Сказ о людях, монстрах и чудовищах

«Мирная жизнь способна затупить даже самые крепкие клыки, Так что иногда нужно омывать их кровью, чтобы сохранить их остроту.» Из ранних мемуаров Виндингса

Месяц спустя, королевский дворец. Гантс.

 — Гантс, ты просил тебя разбудить, — голос Тори был первым, что я услышал, очнувшись ото сна без сновидений, точнее без своих или чужих воспоминаний.       Это было достаточно редким, но весьма приятным событием, так как мне не требовалось нагружать мозги с самого утра, чтобы проанализировать поступившую информацию. Ещё один день и ещё одно неспешное пробуждение сознания, хотя запах кофе и намекает, что в недопроснувшемся состоянии я точно проведу недолго. И не только я.  — Сейчас приду, только подыму сестрицу, — Тори согласно кивнула, после чего скрылась в коридоре, прикрыв за собой дверь. — Чара, подъём, у нас сегодня много дел, — хоть и знаю, что это бесполезно и её таким не поднять, но пытаться каждый день мне это не мешает.       Что Чара делала в одной комнате со мной? Разумеется, спала в соседней кровати. Поселившись в королевском дворце, в котором, по приказу Азгора, жилую часть построили в точности их первого дома в Руинах, который после переселения короля сюда заняла Тори, а потом тот, как недавно выяснилось, и вовсе окончательно похоронило под горной породой, нам двоим выделили комнату, аналогичную той, что я занимал у Тори.       Нет, изначально-то нас хотели поселить в разных комнатах и для этого Ториэль даже была готова снова разделять комнату со своим бывшим мужем, но этого не понадобилось — непосредственность Чары была слишком сильна, а необходимость в заботе о ней первые пару лет жизни, пока она полностью не оправилась от эффекта глубоко сна. Конечно, полностью оправиться от этой утренней аморфности невозможно, это я точно выяснил за более тридцати лет своего существования, но через год-другой этот эффект ослабнет достаточно, чтобы Чара просто была тяжела на подъём, как и я.  — Ещё-о пять минуточе-эк, — сонно пробормотала Чара, даже не думая вставать и отвечая скорее на рефлексах, о чем говорило потешное растягивание звуков, оставшееся у неё только в непроснувшемся состояние.       Поскольку я на собственном опыте прекрасно знал, что без стороннего вмешательства Чара будет спать, пока организм не подымет ту, для утоления естественных потребностей, что, с учетом физиологии чудовища, произойдёт весьма не скоро, то мне придется разбудить её вручную.       Как я уже сказал, Чара спала на соседней кровати, но расположена эта кровать была над моей. Всё верно, мы спали на двуярусной постели и чтобы даже добраться до её опочивальни, мне пришлось взобраться по лестнице, так как второй ярус кровати, рассчитанной на монстра, был расположен чуть ли не в двух метрах над землей.       Когда я забрался по лестнице к опочивальне принцессы, то мне открылся просто прекрасный вид. Чара, в связи с физиологией была мерзлячкой, как и я первые пять лет существования, что скорее всего связано в температурой спецраствора, которая должна была быть на несколько градусов ниже температуры тела, для длительного пребывания в нем живого тела, а потому предпочитала спать в одежде.       Однако сегодня ночью ей, похоже, стало жарко, поэтому она, что примечательно, даже не проснувшись ночью, успела скинуть вниз одеяло, избавиться от штанов, сверкая всем на обозрение черными шелковыми трусиками и задрать черную водолазку, что и так едва доставала ей до живота, достаточно, чтобы пара аргументов первого размера были оголены снизу. Несмотря на эротизм открывшейся мне картины, ничего внутри не шевельнулось, я действительно воспринимал её как сестру, да и сложно пожирать взглядом то, что ты ещё пару месяцев назад собирал по кускам, сразу возникают не самые лицеприятные воспоминания, от которых всё желание пропадает.       Как бы то ни было, но разбудить Чару сейчас не представлялось возможным, поэтому, предварительно поправив одежду, а то выслушивать от Тори в шестой раз месяц про недопустимость такого внешнего вида и убедительных просьб повлиять на партнера желания нет, я закидываю её на плечо, аки «мешок с картошкой», спасибо Ториэль за забавную аналогию.       На кухне как обычно творилась идиллия: Тори молча готовила завтрак на всю нашу ораву, а Азгор также молча тихонько сидел за столом и украдкой смотрел на неё. Такое «благодушие» у них со времен моей победы над королем. Ториэль бы и рада высказать старику пару ласковых, но она не дура и видит, что тот и так корит себя сверх меры. А Азгор старается лишний раз её не провоцировать, общаясь лишь на нейтральные темы, вроде цветов, которые стоит высадить в тронном зале или что-то подобном, как можно сильнее стараясь не затрагивать тему власти.  — Привет, моё дитя, — Тори узнала о моём приближении по шуму шагов, которые я просто не мог скрыть с грузом на плечах. — Ты опять решил не ждать, пока проснётся Чара?  — Я же объяснял кучу раз, — подобный разговор за прошедший месяц уже успел стать ежедневной рутиной. — Первые пару лет у неё будут серьёзные проблемы с самостоятельным пробуждение. Это физиология, тут ничего не поделаешь, — точнее поделать-то можно, но методы немного негуманные.  — Но это не значит, — Тори с утра пораньше завела свою привычную шарманку, треть года назад меня это раздражало, но после боя с Фриск я стал относиться к этому стоически. Тут легче сначала выслушать, а потом раздавить фактами в ответ, чем пытаться спорить, — что она не должна научиться просыпаться сама.  — И как ты собираешься это делать? — насмешливый тон вырывается из меня сам собой, пока при моем разговоре с Тори, Чара, даже не просыпаясь, инстинктивно, по запаху, находит мою кружку с кофе, которую я налил себе из чайника, и тут же к ней прикладывается в звучном громком хлюпающем глотке. — Виндингс будил меня разрядом бодрящего тока и то почти месяц потратил, а что толку? Всё равно вырабатываемый из-за этого условный рефлекс пропадал за неделю и я снова с утра был аморфной лужицей бесполезности.       Пока я говорил о безумном ученом, моё лицо рефлекторно дернулось, вспоминая те неприятные десять лет, что я жил под наблюдением Виндингса. Тогда я даже не понимал, что нормально, а что нет, но сейчас у меня по спине мурашки бегут от того, как же безжалостно надо мной издевались в целях науки.  — Извини, что напомнила, моё дитя, — Тори заметила изменения в выражении моего лица и тут же извинилась.  — Да ничего страшного, — тем более, что это дало мне очень многое. Большинство моих знаний о науке и технике были получены именно тогда. — Ну как, проснулась? В ванную сама пойдёшь или отнести? — обращаюсь уже к более менее проснувшейся Чаре, которой для полного пробуждения необходимо было хотя бы сполоснуться в душе.  — Сама, у-ах, усну, — честно призналась Чара, умильно зевнув в процессе, от чего на лице Тори появилась улыбка. — Так что тащи, — а вот теперь улыбка пропала и появился недовольный прищур. Пора валить.  — Хорошо, — пока Тори не начала снова читать нотации о приличиях, быстро иду в ванную. — Заодно сам ополоснусь, — не то, чтобы мне это было нужно, тело-то не потеет, как и у Чары в общем-то, но это не значит, что мне хочется сидеть тут и выслушивать Тори.  — Существует ли то, что способно их смутить? — задумчиво спросил сам себя Азгор, до этого молча сидящий за столом. Причем с Чарой он точно успел обменяться рукопожатием, это я плечом почувствовал, на котором она до сих пор висит.  — Сложно смутиться, когда ты штопал её нагую полумертвую тушку, — честно отвечаю, уже направляясь к выходу из кухни.  — А у меня его воспоминания есть, — Чара решила подать голос, при этом умудрившись поднять голову так, чтобы не упасть с моего плеча. — Не все, но его похождения… — дальнейший разговор Чары был неслышен из-за того, что её рот был закрыт. Лапой Азгора. И спасибо ему за это огромное… Должна сказать Чара, потому что я уже собирался «неудачно» вписаться в дверной проём.  — У тебя с утра мозги совсем не варят, — прикрыв за собой дверь и почти добравшись до ванной, я могу дать волю эмоциям.  — Ну да, звиняй, старший братец, — Чара, уже и сама понявшая, что только что сказанула, наконец слезла с моего плеча и виновато отвела взгляд, попутно протягивая мне мою же собственную кружку с кофе. Уже ополовиненную. Ну и к Фриск всё это, сделаю вид, что ничего не слышал, не впервые.       Залпом допиваю кофе и в знак примирения взлохмачиваю Чаре волосы, на что она довольно щурится. Чара любила расчесывать свои волосы, постриженные под каре, а её собственные когти для этого подходили мало, пока ещё не выросли, так что ей приходилось рассчитывать на мои. Можно было, конечно, воспользоваться расческой, но расческа не умеет двигаться в произвольном порядке, расчесывая даже самые запутанные колтуны так, чтобы ничего не выдрать.       Это умение я тренировал все тридцать лет своей жизни и достиг в этом небывалых высот, как обладатель крайне быстро растущих волос, которые я рано или поздно перестану стричь и начну стягивать в конский хвост и продевать в шлем вместо плюмажа, как Андайн. Ибо заколебало, по пять, а то и шесть сантиметров в месяц, это перебор, как ни посмотри, у людей-то вон, максимум сантиметра два и то — это летом, когда тепло и волосы растут быстрей, и только у женщин, у которых волосы растут быстрей, чем у мужчин, а у меня это постоянное дело. И если раньше меня это мало заботило, я просто периодически стригся чуть ли не налысо, то сейчас мне приходится следить за внешним видом хотя бы на минимальном уровне.

