Энуэмент

Ева чувствовала своими лопатками плавные складки спального мешка. Брезент палатки над ее головой то натягивался, то выгибался в мученическом движении. Где-то под грудиной ее живот нещадно пульсировал вместе с каждым ударом сердца, передававшего свое волнение всему организму, и с каждым таким толчком голодное истощение плескалось в желудке. Девис постаралась выпятить живот, чтобы мышцы так сильно не вваливались и не давили на внутренности, но у нее ничего не вышло. По ощущениям это было просто отвратительно — как будто передняя брюшная стенка вот-вот могла коснуться позвоночника. Девушка потянулась рукой к дырявому ботинку, стоящему на полу неподалеку, и проверила, на месте ли нож. Его отполированная поверхность зло сверкнула. Ева осторожно обхватила рукоятку и почувствовала тягучую слабость в голове. Она закрыла глаза, стараясь не заплакать, но веки изнутри запекло вопреки всем усилиям. — Я тоже не могу больше спать, — прошептал ей Гарри из соседнего спальника. Он повернулся всем корпусом и, согнув локоть, подпер ладонью голову. — Очень хочу есть, но я не могу. — Да и нечего. Девис села, подтянув колени к грудной клетке, и тупо уставилась на угол стола. — Я чувствую, что должна сказать тебе хоть что-то… — Лучше ничего не говори. Интересно, что такого сделал профессор Дамблдор с этим ножом, что он смог уничтожить медальон? Всякий раз, когда речь заходила о Дамблдоре, ее бросало в жар и пальцы начинали трястись в мелких содроганиях. Так было в те моменты, когда стресс заливал дегтем каждую ее жилу. Ранее от подобных припадков ее спасали таблетки, но они закончились еще пару недель назад. — Что с тобой? — Мои лекарства давно закончились. — Я раньше не замечал. Видимо, был слишком погружен в свои мысли. — Имеешь полное право, Гарри, особенно сейчас. Девушка оперлась виском о железную балку, поддерживающую брезент палатки. Засаленная керосиновая лампа отбросила мягкое свечение ей на глаза, та поспешно их прикрыла, но сквозь веки пробивалась тусклая желтизна. Неожиданно в голове всплыл образ Малфоя, Ева попыталась понять, как сознание привело ее к этому юноше, но эта связь быстро ускользнула. Что он сделает с ней сегодня, если они все же столкнуться в суматохе в Хогвартсе? Мысли о нем напомнили ощущение сильных тонких пальцев на ее плечах и запястьях. Драко часто брал ее за руки, приобнимал или клал руку на поясницу, он всегда делал это ненавязчиво, но в то же время крепко. Его ладонь словно могла ощутить малейшее чувство дискомфорта в ее теле и юноша тут же ослаблял хватку либо принимался медленно поглаживать девичью кожу. Он всегда был слишком внимателен и обходителен, порой, это безумно ее пугало. Драко производил впечатление человека, чья жизнь крутится вокруг товарно-денежных отношений, и Ева ждала, когда он захочет получить что-либо от нее. Но слизеринец ничего не требовал, он вообще будто и не хотел ничего, кроме возможности сидеть напротив нее, склонив голову набок и переплетя свои пальцы с ее. Ева не хотела, чтобы давние воспоминания пробуждались в ней. О, она знала о Малфое куда больше, чем тот мог себе вообразить, будто бы видела его насквозь. — Ты не хочешь слушать меня, да? Хоть глаза ее были закрыты, она буквально услышала, как Гарри улыбнулся настолько горько, насколько вообще мог бы. Истощение их было исступляюще сильным, Девис иногда в ужасе просыпалась посреди ночи, ждала, пока глаза привыкнут к темноте, и глядела Поттеру на грудную клетку, чтобы понять — дышит ли он, существует ли он? — Гарри, я могу тебя обнять? И тугой едкий ком принялся с натиском душить ее, сдавливать горло. Губы Евы вытянулись и она заревела. Раздался шелест спального мешка и тощие ледяные руки обхватили плечи, вписали ее сгорбленность в нелепую окружность. Он — будто сама смерть. В этот момент Девис поняла, что ужас, охвативший ее, на самом деле вовсе не был столь внезапен. Он всегда стоял за ее спиной, виснул на шее, стискивал колени и лодыжки. Он просто был. Он просто стал опять. Сегодня им надо