Энуэмент

— Нет, это исключено, ты никуда не пойдешь, — Ева отвернулась, устремив взгляд на проплывающее облако, а Драко уставился на ее лопатки, торчащие из-под бежевого края атласа. Даже на расстоянии в несколько шагов он чувствовал разницу между шириной ее маленькой спины и своими размашистыми плечами, — я не хочу звучать, как тиран, закрывший тебя здесь. — Но ты уже так звучишь, — еле слышно ответила она и тут же продолжила еще тише, — мне страшно. Меня пугает твоя привязанность. — Почему? — Малфой, нахмурившись, оперся о позолоченный резной край спинки дивана и с силой сжал его. — Потому что у тебя нет никаких оснований для этих чувств, мы с тобой и не общались толком, — Ева обернулась и солнце подсветило ее силуэт сзади, очерчивая границы ее худых бедер и насыщая кожу здоровым персиковым цветом. Он еще раз мысленно обрадовался тому, что убрал шрамы. Драко соврал вчера, сказав, что не видел ее голой. Его и самого порой удивляла та сила, с которой он готов был тянуться к Еве. Малфой рациональной частью своего сознания понимал, что он и правда слишком мало знал о ней, но его чувства нельзя было сравнить с мимолетной страстью или сальной влюбленностью прыщавого подростка. Был внутри него глубинный интерес, воспламенявший его нутро, клокочущий и бурлящий. Он спокойно выносил ее неприязнь и страх. Юноше казалось, что, успокоившись и привыкнув к нему, Девис раскроется во всей своей красоте.Он лелеял в воспоминаниях те мгновения, когда она с огромным воодушевлением рассказывала об искусстве, словно пропуская через себя электричество и забывая о всем, что существовало вокруг нее. Драко хотел видеть ее такой всегда. — Разве для любви нужны основания? — он сощурился и чуть склонил голову набок, во взгляде его было снисхождение, которое взбесило ее. Девушка скрестила руки на груди и отвернула лицо, рассыпав пряди волос по правой руке. — И что же будет, когда тебе надоест твоя любовь? А я скажу тебе, что будет — я снова буду шататься по помойкам и деревням, пытаясь не умереть от голода и не быть изнасилованной местным пьяницей. И мне снова придется зубы продавать для очередного ополоумевшего зельевара, пока мне будет, чем вообще есть, — Ева начала свою тираду со злостью, но создавалось впечатление, что на агрессию у нее совершенно не осталось сил. Драко достал из внутреннего кармана своего пиджака какую-то бумагу, сложенную втрое, и протянул ее Еве. — Я уже позаботился о том, чтобы этого не было. Я знаю, почему ты так думаешь, почему ты так чувствуешь себя, мне и самому непонятно, откуда это взялось. Раз уж мы были знакомы с тобой давно, может, мы просто забыли о том, что нас связывало? Я ощущаю, что это было нечто совершенно особенное и все мое нутро говорит мне о том, что я не оставлю тебя просто так. Я не хочу закрывать тебя здесь, держать насильно и заставлять отвечать мне взаимностью. Но, тем не менее, в ближайшее время тебе будет безопасно только со мной и только здесь, поэтому за Блейзом я отправлюсь сам. Драко хотелось подойти и обнять ее, охватить ее худобу кольцом своих рук, но он видел, как ей больно каждый раз, как глаза ее индевеют и перед ними словно проносится лик его отца. Тихий шорох ворса и щелкнувший замок вывел Еву из раздумий. Она осталась одна на день раньше, чем предполагала. Дом наверняка был окружен кучей заклинаний и поэтому Ева решила экономить силы и не пытаться убежать. Когда теперь вернется Драко и будет ли с ним Блейз — неизвестно. Она лишь указала на место на карте, но это отняло у нее слишком много внутренних ресурсов. Пустота внутри заставила ее почувствовать голод. Словно прочитав ее мысли, домовик появился в комнате и пригласил ее к ужину. Еве казалось, что ее распорядок теперь целиком состоял из приемов пищи и перерывов между ними. — После ужина хозяйка может принять ванну, — сложив лапки, ласково проверещал домовик. Он дружелюбно заглянул ей в глаза, опустив при этом свой огромный нос крючком к земле, — я могу добавить соль, либо сделать пену с ароматом лаванды, роз или лилий, а может, добавить туда лепестков? — Как тебя зовут? — она прервала эту вереницу из ароматических безделушек и села в кресло, держа в руках шершавый пергамент. — Я Криспин. — Давно ты служишь этой семье? — Раньше я был домовиком госпожи Нарциссы Малфой, я даже видел вас однажды, правда, тогда вы выглядели иначе… Криспин приподнял свои плечики и сконфузился, поняв, что сказал лишнего. Да, Ева действительно выглядела иначе — как кусок недостаточно освежеванного мяса с обритой головой. Нарцисса никогда не перечила мужу, но не в том случае, когда дело казалось Евы. Быть может, это было связано с Драко? Девис помнила тот день, когда женщина спустилась к ней в подземелья и принесла нормальной человеческой еды. Тогда-то она и сказала, что Люциус