      *

*

*      

Полчаса в душе спустя, кухня. Гантс.

 — А вы не торопились, — голос Тори, когда мы вернулись из душа сочился недовольством, но в целом, если она и хотела высказать что-то, то уже высказала это, жалуясь на нас Азгору. Он этому только рад, ещё один нейтральный повод для разговора.  — Ну извини, — на самом деле утренний душ был необязателен, так как мы не потеем, но помогал быстрее проснуться. — Без него мы бы ещё два часа туго соображали, а кто-то ещё бы и не следил, что мелет своим мелким бескостным языком.  — Я же извинилась! И ты меня простил, — Чара, уже в полностью пробудившемся состоянии, просто не могла не среагировать на мою подколку. — А если тебе что-то не нравиться в моём теле, то нужно было сразу делать его таким, как надо, а не жаловаться спустя месяц.  — Во-первых, — не ответить на эту пикировку я просто не мог, а Тори и Азгор в это время предпочли молча слушать наши препирательства с легкими улыбками на лицах, — я не бог, чтобы сделать невозможное и уместить в твоём теле все возможные агрегаты одновременно, — да и создавать хтоничную химеру, что появилась бы, если бы я действительно бездумно сшил бы вместе всё что было под рукой, в мои планы не входило.  — А во-вторых? — Чара скалилась мне прямо в лицо, попутно, не садясь за стол под неободрительный взгляд Тори, жуя бутерброд с омлетом. Яйца и молоко были важными продуктами в жизни чудовища, так как костей в наших телах было где-то около шестисот.  — А во-вторых, — помимо разговора я также потчевал себя стряпней Ториэль в перерывах между речью, также не садясь на стол под такой же неодобрительный взгляд, — с языком и так пришлось помучиться, чтобы зубы влезли.  — Кстати о них, — Чара оттянула щеки, демонстрируя ряд мелких бритвенно острых зубов, которые напоминали своим видом иглы, — зачем такие-то, чем тебе человеческие не подошли? Тем более в два ряда, — прокомментировала Чара то, что помимо одного ряда зубьев, расположенных также как у людей, у неё был ещё один, расположенный с внутренней стороны рта, плотно прижатые к нёбу сверху и спрятанные внутри нижней челюсти, словно коренные, когда молочные ещё не выпали.  — Вот вставил бы я тебе человеческие, — Тори и Азгор, до этого просто наблюдавшие за нашей беседой, теперь сосредоточились на мне. Вопросы физиологии чудовищ, а точнее особенности новой формы существования Чары, интересовали их обоих, однако я не спешил рассказывать им всё и сразу. — И выпали бы они у тебя лет через тридцать…  — Но у людей же зубы живут дольше, — вот не могла Чара сначала дождаться пока я договорю, а только потом влезать.  — У людей-то может и больше, но у нас в Подземелье с холекальциферолом проблемы, — при упоминании термина у Чара вздрагивает, что-то вспоминая из моей памяти, а потом кивает. — А без него фосфор и кальций усваиваются плохо. Это во-первых, — может показаться что я делаю перерывы просто так, но на самом деле в этом время я ем.  — А во-вторых? — Чара задумчиво вертела в руках какой-то небольшой обломок кости. При внимательном рассмотрении, я понимаю, что это её собственный зуб.  — А во вторых, — боже, как же хорошо у Тори выходит омлет, а на тосты вообще сам Виндинг велел его резать. — Вот выбьешь ты себе на тренировке зуб, — делаю вид, что не заметил уже потерянный, — и будь он человеческим, то всё. А эти недоиглы, — теперь оттягиваю щеку уже я, демонстрируя такие же ряды мелких зубьев, длина которых даже вместе с корнем не превышала сантиметра. — будут выпадать и отрастать заново всю жизнь.  — Как у акулы? — Чара потешно наклонила голову, от чего я рефлекторно взлохматил ей волосы под очередное довольное щуринье.  — Как у акулы, — понятия не имею, что за тварь описывает Чара. — Ладно, пошли, а не то мы не успеем зайти к Маффет по дороге.  — Хорошо, старший братец, — Чара улыбнулась и, обняв на прощание Ториэль и Азгора, убежала в комнату, чтобы переодеться. Не то, чтобы я понимал, в чем разница между её многочисленными почти одинаковыми нарядами, но мне и не нужно понимать эту разницу, чтобы не мешать ей в этом.  — Ты разрешаешь ей пить алкоголь?! — Ториэль выглядела разъяренной.  — Ягодная наливка Маффет почти не содержит алкоголя, — спокойно отвечаю, попутно также одеваясь. — Да и я её создавал, так что знаю, сколько алкоголя ей можно давать без вреда для организма, — если быть точным, то если в жидкости меньше двадцати градусов, пить можно сколько угодно, так как организм будет переваривать алкоголь тупо быстрей, чем новый попадет в организм. Хотя сейчас, конечно, лучше так не делать, её организм пока только выходит на полноценный режим работы.  — Но все равно, — Ториэль смотрела на меня с укором, — спаивать почти что ребёнка…  — У неё тело взрослой восемнадцатилетней девушки, — объясняю матери, что не спаиваю её дочь, о Виндингс, до чего я докатился? — И желания у него соответствующие.  — Успокойся Тори, — внезапно подал голос Азгор, — Гантс создал для неё тело и кому как не ему знать, что ей можно, а что нельзя, — хмм, какой интересный аргумент мне подкинул старик, я его определённо запомню.  — Вы решили сговориться против меня? — холодным тоном осведомилась Ториэль, опаляя нас обоих взглядом.  — Ториэль, — в присутствии Азгора я называл бывшую королеву полным именем, оставляя за ним право на сокращение. — Чара все равно захочет попробовать выпить, это не изменится сколько нравоучений ты ей не выскажи, так что пусть лучше я дам ей нормальный высококачественный продукт, чем она тайком ото всех, а постоянного надзора за ней вести нет возможности даже у меня, пристрастится к дешевой сивухе в каком-нибудь баре, — найти в Подземелье какой-нибудь паленный алкоголь, конечно, задачка сложная, но в Чару я верю, да и есть парочка видов выпивки, которые ей лучше не трогать, как и мне, впрочем.  — Ладно, — переступив через себя, Тори все же решила согласиться со мной. — Но если я когда-нибудь увижу или узнаю, что она надралась в стельку, то я не знаю что с тобой сделаю, — последние слова были сказаны будничным тоном, но огненный шар, сунутый мне под нос Тори придавал им особый смысл.  — Тебе выдать денег, Гантс? — Азгор дважды за утро обратил на себя внимание Ториэль, при этом держась противоположного мнения, это прям рекорд. — Ягодная наливка, тем более качественная, стоит недешево, — пояснил он свои слова под гневный взгляд Ториэль.  — Не нужно, у Маффет для меня особые цены, — спокойно отказываюсь от подачки. Пусть лучше Азгор потратит её на цветы для Тори, о чем я определённо позже напишу ему сообщение. — Да и я вполне достаточно заработал охотой на людей, чтобы позволить себе угостить красивую девушку обедом или выпивкой, — Азгор, в конце моей экспрессивной речи, посмотрел на меня виноватым взглядом, а Тори гневным на Азгора.       