Энуэмент

Ева приподнялась на локтях, силясь вспомнить, как она снова оказалась в постели. Даже в таком положении она могла почувствовать запах, который всегда доносился от Драко. Сложно было сказать, был ли это парфюм или же он благоухал так сам по себе. Соседняя подушка была смята, от чего девушка решила, что сегодня спала явно не одна. Солнце подсвечивало зеленые горы и холмы, а ветер, бороздивший их чащи, заставлял листья переливаться множеством мягких оттенков. Теперь у нее было время осмотреться в комнате, которая вся была отделана в молочно-белых и золотистых цветах, создавая умиротворяющее впечатление. Она не была слишком пафосной и помпезной, а, совсем напротив, создавала очень приятное эстетическое впечатление. По обе стороны ее кровати стояли тумбы из нежно-белого дерева, уставленные, как подобает, лампами и мелкими пренадлежностями, вроде салфетницы, графина с водой и ароматическими свечами цвета слоновой кости. Возле кровати, так же с двух сторон, были расстелены тонкие и при этом мягкие льняные коврики, обрамленные белесыми кисточками по краям. В комнате был рабочий стол прямо напротив окна, диван, на котором они лежали вчера, резной шкаф с позолотой и множество различных предметов, дополнявших уют комнаты, и не перегружавших ее. Стены, слегка желтоватые, слегка кремовые — словом, не разберешь — приятно дополнялись белым мрамором пола, который, в свою очередь, переходил в мрамор камина. Ева ступила на плиту и поняла, что пол подогревается заклинанием. С кроватью было то же самое, поскольку стоило ей спросонья подумать о том, как жарко — одеяла вмиг становились прохладными. От вида ванной и вовсе захватывало дух. Она была оформлена в сине-голубых тонах, ее окна выходили уже с другой стороны прямо на море, так что это было потрясающе удачное цветовое решение. Огромное окно словно было завершающим штрихом всего интерьера. Сама ванная была огромной, напоминавшей скорее купель. На полках туалетного столика и шкафа стояли склянки с магическими пенами, солью, всевозможными лосьонами и кремами. Ева вспоминала свой дом. Ее семья была довольно обеспеченной, но это не шло ни в какое сравнение с той роскошью, которая окружала ее сейчас. Девис прикоснулась рукой к туалетному столику и оглядела весь ассортимент уходовых средств, стоявших на нем. Она была готова поспорить, что все ее ровесницы из столь же обеспеченных семей уже давно знали, как этим пользоваться, отчего стало неловко. «Я могла бы всегда жить нормально, пусть не так, но я бы и в простой квартире жила, лишь бы только не было всего того, что случилось.» Еве на глаза попалась баночка белого крема для лица и шеи и она вспомнила, что мама когда-то пользовалась таким. Рука ее нерешительно потянулась и пальцы ухватились за крышку. Она повертела крем в ладони, взвешивая его тяжесть, и открыла, втянув в себя запах. — Мама, — выдохнула она и голос ее дрогнул. Как легко запахи могли отправить нас в прошлое, настолько просто, как не дано сделать ни одной колдографии. Перед ее глазами вновь пронеслись те мгновения, когда они вместе с матерью сидели в родительской комнате перед зеркалом и Ева зачерпывала своим маленьким пальцем прохладный крем, неуклюже нанося его маме на щеки, а остатки всегда размазывая по своему лицу. Чувствуя себя самой красивой и счастливой девочкой на свете. А Затем мама набирала крем и растирала его между пальцев, согревая, распределяя по своей аристократически безупречной шее… Ева не хотела этого, но воображение уже подсунуло ей другое воспоминание. О том, как ее голова была отрезана и практически отделена от шеи, и единственное, что их соединяло — лоскут кожи, очень мерзко натянувшийся. А теперь сын человека, который сделал это, смеет говорить ей о любви? — Хозяйка уже