Запомнить наизусть

Казалось, что на улице стояла приятная теплая погода, но это была лишь очередная иллюзия. Слегка скукожившись, Ендже зарылся в свой вязаный свитер по нос — никогда не изменял своей привычке. Раньше он укрывался так под одеялом от неведомых монстров, что скрывались в темноте, а теперь ему за двадцать, и привычка осталась, только причина изменилась — бегство от проблем с помощью хлопковой ткани. Джебом, заметив как стушевался Ендже, немного добавил тепла в салоне. Странно, что Чхве не упомянул об этом, ведь он любил жаловаться на изменение температуры. В этом они были похожи. И при первой их встрече в больничной палате за окном тарабанил ливень, а неподалеку были слышны раскаты грома. Эта природная аномалия развязала им языки. Стоит отдать ей должное и поблагодарить с улыбкой. Ендже сам себе удивился, что сидел в машине как рыба в воде. Дело в том, что с Джебомом они вместе никуда не выезжали. Это было чем-то новым. Волнение давало о себе знать. Чтобы как-то себя спасти, Ендже подключил музыку, потому что периодические шумы на радио капали на мозги. За окном завывал восточный ветер, а внутри пронизывали строки из довольно популярной песни. Жаль, что Джебом не понимал слов, как Ендже. Тот попросту не знал английского. Но сама музыка показалась ему интимной — стеснение на лице было легко распознать. Джебом украдкой взглянул на Ендже, но был пойман. Эта связь подогревала интерес. Но к чему? Возможно, он ждал продолжения, но за рулем это было практически невозможно. Всего несколько секунд, а в голове полнейший сумбур, который Им устроил лишь сам. Ендже он не смел обвинять. Он потупил взгляд обратно на дорогу, как только послышалось тихое «осторожно», и переключил скорость. Ендже думал, что расслабится благодаря музыке, но не ожидал, что совершенно случайно выпадет именно этот трек. Хотя, он им подходил. Не сказать, что между ними играла любовь, но то, что эти отношения являлись фетишем для Ендже, — определенно. Связь с Джебомом являлась чем-то особенным. Ендже цеплялся за него, как за последнего человека на земле; как за спасательный круг, что неожиданно появился посреди моря принципов и ломанных стереотипов. Они привыкали друг к другу медленно, но все же так было удобнее. Никто не хотел торопить события, но и тормозить в начале пути — тоже. Поэтому недолго думая, Джебом накрыл своей рукой ладонь Ендже, слегка ее сжав. — Все еще холодная, — улыбка не слезала с их лиц: было до безумия приятно чувствовать заботу. Когда музыка приелась, салон заполнили мягкие голоса и не менее звонкий смех, который, как казалось, был слышен даже на улице. Джебом больше слушал, чем говорил: ему нравился тембр Чхве. Однажды тот спел Иму, и это было поразительным, — насколько высоко он брал ноты. Восхищение было искренним. Джебома до сих пор терзал вопрос, зачем Ендже медицина, но он не лез со своими вопросами, дабы не давить. Это могло его задеть. Джебом заметил, что Ендже был чувствительной личностью. Но это не означало, что он мог расплакаться из-за драматичного фильма, — с впечатлительностью у Чхве было все в порядке. День прошел достаточно удачно: Джебом действительно был рад наведаться в это скромное, нетронутое мегаполисом место. Пусть этот поселок находился совсем рядом, но воздух здесь совсем отличался, и от этого чрезвычайно распирало грудь: как же хотелось вдохнуть побольше этой свежести и не выпускать из легких, запоминая запах. Парни неспешно разложили свои вещи по полкам. Джебом заметил, что у Чхве совсем не было одежды черного цвета. Или, возможно, он совсем параноик, и ему всего лишь показалось, но за все время общения, Джебом не видел этого оттенка в багаже Ендже. У каждого свои вкусы, поэтому он не стал больше заострять свое внимание на этой незначительной детали. Вечер обещал быть приятным, как и планировал Джебом: посидеть в уютной компании Ендже перед прекрасным видом, провести этот момент в спокойствии, а может, чуть больше поделиться о себе и выслушать собеседника. Джебом не рисковал с высказываниями, но он бы назвал это свиданием. Он думал, что отношения нужно укрепить и восполнить чем-то новым, иначе зачем было их вообще начинать. Пока Джебом отошел помогать своей бабушке, Чхве осматривал эту тесную, но приятную во всех смыслах комнату: тона были слишком нежными и теплыми для Има, что очень удивило и порадовало глаз. В некоторых местах требовался ремонт, но это совсем не отторгало — здесь хотелось остаться. Мебель была слегка пыльной, как и остальные поверхности. Джебом и правда бывал здесь редко. На самой нижней полке таилась фотография, по-видимому семейная. Джебом не говорил о своей семье, а Ендже не спрашивал. Не хотелось создавать неловких ситуаций, когда все так спокойно продвигалось. После совместного сытного ужина парни пошли прогуляться и вдоволь насладиться красотой местного леса. Ветер казался теплым, но обманчивым, и все же не помешало бы что-то накинуть на плечи, думал Чхве. Зато Джебом чувствовал себя уютно и непринужденно. Рядом с ним хотелось дышать, раскрыть себя и не поддаваться влиянию людей. Хотя Ендже был самостоятельным в этих делах, но Джебом придавал уверенности, и это действительно подкупало. Ветер