Лекарство для совести

В маленьком кафе, несмотря на вечер пятницы, было немного посетителей и было вообще тихо. Официанта не звал никто, поэтому Мартин без проблем мог позаниматься немецким, пока его никто не звал. Язык, который должен был быть его родным, никак не давался парню, и это было весьма прискорбно – Мартин учился на лингвиста-переводчика в одном из московских университетов. «Позор мне, — думал юноша, безуспешно пытаясь перевести текст, — родители были немцами, сам я чистокровный немец, а по-немецки ничего перевести нормально не могу…» Когда от обилия незнакомых немецких слов начал закипать мозг, Мартина позвали. — Эй, Котов, там заказ принять нужно. Там двое сидят, — молодая девушка указала на один из столиков. — Иду, — подхватив блокнот, Мартин понесся в зал. – Добрый вечер, пожалуйста, меню. — Выбирай, — буркнул парень пятнадцати лет, слегка покраснев. — П-пожалуйста, сначала ты, — краснея до кончиков ушей, проговорила девочка. Мартин качнул головой. Ему редко доводилось видеть в кафе парочку пятнадцатилетних голубков. — Нам два кофе и четыре булочки с корицей, — вздохнул паренек и отвернулся от пассии. — Сейчас, дождитесь только заказ! – протараторил по привычке Мартин и унесся в кухню, успев размашисто записать небольшой заказ в блокнотике. Молодой человек оторвал лист от блокнотика и положил на стол повара. Тот бросил ленивый взгляд на каракули Мартина и нажал кнопку кофеварки, а потом, тихо проклиная ни в чем неповинных ребят за то, что они пришли в кафе в самый разгар футбольного матча, отправился к микроволновой печи, чтобы разогреть подсохшую выпечку. В этот самый момент раздался звонок мобильного Мартина, и этот звонок был долгожданным – юноша предполагал, что кто-то откликнулся на его объявление, почти месяц назад данное в газете. — Здравствуйте, вас беспокоят по объявлению в газете, — пропел мелодичный женский голос. – Скажите, вы еще нуждаетесь в учениках? — Да, конечно! – Мартин заметно обрадовался – ему надоело работать в ночные смены и сверхурочно за жалкие гроши – денег катастрофически не хватало. — Аршавин бьет по воротам, удар и гол! – прокричал восторженный голос Дмитрия Губерниева, Мартин шлепнул себя по лбу и рванул к телевизору, чтобы убавить звук. — Эй, ты что делаешь? – возмущенно отозвался повар, которому явно сорвали празднование гола сборной России. Юноше оставалось лишь приложить палец к губам. — Так вы на футбольном матче? – взволновался голос в трубке. – Может, вам стоит позже перезвонить? «Какого ж цвета ее волосы?» — подумал Мартин, имеющий предвзятое мнение о блондинках. — Нет-нет, это телевизор, не беспокойтесь! – нелепо выкручивался он. – Конечно, я еще нуждаюсь в учениках. Я смогу подтянуть вашего ребенка по немецкому языку, — заверил Мартин, облегченно вздохнув. — Отлично. Вы могли бы подъехать в понедельник? — Конечно! Диктуйте адрес – занятия, я полагаю, будут проводиться на дому, верно? – обрадовался парень и приготовился записывать адрес. — Так, Котов, заказы не ждут! – вмешался бесцеремонный повар и поставил на тумбу подносик с двумя чашечками кофе с ну совсем миниатюрными булочками, которые, по идее, должны были быть с корицей, но на деле были начинены совершенно неизвестно, чем. Наспех записав адрес, Мартин подхватил поднос и вышел в зал, попутно сетуя на свою странную судьбу: «Ну почему Котов? Неужели так сложно было оставить все так, как должно быть? Никаких Котовых, если моя фамилия Катзе! Ну и что, что я немец!» Нередкая злоба, вызванная тем, что в детдомовских документах мальчик значился Мартином Котовым, а не Мартином Катзе, редко перерастала во что-то серьезное, но сейчас молодой человек скрипел зубами от негодования. Мартин с недопустимой для официанта грубостью оставил заказ на столике, испортив смущенным донельзя до последнего момента ребятам первое, как молодой человек предположил, свидание. Чашки жалобно зазвенели, кофе выплеснулось из чашек в корзинку с булочками. Мальчик поднялся со стула и, стрельнув недовольным взглядом в уходящего официанта, крикнул: — Эй! Это что за хамство?! Мартин обернулся и презрительно глянул на расшумевшегося мальчишку, но вскоре охладил свой пыл, глядя на пятнадцатилетнего паренька, который на голову был ниже его самого. — Прошу прощения, — тихо извинился Мартин, улыбнувшись. Глубоко в душе юноша желал пересчитать зубы маленькому гаденышу, чьи серо-голубые глаза так вызывающе и яростно смотрели на двадцатилетнего официанта. — Я попрошу вас объяснить, что это было! – не уступал малец. Не говоря больше ни слова, Мартин удалился, понимая, что в этом кафе ему работать больше не придется. Даже если его не возьмут репетитором немецкого… Мартин уволился в тот же день. Директор крошечного – без преуменьшения – кафе был крайне зол, изо всех сил мечтая чем-нибудь насолить парню, но Мартин просто ушел, даже не думая, что денег до понедельника может не хватить – в конце месяца нужно было платить за съем квартиры на следующий месяц. Ведь только в России существуют очереди на внеочередное получение квартир воспитанниками детских домов, и Мартину просто негде жить…