готова идти завтракать? Ева не сразу поняла, откуда был этот вопрос. Она так и сидела на полу, с раскрытой банкой крема и заплаканными щеками. Домовик стоял в дверном проеме, беззащитно согнув руки и подогнув маленькие коленные чашечки. На нем была простыня, обернутая на манер греческой тоги, чистая и хрустящая. — Что? Что ты сказал? — Ева повертела головой из стороны в сторону, будто отгоняя мошек. — Вы можете спускаться к завтраку, хозяин Драко уже в столовой. Я вас провожу! — Подожди несколько минут, пожалуйста, — Девис поднялась и закрыла дверь. Она повернула кран и уставилась на мерцающую струю воды. Кран был только один и было непонятно, как она должна была настроить температуру. Как только она поднесла руку, вода прохладой орошила ей кисть. В следующую секунду Ева подумала о том, что хочет умыться водой потеплее — и температура изменилась. — Ясно, здесь все подстраивается под желания и мысли, — задумчиво произнесла она и решила умыться. Девушка взглянула на себя в зеркало. Худое, осунувшееся лицо, левая бровь с редкими волосками на конце была короче правой, под глазами — фиолетовые тени, какое-то красное пятно у виска ближе к росту волос. У Малфоя явно есть возможность выбрать себе любую — зачем ему она? Может, он тоже фулгурец и планирует что-то ужасное? В любом случае, Ева решила сделать вид, что она понемногу проникается доверием к этому юноше, чтобы улучить момент и выбраться отсюда. Это место наверняка было окружено кучей защитных заклинаний, отсюда вряд ли можно было трансгрессировать, да и, признаться честно, Ева совсем не умела этого делать. Ей даже заклинания давались с большим трудом, хотя кое-чему Гермиона и Гарри обучили ее за то время, пока они искали Крестражи. Гарри. Что же с ним теперь? И Малфой что-то говорил о газетах. Вдруг послышался звук, напоминавший движение колесиков по шарнирному механизму. Ева обернулась и увидела, как из стены выехали железные балки, а на них висели вешалки с платьями разных фасонов и расцветок. Она выбрала платье подлиннее, из шелка, напоминавшего цветом загорелую кожу, на тонких бретельках и с разрезом на спине. Из всех оно было самым скромным, будто Драко теперь хотел полюбоваться результатом своей работы и чистотой ее кожи. Надев это платье, она обернулась и посмотрела на свою спину, отражавшуюся в зеркале. Она и вправду выглядела ослепительно и нежно, тоненькая, с маленькими сведенными вместе лопатками. Пожалуй, спина была самой красивой частью ее тела, особых форм у нее не было, хотя сложена Девис была довольно правильно и пропорционально. Из раздумий ее вывело шкрябание лапок домовика, который словно не решался постучать в дверь. Девушка вышла и попросила проводить ее в столовую. Она была на втором этаже, здесь, как и во всем доме, было потрясающе, словно место для сбора магической богемы и аристократии. Впрочем, так оно и было. Драко стоял у одного из окон, но когда они вошли, он ринулся встречать Еву и провожать к столу. Эта комната тоже была оформлена в голубых оттенках, а под потолком была магическая проекция неба с плывущими облаками, как дань уважения Хогвартсу. Ева поймала себя на мысли, что к ней потихоньку возвращаются манеры и она начинает вспоминать этикет — большое количество приборов уже не внушают ей чувство необразованности. Завтрак был ничуть не меньше ужина: снова выпечка, состоящая из тостов, французских круассанов с шоколадом и ванилью, булочек с миндальной стружкой; овсянка на цельном молоке; вареные яйца; бекон, творожный сыр и икра, как дополнение к тостам на выбор; блюдо с яблоками, виноградом, дольками апельсина и глубокая тарелка с аппетитными пирамидками малины одинакового размера, как на подбор. Рядом стоял графин с соком, по всей видимости, яблочным, большая