Паразит

Стайлз врал. А, вообще-то, и не Стайлз. Ногицунэ — паразит, который выедает всё из хозяина, а потом сам становится им, перенимая части характера и жизни от носителя. И когда его друзья «поделили» его на двоих и одного из них прикончили, это была всего лишь иллюзия. Потому что Стайлза — нет. Есть он, вечный дух, скитающийся и разозленный, который получает удовольствие от пыток и хаоса. Но настоящий Стайлз был на девяносто девять процентов пропитан добротой, и Ногицунэ слегка перенял это с бывшего хозяина. Все заметили, что Стайлз хоть и остался болтливым, но стал жёстче, злее, но все списывали это лишь на то, что ему сложно смириться с тем, кем он был. Никто так и не понял, что он им и остался. Никто не заметил горящие угли на дне его змеиных глаз, никто не заметил яд в ухмылке, которую он дарил слишком многим. Никто ничего не заметил или не захотел замечать. Скотт пинает его в плечо и, смеясь, говорит: — Посмотрим «Звездные войны» сегодня с пиццей? Стайлз еле заметно морщится, но кивает. Его собственного имя — ядом, его друзья — хлыстом по спине, до красных полос, от которых противоречиво хорошо. Ногицунэ совершенно случайно узнает, что это имя — чужое, выдуманное, и настоящее приходится ему по вкусу. Они должны были что-то заподозрить именно в этот момент. В тот самый, туманный и сухой, когда он, весь в чёрном и с бешеными глазами, заявил: — Называйте меня настоящим именем. Кира со страхом тогда спросила: — И какое же? Она что-то чувствовала. Конечно, маленькая лисичка чувствовала похожую ауру, но была недостаточно умна, чтоб что-то понять. Ногицунэ всегда задавался вопросом, как Стилински их терпел; обладая острым умом и вагоном знаний, все на его фоне выглядели невероятно глупо. Стайлз ухмылялся сильнее, чувствуя власть. А, точно, уже не Стайлз. — Мечислав. Это было начало конца. Но никто так нихуя и не заметил. *** Дерек в одну секунду почувствовал, что Мечислав больше не пахнет так, как раньше, но наваждение прошло и всё стало нормально. Дерек начал наблюдать пристально, хищно, пока остальные ни на что не обращали внимание. Мечислав иногда терял контроль и пробивался жгучий запах специй, металла и хаоса, такой знакомый и незнакомый одновременно. Хейл никак не мог определить, что же это значит. А значило это слишком многое. Мечислав, переняв часть вещей от прошлого хозяина, ощутил то, что не ощущал никогда: тёплые чувства, и именно к Дереку. Стайлз никогда не оставался в рамках. Его всегда было много, его чувств всегда было слишком много. И он так сильно был влюблён в Дерека, что это выплескивалось при каждом шаге, но не убавлялось. И Ногицунэ это перенял. Кажется, люди говорили «зараза к заразе не липнет», но к нему, сука, прилипла. Горько усмехнувшись, Мечислав решил взять дело в свои руки. Захватить, заставить сходить с ума, завладеть. Хоть Дерек и не альфа, но он очень полезный персонаж. А вернуть силу альфы ничего не стоит. Дерек будет его верным рабом, а Мечислав будет упиваться властью, которую он уже чувствует на кончике языка. Он начинает с малого. Проводит ладонью по напряжённой обнаженной спине волка и сладко поёт: — Ты так напряжен, давай я сделаю тебе массаж? Если ты оборотень, это не значит, что ты машина. Ты тоже можешь устать, может что-то болеть, поэтому Дерек лишь кивает, ложась на диван. Вес тела Мечислава чувствуется правильно, даже как-то по родному, и Дерек теряет бдительность. Ногицунэ запускает свои тёмные пальцы в волосы волка и аккуратно массирует, шепчет о том, что Дерек великолепен, ложно волнуется, что у того никого нет, без слов предлагая себя. Эта мысль закрепляется в голове Хейла, и он совсем не замечает, как засыпает, пока Мечислав беззвучно говорит, словно читая молитву: — Ты — мой, и всегда им был, не противься п р а в д е. Ты мой, и сделаешь для меня всё, как и я сделаю для тебя. Власть, на самом деле, совершенна бесполезна, если её не с кем разделить. Ногицунэ всегда делил власть с Они, но что они вообще понимают? Дерек