Тот, кто был небом для тебя, станет никем

я ходил без тебя в луга, я ходил без тебя к цветам. я смог без тебя сто тропинок пройти, я смог без тебя у ручья прилечь, я смог без тебя весь вечер нести тяжесть своих одиноких шагов. больше я так не могу — без тебя.

Кларк смотрит на представшую глазам картину с затаенным ужасом во взгляде. Какого черта ей сейчас просто не ломануться к дверям с воплями? Почему она должна видеть все это своими глазами? Макрири поворачивает к ней голову, с жадностью вглядываясь в лицо, но Кларк лишь вздергивает бровь, глядя на него с искренним недоумением. На недобрые взгляды когда-то лучших друзей она старается не обращать внимания. — Мисс Гриффин, — с нотками отъявленного садиста в голосе Макрири говорит громко и самоуверенно. — Я знал, что вам понравится мой сюрприз. Кларк краем глаза замечает испуганное выражение лица Харпер. Черт. Это все совсем не входило в планы, и блондинка совершенно теряется. — Это ведь твои друзья, кажется, — продолжает распинаться преступник. Затем его лицо принимает хищное выражение, и он пошло улыбается, не сводя с собеседницы взгляда: — И не только друзья. Гриффин хмурится, не понимая подтекста. Какого хрена он рассказывает ей о том, что когда-то было? Мэдди сейчас в опасности, и Кларк должна быть с ней. — Что тебе нужно, Пакстон? — холодно спрашивает она, скрывая страх за ребенка. — Я, кажется, не давала повода усомниться в моей преданности нашему союзу. Она старается говорить максимально прямо и решительно. С преступниками по-другому нельзя. Им нужно дать почувствовать свою ошибку, даже если на самом деле ошибаешься ты. — Никто и не говорит о сомнениях, Кларк, — пожимает плечами мужчина, тут же теряя интерес к ее лицу. Он переводит взгляд на своих пленников, которые сидят перед ним, прикованные наручниками. — Я говорю о той тайне, которую вы все скрываете. Гриффин чуть вздрагивает, надеясь, что ее оплошность осталась незамеченной, и нервно передергивает плечами. — Не понимаю тебя. — Знаю. От его короткого и насмешливого «знаю», кажется, дрожь пошла по всему телу. Неужели он нашел ее девочку, и сейчас играет в хорошего дознавателя? — Все присутствующие здесь не понимают. Между нами говоря, я сам плохо понимаю всю ситуацию, но в ближайший час надеюсь во всем разобраться. Ты, как главная героиня предстоящего спектакля, должна оставаться здесь. — Пакстон, — говорит Кларк, но тут же замолкает, видя блеснувшую сталь в руке мужчины. — Спокойно, Кларк, я не собираюсь никому делать больно, — на секунду на его лице проступает сомнение. — Ну, разве что, хочу принести духовную опустошенность. Блондинка качает головой, разрешая ему развлекаться по полной программе. Теперь все встает на свои места: Мэдди в безопасности рядом с Кейном и Эбби, Беллами пережил ярость Октавии, а ее бывшие друзья еще живы. Пакстон же не притащил их сюда, чтобы она наблюдала за казнью? Это слишком жестоко и недальновидно с его стороны, они все еще союзники. Хоть и на словах. — Знаешь, Кларк, давным-давно, когда я решил пойти в колледж, мне пророчили серьезное будущее в области психотерапии. Отец всегда говорил, что я одним взглядом могу узнать обо всех мыслях и чувствах человека. Со временем эти способности только усиливались и не раз спасали меня от смерти. Мужчина усмехается, а потом косится на Зика, заставляя того тяжело дышать. После этого он снова поворачивается к ней. — Когда я очнулся, то думал, что все потерял: все люди погибли, планета уничтожена, а я с кучей убийц на корабле, который скоро убьёт меня. Но потом… Кларк, потом ты спасла нас всех. Гриффин делает неосознанный шаг назад, в недоумении смотря на Макрири. Почему во