чашка мятного чая, стакан воды для таблеток и маленькая прозрачная чашечка, наполненная розоватой жидкостью, похожей на пуддинг. — Сначало то зелье, что в этой чашке, потом вот эти три таблетки, — тихонько пролепетал домовик, указывая на лекарства лапкой. — Что из этого для чего? — она повернулась к Малфою. — Я уже и не припомню, мисс Доджер очень долго рассказывала про курс восстановления. Ты сможешь спросить у нее сама, когда она вновь появится здесь, — пожал плечами Драко и налил ей стакан сока, — там должны быть лекарства для желудка, печени, витамины, средства для сердца и успокоительные, еще я попросил что-нибудь для улучшения настроения, есть еще лекарства для женского здоровья — уж в этих вещах я точно не разбираюсь. Мисс Доджер сейчас проводит собеседования с разными специалистами, она хочет собрать консилиум. Как тебе спалось? Ева подавила в себе раздражение, когда он заговорил о женском здоровье, и выпила розовое густое зелье. Ей моментально захотелось есть, поэтому она нетерпеливо проглотила оставшиеся лекарства и принялась за еду, сказав, что не проснулась ночью ни разу. — Я рад, ты заснула прямо у меня на руках вчера, боялся, что разбужу тебя. Но ты та еще соня, — с уст юноши сорвался смешок и он тут же спрятал его за чашкой чая, — у меня сегодня выходной, а потом надо выходить на работу. У меня есть несколько вариантов, как мы можем провести этот день. Вчера я обещал экскурсию по дому, а после мы можем пойти к морю и поплавать, если захочешь. — Может, сходим куда-нибудь? — перебила его Ева, мысленно дав себе подзатыльник за такую нелепую попытку выбраться отсюда. Драко пристально взглянул на нее, дав понять, что он заметил ее уловку. — Думаю, тебе лучше быть здесь, пока ты не поправишь здоровье и не пройдешь полный курс лечения. — И долго же он будет длиться? — как она не старалась, мрачности в ее вопросе Девис скрыть не удалось. — До конца лета. Потом тебе назначат другую терапию и ты будешь принимать ее уже в Хогвартсе. — О, так я вернусь на обучение? — эта новость очень ее воодушевила, девушка даже улыбнулась и немного подпрыгнула прямо на стуле, заставив Драко широко улыбнуться. — Да, мы вернемся, закончим Хогвартс, а потом переедем во Флоренцию и ты будешь учиться в Академии изящных магических искусств, как и хотела. Домовик протянул ей блюдце с очередной таблеткой, но Ева не могла оторвать взгляда от Драко, который сидел, светясь от распиравшей его важности и продолжал улыбаться уголками губ, глядя к себе в тарелку. — Ты это серьезно сейчас? — Абсолютно. Ева была шокирована, еле выдавив из себя слова благодарности, пока не вспомнила, что обучение стоит бешеных денег. Ее родители завели на нее счет в банке, откладывая нужную сумму, настолько большой она была. Безусловно, подобное образование было блестящим — Флоренция была сердцем магического искусства, сосредоточившим в себе самые ясные умы и лучшие шедевры живописи. Там обучали тому, чему не обучали нигде в мире. Какую же цену ей придется заплатить за это? Чего хотел от нее Драко Малфой? После завтрака они отправились ходить по дому. В нем было не так много комнат, как изначально думала Ева, ей даже показалось, что Драко намеренно хотел избежать пафоса и шика, зная, что ей это не по душе. Хотя, все равно убранство дома было довольно богатым, но при этом стильным. В гостиной она увидела газеты на кофейном столике, и наконец решилась спросить: — Что сейчас происходит в мире? — Я рассказал репортерам о тебе, о твоем похищении и о фулгурцах, — начал Драко, — теперь для всех ты — жертва жуткой несправедливости, нашедшая в себе силы пойти против этих ополоумевших сектантов, и спасшая многих детей. В принципе, здесь ни слова лжи. Часть пожирателей действительно нашла место, где они