В основном я работал ради тел и душ для своих исследований, а деньги копил на время очередного отпуска, который устраивал себе раз в пять лет, в течение которого целый месяц шлялся по всему Подземелью по различным барам, гостиницам и про курорт Цветмета забывать тоже не стоит. Также определённую часть моей выручки съедали исследования, так как не обладая титулом королевского ученого мне приходилось закупаться реагентами за свой счет. Не то чтобы много, большинство необходимого производилось из тех органов, что я добывал на охоте, но некоторые специфические химикаты приходилось закупать.       Чара не пришла ни через пять минут, ни через пятнадцать, так что я решил проверить, что с ней случилось, и пошёл за ней, найдя ту в нашей комнате. Она переоделась в белую футболку, полностью скрывающую живот, что несомненно нравилось Ториэль и Азгору куда больше прошлого варианта, а также одела тонкие черные перчатки, скрывающие когти на руках, и накинула на себя зеленную ветровку, но не это было самым удивительным, а то что в руках она задумчиво вертела небольшую коробочку. С краской для волос. Каштановой.  — Думаешь покраситься? — Чара вздрогнула, похоже она слишком углубилась в собственные мысли и перестала следить за округой. — Не пытайся, это бесполезно.  — Почему? — обиженно ответила Чара, пряча коробку в карманы одежды.  — У тебя волосы растут где-то в трое быстрей, чем у обычных людей или монстров, — наверное, мне нужно было рассказать это раньше, но до этого у меня были и более важные дела. — Ты сегодня подкрасишься, а уже завтра корни будут белыми. К концу месяца и вовсе где-то на шесть сантиметров, а то и больше, снова белой будешь.  — Ну *б твою… — Чара явно собиралась грязно выругаться, но потом вспомнила где она находится и кто её может услышать, поэтому смолкла.  — Да знаю, это печально, — пытаюсь подбодрить Чару, похлопав по плечу, но по выражению лица видно, что не помогло. — Сам пытался под брюнета краситься.  — Под брюнета? — Чара удивилась, похоже воспоминания об этом событии ей не достались.  — Ну да, — ох, как сам вспомню, так смех пробирает. — Может позже расскажу, а сейчас потопали к Маффет.  — Давай, — пока мы говорили, то попутно уже накинули верхнюю одежду и вышли, разумеется по пути помахав вышедшей нас провожать Тори на прощание.       От королевского дворца до магазинчика Маффет не было и десяти минут, что впрочем было неудивительно, так как и то и другое здание располагались относительно в отдалении от основного жилого комплекса Жаркоземья и были относительно рядом, так что не прошло и десяти минут, как мы вошли в огромное здание где-то около сотни квадратных метров и с тремя этажами, где жила Маффет и её паучья стая.  — Привет, дорогуша, вижу ты решил заглянуть ко мне с утра? — голос Маффет лучился довольством, в последнее время продажи её выпечки и выпивки подросли и её настроение вместе с ними, причем в этом был косвенно виноват именно я, поэтому Мафи была ко мне особенно благодушна. — Привет, Чарочка, ты всё же решила не краситься? А я ведь так старалась, чтобы найти оттенок такой же, какой был у тебя при жизни, — о, так вот откуда Чара достала краску для волос. Ну это неудивительно, Мафи может достать что угодно.  — Извини, Мафи, но, к сожалению, вы забыли обсудить это со мной, — в ответ на это паучиха оценивающе пробегает по мне взглядом, решая как ответить на это.  — Гантс, дорогуша, ты совсем не понимаешь женское сердце, хоть и тот ещё льстец, — Маффет пыталась максимально деликатно указать на, как она думала, мою ошибку. — Извини, конечно, но у каждой девушки будут секреты от мужчины, каким бы красивым и привлекательным он ни был, — Мафи с начала дня пыталась меня смутить, причем после выяснения отношений в тот день месяц назад её легкий флирт заметно потяжелел.  — Да я не об этом, — пытаюсь развеять возникшую неловкость, попутно кладя пару золотых монет на стол. Мафи слушает меня, уперев пару рук в стол и положив на них голову, а другой парой ловко смахнула монеты за прилавок и поставила пару стаканов с уже налитой ягодной наливкой. Третья же пара рук была скрещена под грудью, подчеркивая объём той. — Краска для волос, какой бы качественной она не была, просто не способна покрасить волосы наперёд, а потому плохо подходит для использования чудовищами. Подкрасься Чара утром, а уже завтра корни были бы белыми.  — Хи-хи-хи, так вот о чем ты, — звонкий смех Маффет разлился по её магазину, — ну тогда извини, принцесса, возврата у меня нет, — полушутя сообщила паучиха, так как действительно никогда не возвращала денег, даже во время отказа от сделки если необходимый товар ещё не был добыт.  — Да ничего страшного, не из своего кармана платила, — странно, деньги у Чары водились, я точно помню, что Тори давала ей карманные, но видимо для покупки краски она раскрутила Азгора. — Ты лучше скажи, где паукекс? — Чара заозиралась по сторонам, ища это злобное порождение Виндингса, причем я сейчас даже не преувеличиваю.       В ответ на вопрос Мафи молча потянула за одну из нитей и по одному из располагающихся по всему оплетенному паутиной помещению отверстий выползло это существо. Паукекс, или как его назвал Виндингс: «Кислотная купель» — это огромный плотоядный паук, который, по воле безумного ученного, вырабатывает магический яд, пять литров которого достаточно, чтобы превратить человеческий труп весом около полцентнера в питательный бульон, который в дальнейшем используется для питания тех же человеческих органов, хранящихся в лаборатории. А также именно этим бульоном, очищенным от яда, и питается чудовище на первых порах жизни через инъекторы на шее. В определённом смысле можно даже сказать, что с первых лет своего существования мы питаем свою плоть человечиной.       Сам же источник этого ценного реагента представлял из себя мутировавшего паука из вида птицеедов, с метровым в длину туловищем и ещё по около полуметра в каждой лапке. Черная в фиолетовую полоску щетина образовывала напоминающий шерсть покров, однако же брюшко данного существа было заключено в устройство для безопасного извлечения яда и паутины, что по своей форме напоминал формочку для кекса за что Маффет и назвала его паукексом.       Паутина этой твари, весьма высококачественная к слову, также была одним из товаров Маффет, который не был доступен простому обывателю, а, например мной, закупалась для переработки в синтетическую ткань для лабораторного белья, того самого в котором проснулась Чара, так как в своей первичной форме паучий шелк плохо переносил длительное нахождение в спецрастворе.  — А кто тут большой пушистик? Ты большой пушистик! — Чара выглядела радостной, когда начала чесать ему брюшко. Она любила играть с этим существом, несмотря на исходящую от него опасность. Хотя Маффет, вроде бы, контролирует это существо, после того, как я отдал паукекса ей, так как я не Виндингс и постоянно сидеть в лаборатории и следить за ним позволить себе не могу. — Хочешь вкусное мяско? Разумеется хочешь, — не знаю, какими путями следовал Виндингс, внедряя пауку полноценный слух, а не считывание через щитинки, но эта тварь не только слышала, но и слушалась команд.  — Прям душа радуется, когда я вижу, как она играется с паукексом, — Маффет была рада, что кто-то ещё, помимо неё и меня, разделяет любовь к паукам. — В отличии от некоторых, — а вот это уже был укор в мою сторону, но я был к нему готов.  — Я не боюсь его, потому что он Паук, — пока Чара играется с паукесом я имею удовольствие погладить пару пауков уже нормальных габаритов, полирующих прилавок. — Я опасаюсь его, потому что только сам Виндингс ведал, что он в него напихал. А на недостаток идей этот конченный псих не жаловался никогда.  — А ты, Дорогуша, смотрю, крайне не уважаешь своего отца, — в голосе Маффет чувствовалось удивление напополам с интересом. Я раньше не сильно распространялся о Виндингсе в её присутствии, так как очень высок был риск раскрыть свою природу в процессе, а во мне пока недостаточно лицемерия, чтобы скрывать своё отношение к данной личности при личном общении.  — Я уважаю Виндингса, как ученного, благодаря которому королевство монстров стало таким, каким оно является сейчас, — и это правда, многие его безумные изобретения являются краеугольными камнями, благодаря которым мы и можем существовать так глубоко под землей с таким комфортом. — Однако, как продукт и объект его экспериментов я не могу не презирать и откровенно ужасаться этой… личностью, — в конце хотелось сказать кое-что другое, но при Маффет, в отличии от остальных моих друзей, не считая Тори, демонстрирующей некоторые объем женственности, я стараюсь не сквернословить.  — Да уж, ну и запутанная у тебя жизнь, дорогуша, — Маффет определённо оценила мою честность, потому что я даже не заметил, как мой стакан снова оказался полон и в этот раз куда более крепкой жидкостью. — Однако, хи-хи-хи, согласись, мало кто может похвастаться, что своими силами за тридцать лет прошёл путь от лабораторной мыши до короля.  — Не напоминай, — тема власти за прошедший месяц стала для меня больной. И немудрено.       Азгор в тот день все же передал мне корону, хотя я и собирался изначально поставить на его место Ториэль, считая более достойной, но она отказалась, вывалив на меня целую тираду, где именно она видела власть в общем и меня отдельно. «Имей мужество принять ответственность за свои действия!» — так она сказала. Как унизительно, мне тыкают моими же собственными словами. Но, к сожалению, она права — именно я пробудил всё Подземелье от многолетней инфантильности и должен отвечать за это.       Официально, уже бывший король, передал мне власть лишь неделю назад и Подземелье сейчас серьёзно лихорадит. Все монстры очень жаждут познакомиться с новым королем, который к тому же вёл весьма скрытный образ жизни и медийно показывался лишь раз на заднем плане, как телохранитель королевской семьи, а позже охотник на людей. И пусть определённая поддержка народа у меня была, «спасибо» Фриск, но к тому, чтобы меня признали новым королём, было ещё далеко.  — Хи-хи-хи, дорогуша, только ты можешь жаловаться на наличие власти, — Мафи была весьма приятным собеседником, в том числе во многом благодаря своей внешности, которой она ещё и умела пользоваться, а главное, умела смотреть на вещи с различных точек зрения. — Другие бы монстры с радостью заняли твоё место но, хи-хи-хи, я пожалуй откажусь.  — И правильно, потому что большей мозготрепки в жизни не встретишь, — веско заключаю, опрокидывая в себя, к сожалению, последний стакан выпивки. Но вечером, после дел, я уже планировал вернуться сюда и оставить солидную сумму. Возможно, даже не здесь, а в жилой части дома Мафи, куда меня начали приглашать после снятия маски. — Ладно, хотелось ещё бы пообщаться, но…  — Обязательства, — заканчивает за меня Мафи, — обязательства всегда сильней, но вечерком жду, — под конец разговора паучиха ловко перевалилась через стойку, продемонстрировав гибкость стана, и обняв меня всеми шестью руками, тайком положила в карман бумажный конверт с весьма интересным содержимым, которое лучше никому не видеть.  — Разумеется, — пока мы говорили, Чара, в это время уже закончившая развлекаться с паукексом, теперь с интересом смотрела на нас, что-то прикидывая в голове, наверняка ещё и подключив к делу мою память. — Прощай, Мафи.  — До встречи, дорогуша, хи-хи-хи, и заскакивай ещё, принцесса, — Маффет помахала нам на прощание и мы дружно вышли из её магазина.  — Вечерком? — не прошло и пяти минут, как любопытство Чары пересилило чувство такта и она полезла ко мне с расспросами. — У тебя что-то с «Мафи»?  — Много чего, — нет, я, конечно, рад, что Чара не замкнулась в себе после всего произошедшего, но меру все же знать нужно. — Тебя интересует что-то конкретное?  — Ты флиртовал с ней даже когда маскировался под скелета, а теперь ваш флирт и вовсе перешёл на новый уровень, — ого, а кто-то куда более внимателен к окружающим, чем пытается показать, как мило. Немного раздражает правда, но мило.  — Торговля, Чарочка, — больше не видя смысла и дальше подтрунивать Чару, решаю все же пояснить. — Как знаешь, после Фриск, Руины «слегка» опустели, — это место и так было не особо популярно, а уж после исчезновения большей части населения, монстры окончательно покинули этот регион.  — Ты продал ей Руины? — Чара выглядела удивленной. — Ну ты и торгаш, продать то, что тебе не принадлежит.  — Вообще-то Руины, как и все Подземелье принадлежит Королю, — нет, конечно, право частной собственности никто не отменял и я тоже не собираюсь, но формально это действительно так. — Но нет, я просто назначил её главой этого региона, так как все равно там из населения остались лишь пауки, — которые быстро заселили новые свободные пространства, тем более что различной инсектойдной живности для их питания там хватало, фрогиты же чем-то успешно питались.       И как новый глава региона, Маффет была поставлена на денежное довольствие, впрочем не просто так и теперь все руины находятся под надежным наблюдением. Пауки мелкие, заметить тех во тьме сложно, тем более если ты человек, а вот они во тьме видят неплохо и быстро засекут.  — А я уж надеялась… — разочарованно ответила Чара, но тут же о чем-то вспомнила, — может тогда, пока идём, расскажешь ту историю про твои попытки покраситься под брюнета.  — Ладно, уговорила, — идти было далеко, курорт МТТ располагался в центре Жаркоземья и, что важней, в отличии от королевского дворца, возле дома Маффет монстры находиться не любили. — Дело было где-то лет десять назад, у Тори тогда как раз сломалась электробритва, а волосы у меня отросли так, что уже выбивались из-под маски… — о, как сейчас вспомню тот день, как меня пробирает до самого нутра. В тот день я четыре раза чуть не рассекретил свою маскировку и каждый был ещё более нелепый чем прошлый…