оценит. В нем чувствуется тьма, чувствуется склонность к крови и хаосу. Его нужно лишь немного подтолкнуть. И Мечислав с радостью это сделает. Дерек спит, чувствуя, как его волк меняется. Ластится к руке лишь одного человека, но готов разорвать всех остальных (ради него). Волк просыпается другим, хоть ещё этого и не понимает. *** А потом их стая затевает бунт. — Дерек, посмотри, кем ты стал, кем стал Стайлз! Мечислав озлобленно смотрит, прожигает, чуть ли не рычит, приказывая. Скотт опускает глаза и тихо выговаривает «точнее, Мечислав», признавая поражение. Дерек рычит. — Хочешь выгнать нас из стаи? Он знает, что Скотт не сможет. Он уверен, что Скотт просто уйдёт, но рядом стоит Кира, которая выглядит слишком целеустремленно. У Скотта глаза — красные, он рычит на Дерека, заставляя подчиняться альфе, но он не подчиняется. Ногицунэ понимает, что пришло время выйти из тени и показать, кто тут альфа. Он подходит к Дереку и проводит кончиками пальцев у него по щеке, чувствуя, как тот ластится. Между ними уже установилась достаточная связь, чтоб Дерек сделал для него все, опьяненный чувствами. — У него другой Альфа. Скотт отшатывается и выглядит словно побитый щенок. — Кто? Мечислав закатывает глаза. — Знаешь, что такое верность? Когда ты готов подставить горло под зубы хищника и знать, что он ничего не сделает тебе. Если что, это работает в обе стороны. Дерек подставил своё горло, а я — своё. Кира почти задыхается. — Ты не Стайлз! Дерек рычит и сверкает глазами. — Конечно. Он Мечислав. *** Подставляться под клыки такому вечному существу, как Ногицунэ, как-то странно. Но он подставился, выказывая, что они принадлежат друг другу. Дерек тяжело дышит. — Ты не Он. Ты лис. Мечислав хохочет и оттягивает ворот футболки, предлагая. Дерек понимает рациональной частью, что это другой, злой и Безумный, но безумие, оказывается, затягивает. Дерек не против. Дерек выпивается в плечо и прикусывает, оставляя след. Он не кусает до крови, лишь слегка, зная, чем кончится, если он сделает настоящий укус. И понимает суть доверия. Впервые в жизни, кажется. — Ты в любой момент можешь укусить меня и попытаться обратить, знаешь же, что со мной будет. В любой момент. Я даю тебе это право. И Дерек даёт право быть рядом, даёт право быть у него за спиной, если придётся, не боясь, что получит удар в спину. Лис целуется яростно, безумно, с чувством и страстью. На вкус он сладкий, хоть и с небольшой ноткой полыни. Хищник приручил хищника, только кто кого? — Я все сделаю для тебя. Всё, что скажешь. Потому что Дерек знает — Мечислав сделает для него то же самое. *** — Дерек, ты не понимаешь, что Лис утянул тебя с собой? Очнись, он зло! Дерек фыркает и поворачивает голову к Стилински. Тот едко улыбается и обнажает шею, давая удобный доступ для укуса. Он знает, что Хейл ничего не сделает. Никогда. Потому что сам — такой же. — Разве зло будет подставлять мне свою шею, зная, что я могу его убить? Не думаю. Кира пытается незаметно взять нож со стола и наброситься на Мечислава, но Дерек всё видит. Волк воет «зло, защитить, защитить», поэтому закрывает Лиса собой. Никто из них не сможет причинить боль Дереку, кем бы он ни был. — Кажется, пришло время стать тебе Альфой, Дерек. Они оба знают, что это значит. Нужно забрать силу у Скотта, убить Альфу и самому стать им. Вернуть былую силу, устранить угрозу. Скотт замирает. — Ты этого не сделаешь. Ни за что. Мечислав пожимает плечами. — Его выбор, я не настаиваю. По факту его выбора тут нет, Дерек в любом случае заберёт силу альфы. Но пусть он верит, что он может сам сделать выбор, не стоит его разочаровывать так рано. Мечислав с удовольствием смотрит, как Дерек показывает когти и клыки и набрасывается на Скотта. Капельки крови летают туда-сюда, и это действительно завораживает. Кира попадает под горячую руку. — Спасибо, Альфа. Дерек уже не чувствует заразу внутри себя, он стал её частью, слился с ней, и даже не заметил. И обратного пути нет. Но они, в общем-то, и не против.