всем опять виновата она? — Мы все думали, что нас ждет смерть, ведь вести с Земли были ужасными, а затем этот предатель Зик нашел кое-что. Пакстон машет рукой в сторону парня, а тот просто ежится под требовательным взглядом Кларк. — Сообщения. Сообщения, адресованные на корабль. Их посылал живой человек, Кларк. Их посылала ты. Блондинка глупо приоткрывает рот, стараясь осмыслить слова преступника. Её послания. Те, что она отправляла своим друзьям. Они не попали к ним, но они попали в руки Элигия. — Понимаю твои чувства, дорогая, — искренней печали на лице Макрири позавидовал бы даже Чарли Чаплин. — Как несправедлива бывает жизнь к тем, кто любит так сильно. Кларк отрицательно мотает головой, не воспринимая его слова. Теперь она понимает, чего он хочет добиться. Теперь все становится ясно, и ей хочется исчезнуть. Раствориться в воздухе, надеясь, что мама присмотрит за Мэдди. Так как что-то, что должно будет произойти в следующую секунду, станет настоящим ударом. — Ну же, Кларк, скажи хоть что-нибудь! — Не понимаю твоих поступков, Пакстон. Ты решил рассказать мне о моих же сообщениях? Очень мило, но я помню каждое из них наизусть, — голос у нее хриплый и тихий. Она не позволит ему сделать это. Только не сейчас, когда всё и без этого бесконечно запутанно. Мужчина громко смеется, зачем-то хлопая в ладоши. Его настроение не поддерживает ни Кларк, ни мрачно взирающие на всю картину заложники. — Ты не разозлишь меня, Кларк, и не сможешь вывести из себя. Я долго думал, когда твои друзья попали ко мне в руки, а потом решил их не убивать. По крайней мере, самостоятельно. Накажем их вместе, а? Уверен, ты хочешь этого также сильно, как и я. Это ведь они оставили тебя на Земле? Совершенно одну, без шанса на выживание. После нашего маленького представления ты сможешь даже убить их. Или кого-то одного, решать тебе. Гриффин отворачивается, стараясь не поймать его взгляд, поэтому переводит свой на других участников. Она смотрит на них с уверенностью в том, что Макрири не следовало говорить этого. Не сейчас. Неужели он не видит, что они винят себя намного больше? — Как это касается тебя? От такого серьезного и ледяного тона Блейка у нее сводит ноги, но она мотает головой, заставляя его замолчать. — Не переживай, Беллами Блейк, очередь дойдет и до тебя. Кларк яростно шипит, чем привлекает к себе всеобщее внимание, а потом тыкает в сторону Пакстона пальцем: — Не смей делать этого, иначе наш союз будет разрушен. Она заглушает внутренний голос, который буквально визжит ей не делать глупостей, а просто позволить Макрири сделать свое дело. Но блондинка просто не перенесет того, что может случиться. Лучше бы она умерла шесть лет назад и не творила глупостей в течение всего этого времени. — Тогда расскажи мне о вашем тайном оружии, Кларк, и все закончится, я обещаю, — преступник приглашающе машет рукой на дверь, но Гриффин морщится. Она не расскажет ему о своей милой девочке. Только не ему. Пусть лучше пострадают все, кто присутствует здесь. В конце концов, все они заслужили наказание. Все — преступники, убийцы, предатели. Земля не пощадила никого, кроме Мэдди, и она будет стоять горой за сохранность своего ребенка. — Делай то, что тебе вздумается, но не надейся на мою поддержку, — с ненавистью отвечает она, опуская глаза в пол. Она знает, что именно сейчас произойдет, и хочет провалиться в ад. Там ей самое место. — Какого хрена здесь происходит? — сквозь зубы шипит Мёрфи, не выдерживая своего бессилия. Он оглядывает друзей, Кларк, а потом переводит взгляд на Макрири: — Если ты собрался убить нас, сделай это, но не забывай — я сохранил твою жизнь. — Давай, Зик, покажи мне класс, — игнорирует