      *

*

*      

Ещё десять минут спустя, Жаркоземье, курорт МТТ. Гантс.

 — И вот, эта лошадиная морда дергает меня за волосы, а те возьми, да и отвались, — Чара громко засмеялась, возвещая что моё чувство юмора ещё живо и у него даже есть свои слушатели. — Все в шоке, Анди ржёт, аки лошадь, а говорю, что парик себе купил, чтобы значиться череп не мерз, да и уже устал его полировать, — на самом деле моя речь содержала куда меньше цензурных выражений и, в основном, состояла из нецензурных, так как тогда мне натурально выдрали клок волос, но право слово, зачем это информация Чаре?  — Ха-ха, Череп… Ха-ха, братец, хах, хватит, я уже не могу, ха-ха, — у Чары уже слезы из глаз полезли, да и я её больше нес, чем она сама шла, но пощады от меня ей было не дождаться.  — А потом этот гиппокамп перекаченный ещё целую неделю ходил ко мне, извинялся, — даже совестно иногда становится, что я обманул такого простодушного здоровяка, но только иногда. — Ещё и надарил кучу книг по правильному развитию мускулатуры.  — Это те самые, по которым тренируюсь я? — спросила Чара, попутно как бы между делом обводя свободной рукой свои одежды, под которыми было скрыто прекрасно натренированное тело. Фриск неплохо развила свою бойкую тушку, но именно сама Чара, за прошедший месяц, уже начала доводить уже своё собственное тело до прекрасного идеала чудовища.  — Нет, тебе я выделил куда более специфичную литературу авторства Виндингса, которую тот составил наблюдая за моим собственным развитием, — физиология монстров, людей и чудовищ была весьма схожа, но все же имела множество различий, а потому и правильная раскачка тела была у каждого своя и благодаря деяниям безумного ученного Чара шла уже по протоптанной мной тропе. — Все же тебе, вроде бы, нужно просто хорошо натренированное тело, а не бугры мышц, как у бодибилдера.  — Это да, — Чара самодовольно пощупала свой бицепс, демонстрируя, что уже успела сделать. И так изначально подтянутое тело было уже неплохо подкачено, а главное, без перегибов, сохранив нечеловеческие ловкость и гибкость. — Этому телу явно не подойдет пара бицепсов размером с твою голову.  — Ладно-ладно, хватит шуток, — от пришедшей на ум сюрреалистичной картины из меня вырвался смешок, — вот закончим с делами…  — И ты пойдёшь кадрить паучиху? — прервала меня Чара, все ещё пытаясь подколоть, но при этом совершенно забыла о рамках, за которые лучше не заступать.  — Или я пойду гонять тебя по полигону, — тренажеры, которые Виндингс использовал на мне, также подходили и Чаре, с той лишь разницей что я не бил её током за ошибки и кнутом не подгонял, так как не собирался выращивать из неё оружие.  — Туше, братец, — Чара покорно приняла поражение, уже привычно подставив голову под почёс. И в ответ на это, я просто не мог не взлохматить ей волосы.       Пока мы болтали, то наконец подошли к курорту МТТ. Располагающийся в самом центре Жаркоземья, это место преследовало лишь одну задачу — культурный отдых. Ресторан, отель, спа-салон и многие другие заведения на любой вкус и платёжеспособность клиента позволяли монстрам отдохнуть от мирских забот и временно вырваться из ежедневной рутины. В условиях каменной клетки, что мы называем домом, это было очень важно.       Как только мы вышли из-за ближайшего узкого переулка, где мы могли спокойно идти и говорить о своём, на нас тут же скрестились взгляды мимо идущих монстров. И это было неудивительно, так как ни я ни Чара более не скрывали своих личин.       Да-да, все верно, я наконец-то избавился от своего амплуа монстра-скелета. Это был весьма сложный шаг как с точки зрения моего мировоззрения, так и со стороны принятия меня как нового короля Подземелья, однако, в итоге больше не закрываться от мира за костяным покров было по своему приятно. А самое главное, сейчас монстры просто не знали как вести себя рядом со мной. Ещё в момент снятия маски, я продемонстрировал, что не являюсь человеком, однако и монстром меня пока начать считать не спешили.       Это было забавно, но в целом для меня ничего не изменилось: те кто мне улыбался и давал скидку в магазинах, все ещё продолжали делать это, а для тех, кому я был нелюб, просто появился ещё один повод позубоскалить, остальная же большая часть незнакомого мне населения просто терялись в моём присутствии, не зная как даже со мной завязать разговор.  — О, привет, Дорог… — поздоровался со мной Меттатон, как обычно попытавшись незаметно подкрасться, но моё отточенное движение кистью прервало его, попутно чуть не обезглавив. Не то чтобы это ему как-то повредило, все же призрак в металлическом теле слишком крепкий.  — С каждой нашей встречей я убеждаюсь, что металлическое тело плохо сказалось на твоём инстинкте самосохранения, Цветмет, — подобное приветствие было для нас чем-то привычным, но вот окружающие монстры смотрели на нас с совершенно ничего не непонимающим выражением. И, не желая ещё больше раскрывать наше знакомство, Мета повёл нас к лифту, ведущему на этаж куда могли зайти только работники курорта.  — Искусство требует жертв, — Меттатон оставался верен себе, живя фактически не для себя, а для своих зрителей, а потому был готов хоть жонглировать включенными бензопилами. Серьёзно, такой эпизод был в его личном шоу.       