что же было дальше? Лэри никак не мог вспомнить. Он огорченно тряхнул головой и решил все-таки попытаться еще раз пройти тем же путем, как в прошлое посещение салона Лютера. Вдруг он узнает там где-нибудь неподалеку нужный дом. Но и возле знаменитого рынка он ничего не сумел вспомнить. Мистика какая-то! Будто и не было никакого Лютера! Может, действительно ничего не было и он зря так беспокоится и нервничает? Может быть, все это ему только приснилось? Хорошо бы... Но как же тогда кукла с белыми волосами? Как же Келлан? Как же его признание в любви? После того дня он старался больше не смотреть на альфу, но получалось это плохо. Омега бросал на него взгляды украдкой, когда альфа не мог их заметить, а в голове всегда билось только одно: люблю, люблю, люблю... Лэри горько усмехнулся. Вот она - расплата за эту ненужную Келлану любовь. Омега еще раз оглядел дома рядом с рынком. Ничего похожего. Хотя, может, как раз вот в этом доме, возле которого Лэри сейчас стоит, и живет Лютер, только он его никак не вспомнит. Как отрезало! Лэри свернул в первый попавшийся переулок и бесцельно побрел по грязноватому тротуару, с которого тучный омега в оранжевой куртке рабочих городских служб складывал лед. Что же делать? Если вернуться домой за адресом Лютера, от папы будет не отвязаться. Засыплет вопросами, что случилось, почему да отчего вернулся с базы... Разве можно ему это объяснить! Этого вообще никому не объяснишь! Еще и живот с каждой минутой тянет все больше, а прохожие оборачиваются вслед и странно косятся на него. Что же это такое? Лэри поднял голову к небу, чтобы отхлынули застилавшие глаза слезы, и увидел маленькую зеленую луковичку с крестом. Церковь! Как раз то, что надо! Маленькая какая... Но ведь размеры храма для такого дела не важны. Да и вообще ни для чего не важны... Лэри вихрем, несмотря на боль в животе и плывущую голову, ворвался в церковь. Там шла своим чередом служба. С горящими глазами он бросился к омеге, убиравшем от икон огарки свечей. - Пожалуйста, - свистящим шепотом обратился к нему Лэри, - не могли бы вы свести меня с каким-нибудь... священником... ну... я не знаю, как называется... с батюшкой... - Так служба, - спокойно ответил омега. - Обожди. Закончится тогда уж... - Я не могу ждать! Понимаете, речь идет о жизни и смерти! - Бог с тобой, мой мальчик! Шутишь так? - Нет! Если я не узнаю, что надо сделать, как снять с себя грех, человек может умереть! Сумасшедшие глаза Лэри испугали омегу, и он попросил его подождать. Вернулся омега довольно быстро и позвал Лэри за собой: - Я проведу тебя к отцу Адриану. Он согласился поговорить с тобой. Лэри был уже на таком пределе душевных и физических сил, что с трудом держался на ногах, а к тянущей боли внизу живота прибавился жар во всем теле. Может он заболел? Такое с ним впервые... Наконец Лэри провели в чистую белую комнату, и он оказался лицом к лицу со священником. Высокий худой старик с большим крестом на груди и с окладистой пушистой бородой показал ему рукой на тяжелый черный стул, но Лэри сразу с порога начал говорить. Его душили рыдания, он перескакивал с пятого на десятое, но отец Адриан все понял. Он взял омегу за плечи, усадил на стул, снял с его плеча сумку и сам сел напротив. - Не надо так волноваться, - сказал он. - Я думаю, что происшедшее - лишь чистое совпадение. Ты, когда ломал куклу, ведь не думал о сопернике? - Нет-нет! - И никаких заклинаний не произносил? - Что вы! Я их и не знаю. Мне и тот... ясновидящий... Лютер... запретил что-либо делать... - Но зло ты все-таки на него держал? - Это раньше... А потом... я машинально мял тот комок, а думал о своей несчастной любви, вовсе не о Тейлоре. - Ну что ж... - Отец Адриан пытливо заглянул в глаза Лэри. - Я вижу, ты раскаиваешься в своих дурных мыслях и поступках. Думаю, все у Тейлора будет хорошо. А тебе скажу вот еще что: над тобой, сын мой, властвует страшный грех - гордыня. Надо бороться с ним, пока он совсем тебя не поработил. - Гордыня? Что ж тут плохого? - удивился Лэри. - Нас всегда учили, что человек должен быть гордым. Это не так? - Гордость и гордыня - разные вещи. Человек должен быть горд, что