выкрик пленника он, а потом смотрит на Шо. — Включи их, или мне придется поразвлечь твою хорошенькую подружку, отдав её на согрев моим парням. Зик кидает испуганный взгляд на Рейвен, а потом тянется к какой-то кнопке: — Какую именно? — Первая, которая запала мне в душу, Шо. Кларк чувствует, как тысячный заряд проносится по ее телу, и она протяжно вздыхает, мысленно убеждая себя, что ничего страшного не случится. Она хотела, чтобы на Ковчеге услышали ее, и теперь её желание исполнится. — Беллами, — ее глубокий, чуть нежный голос разносится по всей комнате, и никто, даже Господь Бог, не остановит это. — Прошло три месяца, и я закончила рисовать вас всех. Теперь я спокойна, ведь, видя ваши лица каждый день, я не смогу забыть себя. Не смогу потерять то, что у меня осталось. Знаешь, это было очень сложно. Но весело. Это как видеозаписи, которые можно смотреть, вспоминая все события, которые происходили с нами. Первым я нарисовала отца. Помнишь, я рассказывала тебе про папу? Когда ты заставил меня поговорить с мамой, а я тебя — остаться с лагере. Ты спас мне жизнь тогда. Уже второй раз, но именно тогда я поняла — ты дорог мне, Беллами. Ты дорог нам всем, даже когда ведешь себя, как полнейший идиот. На следующей странице Уэллс. Такой, каким я узнала его на Земле — переживающий за всех нас. Рядом с ним Шарлотта. Я почти не помню ее, признаться честно, она выпала из моей памяти почти сразу. Я не виню ее за убийство своего лучшего друга, ведь она была всего лишь ребенком и брала пример с нас, но… Но я не могу вспоминать ее. А ты? После Шарлотты у меня не было идей, и я проплакала весь день, но потом вспомнила, что ты бы точно не обрадовался этому. Поэтому я села за стол, взяла чистый лист и карандаш и нарисовала Финна. Того самого Финна, который защитил Уэллса в первый день, не давая Мёрфи разбить ему лицо. Кстати, передай Джону, что я рада за него. Он заслужил счастья, хотя мы были несправедливы к нему. Финн изображен таким веселым и улыбающимся. Он почти перестал быть таким со временем, помнишь? После ранения в его душе словно что-то изменилось, он так хотел безопасности для всех нас. Он был бы зол, узнав, сколько дерьма мы натворили. Еще я нарисовала Джаспера. Джаспера, который говорил мне спасибо за спасение жизни. Джаспера, который шел за мной и слушал каждое слово. Ты будешь считать меня слабачкой, но я не смогла изобразить его таким… тем, кем он стал после смерти Майи. Я не выдержала бы его лица, укоряющего меня во всем на свете. С Джаспером должен быть Монти. Они всегда вместе, так что я решила написать и его портрет. Монти здесь такой серьезный. Он ведь не успел погрузить на капсулу свой самогон, верно? И нет, Монти, я не смеюсь над тобой, мне просто интересно, напиваетесь ли вы без меня? Это стоит того, поверьте. Я счастлива знать, что вы живы и слышите меня. Харпер, если ты слышишь меня, знай, в моем альбоме вы с Монти рядом. Не представляю вас поодиночке, если честно. Белл, следи, чтобы они не обижали друг друга, иначе им влетит, когда вы вернётесь. Не буду рассказывать о том, какого труда мне стоило изобразить Миллера, Атома, Джаху, маму, Маркуса, Индру, Анью, Линкольна, Луну, Найлу… Просто знай, что они живы. Они живы здесь, и я не смогу отобрать их жизни. Пока я точила карандаш, мне в голову пришел образ Октавии, Белл. Той самой Октавии, которая улыбалась Линкольну каждый раз. Я знаю, что тебе больно слышать это, но я обещаю, что подарю тебе этот портрет. Обещаю, ты увидишь его уже очень скоро, как и свою сестру. Роан получился… очень сексуальным? Господи, что я несу. Беллами, не думай, я не сошла с ума. Просто король Азгеды смотрит на меня своими