представляет опасность даже для них с Драко. И о том, что она собирается убить своего супруга. Видимо, уже тогда Нарцисса знала, что медленно умирает из-за болезни крови. Она всегда называла ее только так, и Ева точно не помнила, что с ней. Отчего-то страха перед матерью Драко она не испытавала, хотя прекрасно понимала, что та по сути была соучастницей этого преступления. Да и ненависти к этой жеманной аристократке тоже не было. Возможно, это было связано с тем, что Нарцисса словно тронулась умом в последние месяцы. Она постоянно твердила о том, что внутри нее что-то живет и рвет ее на части. Девис даже увидела следы от расчесов у нее на предплечьях, когда Нарцисса в очередной раз пришла поделиться с ней своими опасениями на счет Люциуса. Девис сказала домовику, что скоро спустится к ужину, решив сначала посмотреть, что за бумагу дал ей Драко. Она развернула ее и увидела, что в рамке из золотистых вензелей красовалась информация о состоянии ее счета в банке Гринготтс. Далее следовала волокита непонятных экономических терминов, в которые Ева поначалу попыталась вникнуть, но у нее не вышло и она оставила эту затею. Внизу была информация о крупном переводе со счета Драко Малфоя. Она пыталась сосчитать нули и ее глаза постоянно сбивались, да и глубокий ступор мешал ей сделать это. Чем же ей придется отплатить за это? Девушка в замешательстве вперила взгляд в пространство перед собой, словно пытаясь просчитать замысел Драко наперед, предугадать его шаги. После ужина Ева пыталась найти, чем себя занять. Самый очевидный вариант — изучить книги по искусствоведению, которые приобрел для нее Драко, но ей не хотелось просто сидеть в этом доме и делать вид, что их псевдо семейная идиллия являлась пределом ее мечтаний. — Криспин, это ведь новый дом, ваша семья тут раньше не жила? — домовик прижал ушки, испугавшись внезапного вопроса, но быстро нашелся. — Да, все так, мисс, почему вы спрашиваете? — Драко сказал, что тут есть комната, которая бы понравилась его маме, поэтому я думала, что этот дом они могли выбирать вместе, — Ева вспомнила сегодняшнюю экскурсию по дому и, обхватив себя руками, принялась расхаживать кругами, не отрывая взгляда от паркета. — Нет, мисс, господин Драко никогда никого сюда не приводил, он просто перевез вещи госпожи Малфой в одну из комнат! — Я могу зайти туда? — Ева с нескрываемым интересом взглянула на домовика. — Да, мисс, хозяин Драко сказал делать все, что вы скажете, — и домовик учтиво засеменил вперед, явно ведя ее в комнату Нарциссы. — Тогда я хочу, чтобы ты помог мне сбежать, — саркастично продолжала она. — Делать все, кроме этого, — Криспин прижал уши, хотя до этого казалось, что сделать это сильнее попросту невозможно. Криспин отворил дверь в спальню и Ева кивком головы дала ему понять, что хочет остаться одна. Эльф оставил ее нехотя, явно переживая, не станет ли юная леди пытаться сбежать из дома. Эта комната была такой же, как и все остальные, но все же чувтствовалось, что все вещи здесь были подобраны с любовью и уважением к предполагаемому хозяину. Заглянув в шкафы и комоды, Девис, вполне ожидаемо, нашла лишь платья, туфли и прочие элементы дамского туалета. Нарцисса Малфой — какой она была? Явно утонченной, с безупречным вкусом, возможно, перфекционисткой, как и положено аристократам. Ее выверенный до мелочей гардероб, украшения, явно стоившие целое состояние — все это говорило о ней многое. Но это все же было не то, за чем Ева пришла сюда. Девушка и сама не знала, что было целью ее визита, но надеялась найти что-то, что могло бы рассказать ей больше о Драко, о Люциусе и о том, что с ними всеми произошло. Еве попались ее собственные письма, хранящиеся в одной из коробок, обитых дорогим текстилем. Она готова была поспорить, что Малфой-младший читал их, но не смог разгадать истинного посыла, потому что не знал систему шифровки. Под горой нижнего белья и чулок девушка нашла тетрадь с затертыми краями, Нарцисса явно часто ею пользовалась. «Вот оно!» — подумала Девис и быстро распахнула обложку. Это оказалась всего лишь тетрадка с записями уроков итальянского. И больше ничего. — Черт! Девушка прошла к трюмо с духами и те приветливо подмигнули ей отблеском вечернего солнца, отраженного их стеклянными боками. Она приземлилась на мягкий бархатный пуфик и выдвинула ящик, где обнаружила продолжение коллекции ее украшений. Еве всегда казалось излишеством подобное веяние аристократии — тратить тысячи галлеонов на украшения. Именно поэтому она ощутила неловкость при взгляде на огромные драгоценные камни. Невольно в ее разум проник вопрос: каково ей было сидеть в серьгах с россыпью бриллиантов, зная, что в подвале Девис умирает от голода, боли и страха? Ее рука потянулась за браслетом, лежавшим в дальнем углу ящика, но