норовил испортить этот вечер, но несмотря на это, он возносил упавшие листья в небо — выглядело прекрасно, пусть и совсем обычно. Но разве красота не в простоте? Пейзаж перед ними вызывал детский восторг: было приятно видеть краски природы, которые, к сожалению, затмевал город. Опустив голову на траву, Джебом устремил взгляд в вечернее небо, за которым скрывалась ночь. Хоть раз в жизни человеку хотелось бы почувствовать себя в полете, ощутить адреналин на высоте, и Им был согласен с этим. Обратив внимание на профиль Ендже, он понял, какое приключение их ждало. — Что думаешь о параплане? — Это слово у меня в черном списке, — ответил Ендже, одаривая Джебома таким взглядом, будто это было совершенно очевидным. Им лишь тихо рассмеялся, а Чхве подхватил. Одному показалось, что это лишь глупый вопрос, а другому веселье перед теперь уже предстоящей поездкой. Ночь близилась быстрее, чем они ожидали. Рядом лежала распитая на двоих бутылка дешевого вина из ларька неподалеку, благодаря которой парни раскрепостились в разговорах. Не то чтобы они вели себя как партизаны перед друг другом, но доля неловкости всегда присутствовала, а алкоголь подталкивал на откровения. Возможно, это было им нужно. Ведь если бы не эта ночь, то Ендже не узнал, что Джебом сирота и потерял в детстве родителей: причин он не раскрывал, но Чхве хватило и этого для глубочайшего сожаления; не узнал о его больших чувствах к своей единственной бабушке, которая при всей своей строгости была его огромной поддержкой в этой жизни, и Джебом корил себя за то, что у него не всегда хватало времени для визитов к ней. Всю эту боль, через которую он прошел, Ендже читал на его лице. Среди усталости и помятости Чхве замечал разбитость и непонимание собственного существования. Джебом не требовал сейчас поддержки: ему казалось, что все в жизни уже предрешено, и его личная трагедия зовется не иначе как судьбой. Было сложно, но желание идти вперед не отпускало его, даже если там ждал мрак. Несмотря на грустную ноту в их разговоре, Джебом держался спокойно, ведь он приехал сюда за хорошим настроением, и ему не хотелось портить приятную атмосферу. Полное умиротворение ему принесла прохладная ладонь Ендже, которая коснулась его собственной. Ощущение вроде бы постороннего прикосновения, но такого родного принесло Иму бурю эмоций внутри, которую он боялся выплеснуть наружу. Страх сковывал его по рукам, не давая полностью раскрыться. Все это выглядело по-детски, но Джебом думал иначе. Ендже смотрел на него с теплотой во взгляде, словно хотел согреть от надвигающегося ветра. Здесь они могли свободно сидеть и наслаждаться моментом, где никто бы не потревожил. Он мысленно поблагодарил его за этот прекрасный вечер и крепко скрестил их пальцы, тая от этих нежных касаний. Чхве теперь хотелось именно так проводить свой отдых: на пару с Джебомом и в придачу с откровениями. То ли алкоголь прибавил смелости Джебому или просто тот стал более решительным, но он не мог объяснить, что именно двигало им, когда он поцеловал Ендже — нежно, вперемешку с настойчивостью. Казалось, ничего необычного, лишь легкое прикосновение, но было в нем столько чувств, что аритмия и гипертония могли показаться в этот момент естественными симптомами любви. Джебом думал, что его уносило в нирвану, когда он касался обласканного солнцем лица. Из полуприкрытых глаз он любовался Ендже под лунным светом: трепет его ресниц придавал особое очарование. Их собственные тела охватила дрожь, и все это было похоже на первый поцелуй, когда волнение достигало десятибалльной отметки и ладони неприятно потели. Ендже никак не ожидал такой инициативы от Джебома, но все же это был для него маленький подарок, которого он желал. Когда ты видишь, что отношения взаимны, то это неимоверно греет душу. Пускай ветер норовил испортить им момент, но сквозь поцелуи они создавали тепло. У них перехватило дыхание почти одновременно, и с нежеланием пришлось отстраниться друг от друга. Смущение тут же застало их врасплох, и ничего не оставалось как улыбнуться в ответ и остаться в крепких объятиях. Невероятно, что обычный поцелуй мог так сильно пошатнуть состояние души. Сладкое ощущение послевкусия так и настаивало на повторении. Приятно было чувствовать, как в горле оседал слабый оттенок спиртного, а может, для Джебома Ендже сам был пьяной вишней. Все казалось абсолютно бессмысленным и проблемы отходили на второй план, когда в голову ударил алкоголь, а вместе с этим чувства затуманили рассудок. Совершенно не хотелось трезветь и возвращаться в унылую взрослую жизнь. Джебом протянул бы руку ребячеству и засел в детство, где с него бы не брали той ответственности, которой он повержен сейчас. А если быть честным перед собой, то он боялся признать действительность: этот неожиданный проблеск между ними появился внезапно. Стоило наоборот радоваться таким событиям в жизни, но если оно перерастет в пламя, то их будущее может превратиться в пепел. Джебом понял, что в минуты нерешительности нужно рисковать и остановиться сейчас было бы гадким поступком. Он уже сделал свой выбор, касаясь своими потрескавшимися губами теплой руки Ендже и наблюдая за звездным небом под стрекот цикад.