строгими глазами, и мне хочется обнять его. Он ведь был хорошим, Белл? Он спасал меня, не стал убивать тебя, боролся за свой народ честно и непоколебимо. Даже Хеда уважала его… Белл, это сложно, но я… Я смогла изобразить Лексу. В бункере остался мой рисунок, и на нем не совсем она. Она спит, и ее лицо такое нежное, расслабленное, мне вспоминается, как я играла с ее волосами, и это бьет по мне сильнее одиночества. Поэтому в моем альбоме она живая. Яростная, с прищуренными глазами и в боевом раскрасе. Она заносит меч над головой, и мне почти хочется нарисовать под ним мое сердце. Иронично, верно? Рейвен. Я так рада, что нам удалось быть рядом с тобой. Ты такая сильная, Рейвен. Я не могу рассказать тебе обо всех мыслях, которые тревожат меня, но когда это закончится, я клянусь, мы будем разговаривать целые сутки, и ты не убежишь в свою мастерскую. Хотя именно в ней ты сейчас. Что на рисунке, что в жизни, верно? Не давай ей переутомляться, Белл, иначе я буду читать тебе нотации всю твою жизнь! Джон, знаю, ты сейчас ухмыляешься, но ты тоже есть здесь. Ты сейчас рядом со мной, не думай, что я забыла тебя. Я никогда не смогу забыть тебя, и это почти признание в любви. Ты не один. Ты стоишь, закинув голову наверх, а твой взгляд любуется движениями Эмори, пока она танцует для тебя. Ты ведь знал, что земляне отлично танцуют? Их учат координации движений с детства, надеюсь, ты уже получил свой танец. Эй, Эмори, как бы ты ни ненавидела меня за всю жестокость, я рада, что ты сейчас с ними. Ты нужна им. Эхо, здравствуй. Не знаю, хочешь ли ты быть изображенной здесь, но я не могла оставить тебя в своей голове, прости. Ты очень красивая, Эхо, и очень сильная. Я смогла передать все это, но ты должна увидеть, чтобы понять, как я восхищаюсь тобой. Ты сделала все, чтобы твой народ и твой король были спасены. Ты прошла через это, и надеюсь, сможешь стать частью семьи. Ковчег должен тебе понравится, обойди все комнаты, и ты поймешь, почему мы выжили. Мы были вместе. Эй, Белл, не позволяй никому обижать ее, хорошо? Иначе, если вы останетесь живы, я сама убью вас! Уверена, что ты сейчас смеешься вместе со мной, Блейк, но я говорю правду. Помнишь тот вечер, когда мы ждали прихода землян, а Монти с Джаспером изобрели свой потрясный напиток? Ты сказал мне идти развлекаться, а я просто смотрела на тебя. Ты улыбался так искренне, что мне хотелось достать карандаш прямо там, но никто бы не понял. Ты так громко хрустел яблоком, оглядывая наших людей, которые были счастливы, и улыбался. Когда мне плохо, я вспоминаю этот хруст, Белл. Становится легче, честно. Теперь я могу спокойно выкидывать ту сцену, ведь она на бумаге. Хотя вряд ли… Прошло такое количество времени, а я до сих пор помню твою улыбку. Это странно. Эй, ребята, заставьте его улыбаться, и вы поймете мои чувства. Я скучаю по вам. Не думайте, что смогли избавиться от меня! И нет, Белл, я знаю, что тебе не нравится, когда я плачу, но… Возвращайтесь, хорошо? Кларк продолжает смотреть в пол, даже когда запись останавливается. Она думает о Мэдди, о том, как ей сейчас нелегко, и все остальное просто меркнет. — Печально, что ты не можешь посмотреть им в глаза прямо сейчас, Кларк, — голос Макрири заставляет ее вскинуться. — Сделай это, станет легче. Может быть. Гриффин закусывает губу, вновь опуская голову. Нет. Она не станет смотреть на них. На Беллами. Черт, как же ей… Как же это противно. Она хотела, чтобы они услышали ее, но кто знал, что именно в этот момент он развлекался с Эхо, совершенно забыв ее. Кларк. Они все были счастливы на Ковчеге, жаль, что сейчас она одна из тех, кто разрушает их семью. Как же больно. — Давай дальше, Шо, я