Лекарство для совести

— Ну, здрасте, — изрек Максим, плюхнувшись напротив Мартина на такой же кожаный диван, на котором сидел студент. – Я Максим. А вы, я так понимаю, мой репетитор по немецкому? – мальчик посмотрел на Мартина взглядом замученного щенка. — Да, Максимушка, — в гостиную, хромая, вошла Нина. Она явно подвернула ногу, боясь не успеть на звонок в дверь, — это Мартин… — Уйди! – завопил Максим и бросил в няню керамическую статуэтку, стоявшею на дубовом журнальном столике рядом с диваном. К счастью, мальчик промахнулся, и статуэтка разбилась об стену. Женщина, тихонько закрыв дверь в гостиную, ушла. – Мартин, значит? – уже с нескрываемым восхищением спросил Максим. – А отчество у тебя какое? Мартин ведь немецкое имя! – не соблюдая никаких правил хорошего тона, поинтересовался мальчишка. — Моего отца звали Ганс, — нахмурившись, проговорил Мартин. – Максим, покажи мне свою тетрадь мо немецкому языку. — Одну минуту, — вздохнул Максим, поправив прядь светлых волос, упавшую на глаза. – Нина! Принеси мою тетрадь по немецкому! И еще чай сделай! – капризничал мальчик, своими глазами видевший, как Нина хромала, уходя из комнаты. – Сейчас она расшевелится… — буркнул мальчик. «У меня такое чувство, будто я его уже где-то видел… И где же мне такой кадр попался?..» — думал Мартин, разглядывая мальчишку. Память невольно пролистывала всех мальчишек, увиденных за всю жизнь – друзей из детского дома, клиентов кафе, просто случайных знакомых. Было в этом Максиме что-то неуловимо знакомое, но Мартин не мог этого вспомнить. И сейчас студент просто молча сидел, искоса поглядывая на Максима, который, не стесняясь Мартина, выкрикивал отвратительные проклятия в адрес Нины Константиновны. Няня все-таки вошла в гостиную спустя пару минут и положила тетрадь мальчишки на стол, поставив рядом кружку с чаем. Максим бросил тетрадь Мартину, юноша, не ожидавший такой выходки, не успел поймать ее, в итоге тетрадка попала прямо в глаз Мартина. Юноша коротко вскрикнул и прищурил левый глаз, а потом торопливо раскрыл тетрадь и, шелестя страницами, посмотрел на успехи ученика девятого класса. — Максим, ты списываешь тестовые задания у своих одноклассников? – предположил Мартин, видя, что практически все ответы в тетради исправлены на правильные. Нина неподдельно удивилась, Максим подавился чаем. — Чего?! – мальчик вылупился на Мартина. – Ты хоть понимаешь, что говоришь?! Да я учусь лучше всех! — Давай тогда поговорим о погоде, — по-немецки произнес Мартин, не желая уступать мальчишке, но при этом четко понимая, что рискует лишиться работы и единственного средства заработка. Юноша не привык отступать и отличался непробиваемым упрямством, за что его еще в детском доме в шутку прозвали Тигром, чего Мартин долгое время отчаянно не понимал. Скрытый подтекст он понял только тогда, когда стал изучать историю Второй Мировой войны. Есть такое выражение: «Упрям, как танк». А Тигр – как раз танк немецко-фашистских захватчиков Второй Мировой. Прозвище стало очень обидным для Мартина, оно будто клеймило несчастного мальчика. — Давай, — бросил Максим, отхлебывая из кружки. — Какое сейчас время года? — Осень, — мальчик хмыкнул и вновь заговорил по-русски. — Зачем ты спрашиваешь такие простые вещи? Может, о чем-то другом поговорим? — Ладно, — кивнул Мартин, недооценив способности ученика. – По каким предметам тебе еще требуются репетиторы? — Кто? – переспросил Максим. — Репетиторы, — подсказал Мартин по-русски. — Ни по каким. Но вы уже третий репетитор по немецкому языку за этот год, — несколько раз запнувшись, Максим одолел-таки предложение из нескольких слов, известных даже второкласснику. — Понятно, — по-русски сказал Мартин, кивнув, — ему надо хорошенько позаниматься, — студент поднял глаза на еле стоявшею на ногах няню. Нина кивнула, изумленно таращась на Мартина. Юноша тяжело вздохнул. По всей видимости, деньги будут доставаться ему с огромным трудом. Первое занятие показалось Мартину просто адским. Выходки Максима были настолько оригинальны, что даже в самом страшном сне студент второго курса не мог представить, что можно так издеваться над человеком, которому родители платят из собственного кошелька. Только из-за безысходности Мартин согласился продолжить занятия, хотя по словам Нины Константиновны большинство репетиторов не выдерживали и уходили после первого же занятия. Некоторые были совестливыми людьми и даже не требовали оплаты за «недозанятие», а другие, пользуясь материальным положением семьи, требовали в разы больше за растраченные нервы. «И вправду – с таким нервов не напасешься… — думал юноша, растирая ноющие от напряжения виски. – Придется терпеть».