Меттатон, блестящая металлическая заноза в моей заднице. Амбициозный призрак в металлическом теле, который и владеет курортом. Он даже назвал его по первым трём согласным буквам своего имени. Призрак, который помогает Альфи в создании идеального тела для призраков. Собственного так и познакомились, когда ученая ящерка пришла посмотреть на устройство и сочетания связок и костей, а эта железяка, тогда ещё бестелесный призрак, увязался за ней.       В отличии от остальных моих давних знакомых, он единственный, кто сначала догадался кто я на самом деле, а только потом увидел. Не сказать, чтобы я прям не обошёлся без этого, но на него было удобно скидывать испытание разного барахла, оставшегося в лаборатории Виндингса, который тот конструировал в свободное время. И которые могли взорваться при неопределённых обстоятельствах, так что цельнометаллическое тело этот призрак неопределённого пола отработал полностью.  — Как, впрочем, и времени, — скажем честно, не люблю я это место. На курорте МТТ был слишком высок шанс спалиться, поэтому если я и останавливался здесь, то весьма на короткое время, предпочитая отдыхать у Тори или отсыпаться дома в Сноудине или одной из ухоронок. Забавно, к слову, что ещё совсем недавно эти два досуга были объединены. — которое я предпочту потратить с пользой.  — Хорошо, Гантс, тем более что только тебя и ждали, — попытался уколоть меня Мета.  — Были дела, — пока болтаем, Меттатон уже проводил нас на съемочную площадку. Снующие туда-сюда работники, готовящие реквизит, пялились на меня, но подходить не решались и потому мы спокойно зашли в его гримерку, где нас уже никто не мог подслушать или помешать.  — Дай угадаю, с той самой мерзкой паучихой, которой ты позволяешь называть себя дорогушей? — Мета не мог просто взять и простить того, что его обычное обращение ко всем было неприменимо ко мне, а потому отыгрывался за это как мог. А ещё он почему-то панические боялся и ненавидел пауков, за что получал взаимную «любовь» от Маффет, которая обычно не смотрела его шоу. Впрочем сегодня она обещала все же включить его.  — Возможно, — покорно соглашаюсь, а Меттатон уже хмуриться, ожидая ответной подколки, — это в любом случае гораздо лучше, чем зависания с призраком внутри металлической куклы неопределённой ориентации.       Призраки, хоть и были весьма странными существами, в биологию и магическое строение которых я старался не лезть, не имели понятия пола как такого. Не то чтобы я понимал как это работает у бесплотных существ, но факт есть факт. Однако обычно призраки все же определяли себе пол сами, обращаясь в мужском или женском наречии. Кроме Меттатона, который произвольно менял обращение в зависимости от настроения или играемой им роли. А так как вопрос наличия или отсутствия имитации репродуктивных органов мне был неизвестен, то я предпочитал считать и обращаться к нему как к мужчине, тем более что в плане предпочитал он все же женщин.  — Гантс, ты ходишь по очень тонкому льду, — а ещё Мета очень любил какие-то странные высказывания. — И когда он треснет, то тебя под ним буду ждать я, — металлическое тело Меттатона малого того, что нависало надо мной на добрую голову, так он ещё и носит каблуки из-за которых казался ещё крупней, чем он есть. — Тем более, что именно я сегодня буду задавать тебе вопросы, — вау, так мерзкая железяка все же оказалась не слишком самодовольной, чтобы позволить мне забрать его славу на один эфир.  — Которые мы вроде бы обговорили и не по одному разу? — разумеется я не мог позволить этой эксцентричной железке спрашивать всё что ему вздумается, а не то эфир бы превратился в дурдом.  — Недавно выяснилось, что передача, которая должна была идти после нашего эфира, была отменена, — и по любому это случилось по твоей милости, дрянная железка. — Поэтому у нас есть лишние полчаса, на счет которых мы ни о чем не договаривались.  — А что ему помешает послать тебя с неуместными вопросами? — возразила уже успевшая развалиться на диванчике Чара. — Наверное то, что задавать их я могу начать когда захочу, принцесса, — Меттатон оскалился в ответ. Чара не очень доверяла Меттатону, а потому обычно просто молчала в его присутствии, а тот в ответ игнорировал её, пока она сама не подаст голос.  — А Фриск с тобой, дрянная железка, — лицо цветмета скривилось, теперь он точно собирался задавать мне лишь самые провокационные и неуместные вопросы. — не меня потом сожжет до тла Тори, — точнее он так думал.  — Почему это? — удивился Меттатон.  — Потому что Чара тоже участвует в твоём маленьком шоу, — упоминаемая сначала непонимающе посмотрела на меня, но потом догадалась о чем я и оскалилась, переведя взгляд на Мету. — Или никаких дополнительных полчаса.  — Ладно, партнёр, — теперь скривились уже наши лица, хотя это было мелочью по сравнению с тем, каким взбешенным выглядел цветмет. — У вас есть пять минут, чтобы придать себе хоть немного блеска и гламура, после чего мы открываем эфир.  — Пожалуй, останусь как есть, — Меттатон очень много времени и сил уделял своей внешности, что было неудивительно, так как он вел и учавствовал во множестве шоу, потому моя непринужденная неряшливость его бесила.

Ещё пять минут спустя, от третьего лица.

