Кинестетик

      Попасть в одну команду с блондином было карой небесной, не иначе. Столкнуться в бою бок о бок с этим недошиноби было очевидно платой за нежелание налаживать командную работу. Но взамен этого на Саске вдруг свалилось великое счастье. Ушли теплые и прекрасные сны, отравляющие часы бодрствования. И какая разница, что Наруто пинается во сне, что его кожа слишком горячая, а запах намного резче братского. Хватило холодного взгляда и слов о командной работе, сказанных единожды, и яростные сопротивления Узумаки превратились в мелкие партизанские и вскоре сошли на нет. Сакура вскоре тоже перестала лепетать о том, что и она часть команды, и не прочь пристроиться под Учиховским боком после пары красноречивых взглядов Какаши, которые так и молили не лезть в этой шаткий мир двух сирот.       Тело Саске двигалось само по себе, как он и сказал. Прикрыть этого дурака, свою отдушину, человека с которым он делит часы сна, часы беззащитности — яркое желание, очевидная потребность. Впившиеся иголки не оставляли надежды на спасение, но это его не тяготило. Туман ненависти к Итачи начал рассеиваться, заставляя чувствовать себя потерянным, будучи вдали от товарищей — Саске не было грустно умирать.       — Наруто, погладь меня по голове.       Горячие слезы блондина текли по щекам — своим и чужим, крепкая рука неумело водила по голове. Саске закрыл глаза и почувствовал самое настоящее, ни с чем несравнимое счастье. Счастье, которое все эти годы ускользало от него и казалось выдуманным. Саске был счастлив умирать.       Сквозь глухую подушку сна он слышал вопли друга и рыдания Сакуры. Пробуждение не было приятным. Но Саске был доволен увидеть зареванное лицо Наруто. Это было глупое и детское, собственническое и наивное довольство, довольство быть нужным и любимым.

***

      — Саске, помнишь ты просил погладить себя по голове? — Тихий шепот в шелесте сухой листвы. Путь домой обещает быть долгим, несмотря на то, что они уже целую неделю идут из страны Волн.       — Тебе послышалось, усуратонкачи.       — Тебя когда-нибудь гладили по голове до этого? — вообще не смутившись, спросил товарищ. — Не подумай, Ирука-сенсей часто треплет меня по волосам, и даже Какаши-сенсей пару раз. — Наруто кивнул неопределенно в сторону лагеря, где их уже наверное заждались члены команды. — Просто это странное желание перед смертью. Конечно, я вряд ли бы попросил себе миску рамена на смертном одре, но уж точно не сопливые обнимашки. — Парень вытащил язык и захихикал, после хлесткого подзатыльника.       — Моя мама гладила меня по голове перед сном. А после целовала в лоб. — Мальчики остановились, и все вокруг, кажется, затаило дыхание. — В любом случае ты не поймешь, добе. — Саске хотел уже идти дальше, недовольный таким поворотом разговора, но Наруто беззлобно вцепился в ворот его рубашки       — А ты попробуй объяснить, теме. Ты хотел представить перед смертью мамины прикосновения? Ты поэтому закрыл глаза?       Саске спокойно отцепил руку Наруто от своей одежды и глубоко вздохнул. Этот парень абсолютно невыносим. Он определенно чувствует слабые места и пытается залезть в незажившие раны. Без недоброго умысла, но менее раздражающим это ситуацию не делало. Только теплые наивные глаза и тихий голос заставляли сердце Учихи смягчится. Он сопереживал Наруто, но не как Какаши или Сакура, видящие в мальчике бездомную больную собаку, а как человеку, ни разу не пробовавшему сладкого. Саске хотел показать другу, чего тот был лишен, чтобы возвысить себя перед ним, окончательно привязать к себе, заставить Наруто нуждаться в нем. Так же сильно, как и сам он привязан к своему прошлому.       — Присядь, Наруто. Расслабься, я все объясню тебе. — Саске присел на пятки, соприкасаясь коленями с Наруто, и легко дотронулся до плеча друга. — Что ты чувствуешь?       Наруто что-то промычал, завороженно смотря Саске в глаза. Тот в свою очередь по-кошачьи ухмыльнулся и переместил руку теперь и на щеку мальчика. Легко погладил кончиками пальцев. Узумаки резко выдохнул и попытался вскочить. Завязалась потасовка, быстрая, чтобы не привлечь звуками сокомандников. Саске точными движениями подмял под себя тело, все еще находящееся в шоке, и почувствовал глухой и резвый стук чужого сердца своей грудью.       — Я чувствую тепло, Наруто. Твое одиночество. Силу. — Наруто заерзал, во все глаза таращась на свихнувшегося Учиху. — А еще я чувствую, что ты придурок.       Саске одной рукой стянул повязку со лба Наруто, и с размаху, больно приложился туда сухими губами. И лежал так, пока тело под ним окончательно не сдалось. После медленно сполз с Наруто, нежно гладя того по жестким волосам.       Интересно, мама испытывала такую же нежность?       Саске лежал и глядел на слезы своего друга, чье лицо было обращено к освещающей их, уходящей луне.