было добраться до порт-ключа, оставленного профессором Дамблдором, и аппатировать в Хогвартс. Таков был план директора. Рон и Гермиона не шли вместе с ними — они должны были скрыться. Практически никто из Ордена не был посвящен в то, что должно было произойти сегодня, из соображений безопасности. Лес раскинулся отчеканенными рядами деревьев и месивом из влажной земли. Сколько шли они? Несколько месяцев, определенно. Еве не впервой было голодать, она словно уже и не помнила вкуса и ощущения тёплой пищи. Еще со времён похищения девушка знала, как нужно двигаться, чтобы ее не рвало желчью. Десны пекло в тех местах, где раньше были большие коренные зубы до продажи. Посеревшее матовое лицо Гермионы выражало сейчас крайнюю степень беспокойства. Как ни странно, тяжелее всего было Рону. Он, такой статный и добротный, истощился быстрее прочих, что было крайне удивительно. Семья Уизли никогда не славилась своим богатством, но Рон во время их путешествия вёл себя так, будто всю жизнь его кормили с серебряной ложки. Никто из них не говорил ни слова, видимо, каждый обдумывал, как все они будут прощаться друг с другом. Ева давно узнала ту тропу, которой они шли. Стало ясно, почему Дамблдор оставил порт-ключ именно там. Он хотел, чтобы родные стены придали девушке смелости, чтобы она вдруг вспомнила, с чего все началось. И наконец-то положила этому конец. Вдали показался дом. Его белые некогда стены были истерзаны временем, проливными дождями и заунывными буранами, но более всего — временем и одиночеством. Ворота поприветствовали ребят ржавым скрипом. — Что это за развалюха? — устало спросил Уизли. — Это мой дом, — Ева встала, окидывая взглядом неухоженный фасад. Гермиона отчетливо увидела в ее взгляде, скользящем снизу вверх, немую попытку воскресить в разуме былой облик этого здания. Даже сейчас можно было сказать, что их дом был просто и эстетично красив, без оттенка помпезности. Зима в этом году была особенно долгой и крепкой, поэтому сейчас, в начале мая, все еще оттаивало. Гравий под их ногами размывало. Ева почувствовала, как икроножные горят от боли и нагрузки. Они зашли в гостиную и их взглядам предстали две лестницы, элегантным полукругом приобнимавшие паркет. Гермиона с удивлением отметила, что снаружи невозможно было бы догадаться о том, что все здесь сгорело. Она будто увидела во взгляде Девис языки пламени, жадно пожиравшие убранство ее уютного детства и прошлой жизни. На полу выделялись два аккуратных чистых предмета — позолоченная шкатулка и книга в твердом переплете — это явно были те самые вещи, за которыми ребята пришли сюда. — Очевидно, книга для нас с Роном, — в голосе Гермионы слышалась нерешительность, но не от того, что она не была уверена в своих словах. Все понимали, что пора прощаться. Рон сжал в объятиях Гарри с такой силой, на какую вообще был способен в своей усталости. Гермиона тут же подбежала к ним. Ева решила остаться в стороне и дать им шанс разделить это горе втроем. Ей казалось кощунством вмешиваться сейчас. — Я всегда считал тебя еще одним своим братом, — его лицо пронзила такая боль, которую все трое запомнили до конца своих дней. — Мы с Роном будем тебя очень ждать, Гарри, когда-нибудь все обязательно будет в порядке! И мы все снова соберемся в Норе, как прежде! Гарри, прости меня, я умоляла Дамблдора, чтобы он разрешил нам пойти с тобой, но он сказал, что мы все понадобимся потом. — Я не хочу, чтобы вы умерли из-за меня. Я люблю вас. Вы моя семья. Рон, прошу, передай Джинни, что я очень ее люблю, — они не отпускали рук друг друга, яростно ощущая прикосновение чужих ладоней. Гермиона повернулась, чтобы взглянуть на Еву, глаза той были застланы слезами. — Мне жаль, что все так вышло, правда, — мягко произнесла Грейнджер. Когда им наконец пришлось расцепить руки, кто-то испустил животный рев. Ева не могла точно сказать, кто это был, но она почувствовала эту боль, увидела ее на лицах, успевших стать такими знакомыми и изученными. Ева и Гарри, взявшись за руки, аппатировали.