      Сегодня всё Подземелье собралось, чтобы увидеть новый эфир Меттатона, включая даже тех, кто обычно выключал его. И немудрено, потому что сегодня на нем присутствовал новоявленный король Подземелья, которому Азгор всего неделю назад передал корону, официально отойдя от дел. По словам самого бывшего правителя, тот просто устал от груза ответственности и решил передать его куда более достойному, но среди монстров бытовало мнение, что это мог быть и захват власти, так как новый король выглядел очень похожим на человека. Впрочем сегодня все вопросы жителей Подземелья, которые Меттатон собрал с помощью писем от фанатов, не останутся без ответов.  — Добро пожаловать, дорогие мои… — и вот под веселую музыку занавес наконец поднимается, а на сцену вышел любимец публики, звезда Подземелья, Меттатон. — На сегодняшнее шоу! Ох, ребята! Могу сразу сказать, что это будет великолепнейшее представление, ведь сегодня ответить на вопросы всех монстров, что всю неделю писали мне письма, пришёл наш пока что ещё не многоуважаемый новый король Подземелья, Гантс Гастер! — одновременно со словами телезвезды, поднялся второй занавес и зрителям показался их новый король, самодовольно чуть ли не разлегшийся на удобном и мягком диванчике, к тому же ещё и держащей на коленях Чару Дриммур, недавно воскрешённую им принцессу Подземелья.  — Да-да, всем привет, — отсалютовал зрителя кружкой с кофе Гантс, а сидящая у него на коленях Чара в знак приветствия помахала в камеру ручкой, — у меня сегодня был запланирован целый ворох различных проектов в моей лаборатории, но Меттатон так унижался передо мной, что я решил ответить на ваши вопросы в прямом эфире, хотя право слово, могли бы и послать все эти письма мне, я бы ответил, — и сразу же перешёл на легкие шутки, так как никто из живущих в Подземелье не знал его почтового ящика.  — Ой, да наш новый король тот ещё шутник, дорогие зрители, — Меттатон просто не мог прокомментировать ответ, старательно пытаясь привлечь всё внимание именно к себе. — Однако в моей передаче правила задаю именно я и есть лишь одно правило. Отвечай правильно… — телезвезда специально сделала драматическую паузу. — Иначе умрёшь!!!       В доказательство своих слов Меттатон взял в руки свою любимую бензопилу и уже даже сделал вид, что собрался завести её мотор.  — Я не могу рассчитывать на доверие жителей Подземелья, если не буду с ними честен, поэтому я и обнажился перед вами, — Гантс провёл рукой по собственной щеке, демонстрируя всем отсутствие маски. — Врать после этого считаю глупым.  — Итак, — нетерпеливо ответил Меттатон, едва не перебив Ганса. Звезда Подземелья хотел задать своему гостю максимум возможных вопросов. — Начнем же с самого популярного вопроса! Что ты за существо: человек или монстр!  — Ни то, ни другое, — Гантс не выглядел удивленным, этот вопрос был максимально предсказуемым. — Виндингс Гастер, королевский ученный чью фамилию я ношу, создал меня из частей людей и монстров. Однако если говорить точнее, то оболочка больше от человека, а наполнение скорее от монстра. Я предпочитаю называть себя чудовищем, как впрочем и Чара, чьё новое тело также было составлено из частей людей и монстров.       Большинство монстров, прикованных к телеэкрану, ахнули от удивления, подобное откровение было для них шоком.  — Хорошо, — Меттатон же даже бровью не дрогнул, хоть и слышал эту информацию впервые, — следующий вопрос…  — Легко предсказуем, как и следующие и даже те, что сейчас образовались у телезрителей, так что ради экономии времени отвечу на них сразу, — перебил его Гантс, — Нет, я не помню поверхности и вся моя жизнь прошла в Подземелье. Нет, я не знаю откуда у Виндингса запас органов монстров, достаточно большой, чтобы хватило и на меня и на Чару, но органы его, так что я подозреваю клонирование, так как уж слишком много повторяющихся. И да, людские органы я добывал охотой на людей, что и стало моей изначальной причины выбора такой работы.  — Очень остроумно, — Меттатон был одновременно взбешен тем, что его так легко предсказали, и приятно удивлен, что король так легко пошёл с ним на контакт. — однако я хотел спросить другое: как так вышло, что ты решил стать королём? — телезвезда сделал вид, что на самом деле собирался спросить другое, но старые его телезрители легко поняли, что это было не так. — Вскоре после инцидента с Фриск, — во время речи Гантс как бы между делом почесал правый висок, сейчас скрытый за черной повязкой, напоминая что не ушёл из кровавого боя с человеком невредимым. — Азгор понял, что больше не годиться на роль короля и решил передать этот пост мне. Скажу честно, лучше бы занялся своими исследованиями, однако король был достаточно убедителен.  — Как интересно, а верны ли слухи, что вы побили прошлого короля? — Меттатон не только задавал вопросы, присланные телезрителями, но и сам задавал уточняющие.  — Да, Азгор пожелал проверить меня и я согласился. Было трудно, но я все же научил пушистика, что шлем — это важная часть экипировки, — в этот момент где-то в Водопадье громко засмеялась одна старая черепаха, сидящая у телевизора вместе с главой стражи и едко комментируя то, как часто он сам знакомил свой молот и рогами короля.  — Хех, бедный мистер Дримми, ты ничего ему не повредил костлявый? — Меттатон, являясь телезвездой, не признавал ничьих авторитетов, а потому обращался к прошлому королю как хотел и новый король тоже не был исключением. — Ну да неважно, следующий вопрос: ты убивал всех людей которых находил?  — Отнюдь, — не согласился с ним Гантс, — если люди не убивали никого из монстров, то я отводил их к королю, который и сражался с ними в честной схватке. Однако, обычно они сопротивлялись и мне приходилось убивать их самому.  — Прекрасный ответ, мой король, — Меттатон кровожадно оскалился на камеру, демонстративно признав власть нового короля. — Однако у нас есть ещё множество вопросов к вам, поэтому продолжим…       Новые вопросы вылетали их искромётного ведущего со скоростью молнии и на каждый из них Гантс давал развернутый ответ, зарабатывая доверие и поддержку жителей Подземелья.