знаю, тебе нравится слушать это. — Привет, ребята, — говорит Кларк совершенно счастливым голосом. — Я так хочу поговорить с вами. Вы же все еще помните, что на Земле осталась милая девушка Кларк, которая может быть веселой? Да, Белл, я знаю, что ты не очень-то в это веришь! Помните, как месяц назад я говорила, что чуть не выстрелила себе в голову, а потом практически прекратила говорить с вами? Это все такой бред, честное слово. Какой же я была идиоткой. На этой поляне, где не самые сладкие ягоды, которые обязательно бы понравились тебе, Белл. Они не такие хрустящие, как яблоки, но все же. Так вот, я встретила девочку. Белл, ты представляешь? Де-воч-ку! Ты думаешь, что я сошла с ума или переела ягод, но это так. Я разговаривала с ней, Беллами. Она землянка. У нее такие длинные и сильно запутанные волосы. Но я помыла их и даже смогла расчесать. Я знаю, что ты гордишься мной. Теперь я понимаю всю ту нежность, которая была направлена на Октавию. Ты стал мне еще ближе, Белл, и я очень хочу познакомить вас. Ты будешь очарован ею, или я дам тебе в нос! Она почти перестала шугаться, и мы даже заснули вместе. Я так счастлива. Как же мне хочется, чтобы мы были на этой поляне все вместе. Мы бы воспитали ее самым лучшим человеком на Земле. Она была бы умной, как ты, Рейвен, сообразительной, как Монти, нежной, как Харпер. У нее была бы ирония Джона и улыбка Эмори. Эхо, ты бы наградила ее внутренней силой. Белл, я не знаю, что именно она взяла бы от тебя. Я была бы так счастлива, если бы у нее была твоя улыбка и твои руки, которые поддерживали меня даже в самые разрушительные моменты. Все остальное было бы от тебя, Беллами Блейк. Ты был бы прекрасным отцом. Я расскажу ей про всех вас, ребята. Не думайте, что я утаю хоть что-то! Кроме твоих шуточек про мою влюбленность в тебя, Мёрфи. Этого она слышать не должна. Люблю вас, до завтра. — Дальше, Шо, ты всех задерживаешь, — шипит Макрири, поглядывая на Кларк. Кажется, она не меняла позы с его последней фразы. — Мамочка и дочь нашли друг друга, продолжим терапию. — Два года, Белл, два дурацких года, и вы вернётесь ко мне, — весело смеется Кларк. — Я вижу вас. Я лежу на твоем ровере, Белл. Обещай не убивать меня. Я вижу небо, и, кажется, вы где-то там. Как ты? Ты ведь не пьешь самогон Монти круглыми сутками? Я все думаю, что ты можешь винить себя. Ты ведь обладаешь этой идиотской чертой-всегда берешь всю вину на себя. Как и я, Блейк. Иногда мне кажется, что мы были бы самой лучшей парой во всей Вселенной, потому что каждый бы обвинял себя, а не друг друга. Хэй, послушай, Белл, ты ни в чем не виноват. Это мой выбор, и я живу с ним. Ты спас наших друзей, разве не так поступают лидеры? Я была так счастлива, когда вы улетели. Когда поняла, что ты остался жив. Я так рада, что ты жив, что мне совершенно наплевать на себя, понимаешь? Главное, что с тобой, ребятами и бункером все в порядке. Мне жаль, что я не могу разгрести завал, но когда вы вернетесь… Мы сделаем это. Я даже не волнуюсь, ведь там Маркус, Октавия, мама, Индра, Миллер. Они не дадут глупостям совершаться. Я волнуюсь только о тебе. Вам ведь хватает еды? Водоросли дают вам энергию? Рейвен не слишком мало спит? Эхо со всеми подружилась? Харпер с Монти не ссорятся? Джон не рассказывает тебе о том, что я якобы подумала о нем в плане парня? Ты… Ты не коришь себя за всё? Пожалуйста, Белл, мне так важно знать, что вы все в порядке. Что ты не грустишь из-за меня. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был счастлив, Белл! Блейк, слушай меня! Не смей раскисать, ясно? Ты чертов лидер, мы не справимся без тебя. Я не справлюсь без тебя. Я…люблю тебя, Белл, ты мой лучший друг, и я так люблю тебя. Прости, что снова все испортила. Это моя отличительная черта. Я скучаю, ребята. Возвращайтесь. — Хей, вы еще там? Вы все еще продолжаете слушать меня, или Рейвен выключила приемник, потому что я надоела? — фыркает девушка. — Надеюсь, что она скучает по мне. Белл, привет. Знаешь, всю неделю я была на каком-то адреналине от своих слов, а потом поняла, что надо объяснить. Я признавалась тебе в любви, но ты ведь и без этого всё знал, верно? То есть, я хочу сказать… Мы же лучшие друзья, мы любим друг друга, да? Я просто испугалась, что тебе станет неловко… Просто возвращайся, хорошо? Я скучаю по твоему голосу. Ты же сейчас называешь меня идиоткой, верно? Не улыбайся слишком широко, Белл, кто-то обязательно влюбиться в твою улыбку, и тогда мне придется мстить. Хах, люблю вас, ребята. — Если бы я умел плакать, я бы наверняка начал рыдать, — говорит Макрири, дождавшись полной тишины. Сердце Кларк колотится так, будто сейчас оно сломает ей ребра. — Самое время, — фыркает Джон, и Кларк почти улыбается. Он заступается за нее и это… Так приятно, черт возьми. — Ну, мы не услышали самого главного, так что… Шо. Кларк вздрагивает, потому что ей плохо. Только не это. Она резко оборачивается на преступника, взглядом умоляя его остановиться. Краем глаза она замечает направленные на нее зрачки. Но она не посмотрит на них. Она не посмотрит на Блейка, зная, что сейчас произойдет. — Мы подходим к финалу, господа, сядьте поудобнее. Кларк, можешь снова закрывать глаза или не быть трусихой и посмотреть страху в лицо. — Или мы можем разбить твое, — бурчит Эмори. На ее лице тысяча эмоций, ей так хочется поймать взгляд Гриффин, но та снова отворачивается. — Мило, — комментирует Пакстон. — Ты ведь можешь закончить всё прямо сейчас, только расскажи мне об оружии. И я прекращу эту пытку для твоих друзей. Кларк сжимает губы в тонкую полоску. Она не скажет этому чудовищу о Мэдди. Она вытерпит всё это, ведь бывало гораздо больнее. — Белл, это так смущает меня, но я хочу поделиться с тобой, — голос Гриффин звучит неловко, но радостно. — Мэдди одиннадцать, она прослушала все мои рассказы много раз, но только вчера сказала это. Она назвала тебя папой. Это так…странно. Она сказала это на языке землян, и я даже не обратила внимания, но потом она попросила рассказать мне о папе. Я зависла. Это было так страшно — зависнуть на целых пять минут. Она тормошила меня, но в голове крутилось только одно: ты точно назовешь меня идиоткой. Я не знаю, почему она сказала это. Она еще ребенок, многого не понимает, но я никогда не говорила ей про отца. Ты знаешь, я же говорила, что она стала называть меня мамой через месяц, но почему… Я просто в шоке, Белл. Я не знаю, что мне делать. Она просит, чтобы я рассказывала про тебя, но все уже рассказано. Ты мне так нужен. Ты бы смог всё объяснить и сказать. Ты бы сделал всё правильно. Как ты рассказывал обо всем Октавии? Почему ты никогда не упоминал об этом? Я паникую, Белл. Почему она не назвала папой Монти или Джона? Почему ты? Она слышит некоторые мои разговоры с тобой, так что… Может быть, она подумала. Черт, это неловко. И если Мёрфи сейчас ржет на всю станцию, просто… Просто врежь ему, хорошо? Потому что это не смешно. Это странно. И сложно. Я жду, пока вы прилетите. Тогда всё разрешится, а пока… Белл, не злись, но я разрешила ей называть тебя папой. Убьешь меня потом, договорились? Хотя, хих, уверена, что хочу посмотреть на шок на твоем лице, когда она назовет тебя папой. Это будет стоить моего смущения. Я готова дать «пять» Джону и Рейвен, если они согласны со мной. Скучаю по вам, ребята. И да, Белл…ты стал бы прекрасным отцом для