держали похищенных. Мы допросили одного из местных смотрителей, когда выкрали Поттера. — А что же с Гарри? — мысль об освобожденных детях очень порадовала Еву, но не задать этого вопроса она не могла. — Он уже мертв. Но ты сама сказала, что это не имеет никакого отношения к тебе, — сказав это, Драко прижал ее к себе, девушка даже не успела опомниться, — теперь ты точно в безопасности и все будет хорошо. Я знаю, что ты хочешь убежать отсюда, я чувствую, как ты напрягаешься каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе. Это пройдет, когда ты поймешь, что тебе не стоит бояться меня. Ева нервно сглотнула и нахмурилась, прижатая правой щекой к груди Малфоя. Он медленно начал поглаживать волосы у нее на затылке. Затем Драко отстранился и провел рукой по ее щеке, вглядываясь в глаза. Там все еще был страх и напряжение, поэтому он отпустил ее и повел дальше. — Это ты убрал мои шрамы? — она остановилась посреди коридора и стыдливо отвела взгляд от портрета, с любопытством вслушивающегося в их разговор. — Да, я подумал, что именно я должен сделать это, учитывая, кто их оставил, — он не смотрел на нее, и Ева чувствовала, что он винит себя в произошедшем. Быть может, это и к лучшему. — Стоило спросить у меня позволения, а не разглядывать, пока я голая и в неадекватном состоянии, — все же, она сказала это, не желая скрывать злость. — Я оставил на тебе белье, я бы не стал тобой пользоваться, — Драко нахмурился, уязвленный, что она была такого мнения о нем, — все остальное доделала мисс Доджер. Они дошли до кабинета, Девис по-прежнему было не по себе, потому что парень крепко держал ее руку и иногда быстро поглядывал на ее реакцию, показывая очередную картину, пейзаж за окном или фонтан в саду. В углу этой комнаты стояли детские метлы и Ева вопросительно взглянула на них, проведя взглядом по красному дереву. — Мы на них летали с Блейзом, когда были детьми. Я их нашел в старом доме, — теперь Драко старался избегать слов «Малфой-мэнор», чтобы не тревожить ее, — пусть будут здесь, на память. Мы тогда только учились играть в квиддич и Блейз вывихнул себе лодыжку. Визжал от боли, как пигалица, я еще долго ему припоминал. Какое-то непонятное ощущение заставило ее двинуться к метле и, повинуясь ему, Девис коснулась метлы Забини. Затем, уже решительнее, она обхватила ее двумя руками, вернулась в центр кабинета к креслам и села по-турецки в одно из них. Драко с интересом наблюдал за тем, что она делает. Он уже было хотел спросить, но когда она плюхнулась на кожаную обивку, подобрав полы платья, его взгляд упал на ее тонкие ножки, и юноша решил не тревожить ее. Сев напротив, он принялся рассматривать ее лицо, сосредоточенное, она сидела, закрыв глаза и не шевелясь. Ее грудь плавно поднималась и опускалась, от чего ткань красиво переливалась на солнце, игриво обтягивала тонкую талию и спускалась к ногам. Драко откинулся в кресле, ощутив пульсацию в губах, просто умолявших его встать и поцеловать ее, но он решил подождать. Да, он уже прикасался губами к ее коже, но целовать ее в губы все же не решался, боясь спугнуть. Ева распахнула глаза на выдохе и пространно уставилась в центр столешницы, разделявшей их. — Как умер Блейз? Блондин поморщился, нехотя представляя перед глазами труп своего лучшего друга. — Ему голову разможжило о камень. — Лицо, ты видел его лицо? — Ева заерзала в кресле, придерживая метлу одной рукой. — От него ничего не осталось, — мрачно протянул Драко, — так что нет, не видел. — Это мог быть и не Блейз вовсе, — задумчиво пробормотала она себе под нос. Драко выдвинулся на край кресла и весь обратился в слух. — Что ты имеешь в виду? — Я его чувстую, понимаешь? Его боль осталась на этой метле, и я чувствую его в другом месте, он может быть жив.