сотворен по образу и подобию божию, знать свое предназначение и не опускаться до животного уровня. А гордыня - это уверенность в своем превосходстве над другими. Она далеко может завести. И, главное, счастливым человека не сделает. Подумай над этим! А сейчас - иди. Свечку во здравие Тейлора все же поставь и молитву закажи. Валентин тебя научит. - И отец Адриан кликнул омегу, который привел Лэри к нему. Лэри вышел из церкви успокоенный и растерянный одновременно. С Тейлором все будет хорошо, он теперь был уверен. А вот с ним самим, с Лэри? Отец Адриан сказал - гордыня... Да, наверное, им владеет гордыня... Из-за нее и из еще более гадкого чувства мстительности он весь первый день на лыжной базе провел с Артуром и старался при этом как можно чаще попадаться с ним вместе на глаза Келлану. Да, там, на лыжной базе, оказался тот самый Артур, с которым он познакомился случайно на улице после того, как видел альфу в витрине кондитерской. Когда Лэри неожиданно увидел его в прокатном пункте в очереди за лыжами, то очень обрадовался. Расспрашивал про Даниеля. Оказалось, что они помирились и даже собирались поженится. Лэри тогда сразу оглянулся по сторонам в поисках омеги. - Не ищи его, - улыбнулся Артур. - Он сейчас у себя дома. Поехал приглашать родных на свадьбу, и как говорится, все такое... - А ты сразу и на базу? - не по-доброму усмехнулся Лэри. - А что тут плохого? Нашу бригаду наградили путевками за хорошую работу. Почему бы мне не поехать, чтобы напоследок с ребятами отдохнуть? Лэри хотел уже отойти к своим однокурсникам, но заметил, как напряженно смотрит на него Келлан, и остался рядом с Артуром. Наоборот, он даже "прилепился" к нему, вместе с ним взял лыжи и целый день катался рядом с ним и его бригадой. Его друзья наперебой ухаживали за омегой так, что Артуру было особенно и не подойти. Он притворно сердился, а они смеялись, что расскажут о Лэри Даниелю, который ему за такого красавца выцарапает глазенки. Все это сопровождалось громким заливистым смехом, что на их веселую компанию обращали внимание вообще все отдыхающие, не только Келлан. Лэри видел, как альфа становится все мрачней и мрачней, но его реакция только подливала масла в огонь. На дискотеке омега самым отвратительным образом вис на Артуре и танцевал, специально положив голову ему на плечо. Испуганный наставник несколько раз пытался призвать Лэри к порядку и даже вывести с дискотеки, а удивленный его поведением Артур в конце концов сказал: - У меня такое впечатление, что ты специально меня провоцируешь! Хочешь испытать, насколько я люблю Даниеля или свою собственную неотразимость? Лэри стало стыдно, и он ответил: - Ни то, ни другое. Прости. Мне просто хотелось доказать... одному альфе, что я вовсе не умираю без него... - Вон тому, высокому, в светлом свитере? - кивнул на Келлана Артур. - Как ты догадался? - удивился Лэри. - Это, знаешь, не трудно. Я давно понял, что он уже просто готов меня убить. - Скажешь тоже... - проронил Лэри, а у самого сладко замерло сердце. - Он меня презирает... - Ерунда! Поссорились - так помиритесь. Как мы с Даниелем, - уверенно сказал Артур. - А хочешь, для усиления впечатления я тебя поцелую? Лэри не успел ответить, как альфа приник к его губам. Омега вырвался, огляделся по сторонам, но Келлана уже рядом не было. Он беспомощными глазами посмотрел на Артура. - Он так тебе нравится? - спросил альфа. - Я его люблю, - ответил Лэри. Теперь, после разговора с отцом Адрианом, он очень жалел обо всем, происшедшем на лыжной базе. Зачем он лип к Артуру? Зачем отвлекал его от Даниеля? Но разве альфа ему нужен? Ему нужен только Келлан! Только его омега любит! Только о нем одном думает! Лэри вдруг вспомнил, как хлестал альфу словами о своей любви. Разве так говорят об этом? Разве такими словами? Он будто стоял тогда на пьедестале своих чувств, несгибаемый и недосягаемый, а Келлан оставался где-то внизу, где бродят жалкие, непонимающие и недостойные людишки. А надо было встать рядом с ним и смотреть на него, понимая и признавая его власть, во имя той самой любви, что раздирает сердце омеги. "У меня пересыхают губы от одной лишь мысли о тебе..."