***

Пожиратели наполнили Хогвартс до отказа. Они сразу же почувствовали, что в школу пробрались двое, но на порт-ключе, который они использовали, стояла какая-то неизвестная защита, отчего нельзя было сказать, кто это был и где именно их искать. Драко сидел в библиотеке, уставившись в чертежи железной дороги. Им удалось построить ее треть, что было очень существенным опережением рабочего графика, и это было единственной вещью, которая его радовала. До этих пор он ощутил прилив сил лишь однажды — когда выполнил задание Темного Лорда и уничтожил жалкого предателя, пронырливо скрывающегося среди пожирателей. Он стал гораздо ближе к своему предводителю, этот факт подтверждался тем, что Темный Лорд предупредил его о сегодняшнем дне. Драко снова услышал его слова. «Когда все начнется — иди в Запретный лес и не привлекай к себе внимание. Возьми с собой того, кому можешь довериться.» — Два неизвестных волшебника пробрались в школу! — Блейз ворвался в его мысли с несвойственной ему бесцеремонностью.- Их ищут, но пока безрезультатно. — Мы должны пойти в Запретный лес. Так сказал Темный Лорд. — Он упомянул именно меня? — шокированно переспросил Забини. — Нет, но ты обязан пойти со мной. Для тебя же лучше, если сейчас примешь нашу сторону и начнешь исполнять его приказы. За бездействие пытают круциатусом. Юноша нервно сжал челюсть. Он истерично схватился за палочку и всем своим видом показал готовность пойти за Драко. Малфой и не помнил, как они миновали лестничные пролеты и коридоры. Ученики перемещались массивными потоками, Пожиратели смерти собирали всех в Большом зале для удобства. Он захватил взглядом лицо Паркинсон, которая казалась невероятно спокойной. Пожиратели получили приказ оставаться в Хогвартсе. Парни выбежали из главных ворот абсолютно без всяких помех — всем давно было известно, что Драко служит Темному Лорду. Они мчались так быстро, что боль в легких стесняла дыхание. Малфой старался абстрагироваться от привкуса крови во рту. Все, что его занимало в данный момент: увидит ли он Девис? И что делать, если увидит? Ему часто снилось, как в Хогвартсе идет остервенелое сражение. Он замечает, как Ева бежит в сторону кабинета директора, сгребает ее в охапку и тут же переносится домой. Они подбирались все ближе. Звук его собственных шагов стал невероятно громким, как будто все свидетельствовало о приближении к чему-то страшному. Блейз неожиданно споткнулся и Драко увидел, как тот пролетел несколько метров, а затем протаранил влажную землю ладонями. Парень тут же поднялся и теперь отставал, прихрамывая. — Ты вообще знаешь, куда нам бежать? — на последнем издыхании выпалил Забини. Драко только набрал в легкие лишнюю порцию воздуха, ощутив при этом адское пекло в районе гортани, как вдруг услышал ее голос. Он не разобрал слов, только звук. За это время Малфой уже, казалось, и позабыл его звучание, теперь же его отбросило в те дни, когда она еще была в школе. Слизеринцы замерли, уставившись на холм, с поляны которого теперь все отчетливее доносились звуки голосов. — Она там с Поттером, — это замечание Забини будто бы отрезвило его. Ярость, острая и клокочущая, заполнила все его нутро. С палочкой наизготове, он решительно стал подниматься на холм, не желая оставаться незамеченным. Блейз взошел следом через пару десятков секунд. Он увидел ее. К своему ужасу, самые темные опасения Драко подтвердились. Она стояла в тоненькой клетчатой рубашке, распахнутой и свисавшей с левого плеча. Кожа ее была изрыта, испещрена множеством шрамов. На ней была посеревшая растянутая майка, обтягивающая ребра одно за другим. Юноша не направлял палочку на Поттера, потому что она заслонила его собой. — Ева, отойди, так будет лучше, — начал было Драко, его собственный голос показался ему испуганным, надо было взять себя в руки, — послушай, все еще можно исправить. Я не враг тебе! — последнее предложение он практически прокричал, увидев, что она попятилась и раскинула руки, закрывая Гарри. Драко поморщился и чертыхнулся, бессильно сжимая опущенную палочку. — Да что ты нянькаешься с ней, Малфой?! — Блейз поднял свою палочку, но Малфой схватил его руку. — Не смей, не направляй на нее палочку! Ева, послушай, я не знаю, что этот урод наговорил тебе, но это все неправда, это все пустые слова, им никогда не победить! Я заберу тебя и все будет нормально, доверься мне, — он посмотрел на нее умоляюще, сделав нерешительный шаг вперед. — Пора, больше времени нет, — наконец подал голос Гарри, отчего Девис содрогнулась. Она одеревенело согнула левую ногу в колене и рукой потянулась к ботинку, вытащив нож. Его лезвие теперь искрилось фиолетовым свечением. Ева смотрела на нож, не отрываясь, своими большими потемневшими глазами, и рука ее подрагивала. Тогда она обхватила его рукоятку второй рукой, чтобы успокоиться. — Давай только без глупостей, у нас палочки, — тихо сказал Блейз и в голосе его слышалась угроза. Ева посмотрела на него, затем на Драко, безрезультатно хватая ртом воздух. Затем ребята услышали рваный вдох и такой же резкий выдох. Девушка развернулась к гриффиндорцу. Лезвие быстро сверкнуло и чуть ли не изогнулось дугой от ее движения. Она всадила всю его длину прямо под ребра Гарри Поттеру.