каждого ребенка. Буквально. — Кажется, это слезы, — наигранно тянет Макрири, утирая лицо рукавом. — Я действительно растроган, Кларк, хоть слушаю это и не в первый раз. Какого им, а? Хотите, мои ребята принесут вам носовые платки? Кларк спиной чувствует тот самый, нужный когда-то взгляд, но стоит неподвижно. Лишь мысленно проговаривает, что ее девочка в безопасности, а остальное не так уж важно, словно мантру. — Так я не понял, кто-нибудь назвал кого-нибудь папой? — вновь напоминает о себе Макрири. — Просто у меня скоро родится дочь, очень хочется посоветоваться, как стать отцом года. — Тебе это не грозит, — снова вставляет Мёрфи, и Кларк жестоко ухмыляется. Беллами не сказал ни слова. Повторись вся эта ситуация шесть лет назад, он бы уже порвал цепи зубами и задушил Пакстона. Её Беллами не сидел бы неподвижно, зная, какую боль она испытывает. Какого черта, Кларк, думай о Мэдди. То, что было шесть лет назад, так и останется в прошлом. — Продолжаем, Шо, — сквозь зубы говорит Макрири, поглядывая на Кларк. — Ты расколешься, милая, у тебя нет выбора. — Беллами, что-то не так, — голос у Гриффин громкий и дрожащий. Изредка она срывается на всхлипы. — Вы должны были быть здесь три дня назад. Что происходит, Белл? Скажи мне правду, я прошу тебя. Почините радио, свяжитесь со мной. Я чувствую себя так, будто… Боже, просто вернитесь. Блейк, слышишь? Я надеру тебе задницу, как только ты спустишься сюда. Я обниму тебя так крепко, что точно задушу. Я никогда больше не отпущу тебя, Беллами, привяжу тебя к себе цепями, чтобы ты был рядом. Я не справляюсь без тебя, Беллами! Как же… Как же это бесит, но я ничто без тебя. Мэдди продолжает называть тебя папой, и это единственное, что сейчас есть от тебя. Почему бы тебе просто не вернуться сюда, прихватив моих друзей? Почему бы тебе просто не поцеловать меня, Блейк, а потом убедить, что все хорошо? Ты не можешь просто появиться здесь и обнять меня? Я хочу чувствовать твои широкие ладони на моей талии, Белл, я хочу быть с тобой, вокруг тебя, в тебе. Я…хочу чувствовать себя дома, Блейк. Где ты, черт тебя дери, ходишь? Я просто убью тебя, ясно? Я знаю, что ты хотел сказать мне тогда. Когда говорил, что мы можем больше не встретиться. Ты хотел сказать то же самое, что говорю тебе сейчас я. Я люблю тебя, Беллами Блейк. И если ты не вернешься ко мне, мой дом будет разрушен вместе с моим сердцем. Ты должен мне, помнишь? Я так и не дослушала тебя. Я считала твои веснушки, Блейк, не смей прятать их от меня… Я схожу с ума, и ты должен спасти меня. Как спасал всегда. С того самого момента, как мы ступили на землю. Спаси меня от этого разрушающего чувства, будто ты потерян для меня. Ты не можешь быть потерян, ты мой, слышишь? Ты всегда был моим, и пусть Бог проклянет того, кто встанет у нас на пути. Вернись ко мне, Белл, я так сильно люблю тебя… — «Ромео и Джульетта» и рядом не стояли. Мастер пошел убивать Маргариту за то, что ее любовь оказалась не самой сильной на этой планете. Трагедия. Драма, которая запала мне в душу, — отчетливо проговаривает Макрири, издевательски кланяясь сидящим людям. — Не благодарите, я сделал это для вас. Вы ведь должны были это услышать. Кларк, скажи, если я не прав. Кларк чувствует себя чертовой героиней мыльной оперы. Ей хочется рассмеяться, а потом заплакать, потому что бредовее ситуации нет. Потому что Беллами, Эхо, Джон, Эмори, Рейвен, Харпер и Монти смотрят прямо на неё. Потому что она сейчас сорвется и убежит в лес, как маленькая девочка. Потому что она призналась в любви Беллами Блейку. Макрири прав. Кларк не чертов Отелло. Она не станет душить Беллами своей любовью за измену. Шекспир сдох не напрасно.