когда ладонь добралась до шкатулки, лежащей прямо перед бархатной подушкой с серьгами, Ева буквально ощутила сильный всплеск магии, зовущий и манящий ее своей сладостью и соблазном. Девис не видела причин противиться этому, потому ее рука обхватила серебряные вензеля и поместила их в другую ладонь. Внутри лежала колбочка с переливающимся клубочком жемчужного пара, а под ней была маленькая записка, сложенная вчетверо, на верхушке листа было написано «Еве». Была ли она заколдована специально для нее? Определенно, да. «Ева, после того, как ты посмотришь это воспоминание, пожалуйста, сделай все, чтобы узнать, кто такая Регине Морт.» И больше ничего. Она на секунду задумалась над значением подобного имени, но тут же отмела эти мысли в сторону и принялась думать, где в этом доме мог быть омут памяти, ведь было бы слишком рискованно просить Криспина показать ей. Он явно доложит Драко о ее визите в эту комнату, но подобная просьба вызовет еще больше вопросов. Стоило ей подумать об этом, как шкатулка мгновенно вылетела у нее из рук и превратилась в омут, мягко приземлившийся на ворс ковра прямо посреди комнаты. Нарцисса явно очень хотела, чтобы Ева увидела это воспоминание. Девушка обхватила пробку рукой, развеяла пар над краем омута и склонилась к нему. Это воспоминание перенесло ее в поместье Малфоев. То самое, в подвале которого она провела столько времени. От вида гостиной ей стало не по себе. Нарцисса сидела в кресле возле камина, листая книгу по итальянскому, но ее спокойный вид и статность не внушали Девис умиротворения. Напротив, стены давили на нее, и тот факт, что кто-то мог вот так спокойно считать это место своим домом, угнетал ее еще сильнее. Девис уже было подумала, что Нарцисса совсем тронулась умом, потому что ничего не происходило, в этом воспоминании она просто листала книгу на протяжении уже целой вечности. Или даже нескольких вечностей. И тут комнату разрезал крик. Да еще не чей-то, а ее собственный. К нему примешивались еще несколько голосов. Оба она узнала. — Драко нашел ее, — закричал Люциус Малфой и звук его голоса пронзил Еву в одно мгновение. Он тащил ее же за край грязной, вымазанной старой кровью майки. Ева спотыкалась и истошно кричала, не в силах остановиться. А другой рукой Люциус волок сопротивляющегося Драко. — Как ты мог?! Я убью тебя! Я тебя ненавижу! — Малфой-младший орал, срываясь, повторяя эти фразы бесконечное количество раз, иногда меняя их порядок или смешивая между собой. «Так он знал? Он нашел меня?» — эта мысль внушила Еве ужас, ведь прямо сейчас она находилась одна в доме у преступника. Но она оказалась неправа, поскольку Драко явно был на ее стороне и пытался атаковать Люциуса изо всех сил. Мужчина отшвырнул ее на пол и запустил в своего сына огушающим заклинанием. С замираением сердца Ева глядела на то, как он медленно подходит к Драко и вытягиевает из его головы воспоминания о случившемся, медленно, по одной серебрянной нити. «Он знал, но ему стерли память. Неужели он хотел помочь мне? Он не один из них?» Своим воспаленным сознанием Ева начала думать, что это все было подстроено специально, что Нарцисса подсунула ей это воспоминание, а Драко Малфой вернется с сегодняшнего задания и закинет ее в подвал, как сделал когда-то его отец. Это не могло быть правдой, он рос с этим человеком и не мог быть другим. Нарцисса подбежала к своему сыну и положила его голову к себе на колени, выставив руку вперед в защищающем жесте. — Не делай ничего, о чем ты можешь пожалеть, Люциус, я прошу тебя! Он ведь твой собственный сын! — Я и не собираюсь ничего делать ему, — зашипел тот в ответ, — я собираюсь покончить с этим всем, только и всего. Девчонка больше не дает энергии, от нее нет никакой пользы! — Так почему ты тогда не отпустишь ее? Драко ведь ждал ее все это время, неужели ты собираешься… «Неужели он и правда…» — Ева будто мысленно вторила ее словам, не в силах пошевелиться. — Ты прекрасно знаешь, что это невозможно, — холодно отрезал он и двинулся к Еве, которая забилась в угол и постоянно издавала звуки, среди которых можно было различить нечленораздельные слова, стоны и рыдания. Ева не помнила, что именно произошло в этот день. Люциус должен был снова вернуть ее в камеру, либо перенести в другое место, где Драко не имел бы возможности найти ее снова. Взгляд ее задержался на лице юноши, сморщенном, с закрытими глазами. Он будто все еще вел борьбу, но уже внутри себя, хотя из его сознания и исчезла причина. Ева перевела взгляд на Малфоя-старшего и уже приготовилась к тому, что он снова схватит ее за шею, как всегда делал, и в удушающем жесте повлечет за собой в темноту. Но он не сделал этого, он вообще не сделал ничего того, что от него ожидалось и не противоречило здравому смыслу. Прямо у Евы на глазах он убил ее.