Возвращение Королевы

— Помоги мне, Серебряный Кристалл! — мой отчаянный крик тонул в шуме ветра, дождя и какого-то гула, похожего на камнепад. — Помоги же! Слабый луч, подсвеченный жалким розовым проблеском, лишь слегка рассекал тьму, но не справлялся с ней до конца, как это происходило прежде. Я ощутила, как по моему телу начали сбегать теплые струи вязкой и липкой жидкости. «Кровь», — догадалась я и расплакалась, отбрасывая жезл в сторону. Мой сейлор-костюм был испачкан, порван в некоторых местах. В нем было неприятно, скользко и противно — намокшая ткань прилипала к телу, сковывала движения. Сапоги также наполнились дождевой водой, и от этой тяжести я рухнула на колени, в полном отчаянии и страхе за свою жизнь. Темнота, мрак, одиночество… — Помоги, — прошептала я в последний раз, закрывая ладонями лицо. От падающих на меня дождевых капель я ощущала на себе каждую царапину, каждый нарыв. Передо мной всплывали отрывки былых битв, лица отдельных злодеев, их зловещие фразы, которыми они пытались сломить мой бравый настрой на победу, их вспышки злобной энергии смешанные со вспышками ответных атак. Рядом со мной не было никого, кто бы смог меня утешить или хотя бы подбодрить. Ни отца, ни подруг-воительниц, ни тем более Мамору. Я была одна посреди зияющей бездны, лишь злобный ветер и порывы ливня были моими спутниками в этой темноте. — Не бойся! — прозвучал сверху бархатистый мужской голос, после чего я ощутила на своих плечах теплые ладони незнакомца, и сразу же стало как-то уютнее, спокойнее.  — Сон? — пробормотала я, разбуженная настырным лучом света, озираясь по сторонам. Я так и сидела у окна, облокотившись на подоконник. На мне все еще сияло праздничное платье, но вид его был изрядно помятый. Утренний лунный свет, все еще слегка рассеянный, бегал по стенам комнаты, будто играя, искрился в драгоценных камнях на корсете платья, отбрасывая разноцветные блики. Я обернулась. Часы показывали семь тридцать утра, на столике стоял принесенный прислугой завтрак, а на постели лежало мое любимое выглаженное платье из голубой материи. «Странно, — подумалось мне, — если сюда заходила прислуга, то почему меня не разбудили или хотя бы не уложили на кровать?» Но записка, торчащая из носика кофейника, поставила все на свои места. Я аккуратно вытащила белый скрученный листок, развернула его и сразу же узнала почерк отца: «Серенити, еще вчера вечером обнаружилась неисправность в работе генератора на западе Луны. Мы с Кунсайтом и Джедайтом отправились туда. Тебе же я поручаю заняться разработкой третьей станции переработки гелия. Все чертежи и схемы находятся в моем кабинете в резиденции. Предвосхищая твой вопрос, отвечаю на него тут же: разобраться со всеми данными тебе поможет принц Алмаз. В его практике было достаточно строительств накопительных и перерабатывающих установок. Я его уже предупредил и ознакомил с делом. Полагаюсь на вас и желаю вам обоим удачи! Айн.» — Вот как значит, — спесиво сказала я, будто надеясь, что Айн услышит негодование в моем голосе. — Грубо работаете, о мудрый король всея Луны! Я отшвырнула записку и принялась расстегивать платье, попутно понося на чем свет стоит и отца, и его навязчивое желание свести меня с принцем. Прекрасное платье с будничным шелестом опустилось на пол, оголяя меня. Невольно обернувшись назад, я остановилась взглядом на своем отражении в зеркале, откуда на меня в ответ распахнутыми голубыми глазами взирала девушка со слегка растрепанной после беспокойной ночи прической. Казалось бы, я находилась на Луне совсем немного, даже меньше года, но как сильно изменилась моя внешность за время пребывания на Родине! Лицо потеряло былую детскую округлость, за которую Мамору звал меня «пирожком с мясом», явно не подозревая, что от этого прозвища мне было неприятно. Талия стала тоньше, что невольно подчеркивало округлость бедер и груди. Голубые глаза смотрели спокойно, уверенно, их навсегда покинули бывшие огоньки беспечности и глуповатости Усаги Цукино. В зеркале отражалась фигура будущей королевы, правительницы Луны. От этой мысли сердце застучало с особым трепетом, я даже выпрямилась, расправляя плечи, не прекращая рассматривать повзрослевшую себя. Наверное так и выглядела принцесса Серенити в далеком прошлом. Так же величаво и так же гордо. Стрелки указывали семь сорок — пора торопиться! Оторвавшись наконец от зеркала, я последовала в ванную комнату, облицованную светлой плиткой и зеркальными вставками. — Эх, проснулась бы раньше, успела бы принять ванну, — недовольно пробурчала я, — теперь же — только душ. Закрыв за собой дверь, я разделась полностью, распустила оданго и собрала рассыпанные по плечам волосы в высокую шишку — для их мытья и сушки не было времени. На подвесных полках стояли разнообразные средства для тела и волос. Все с разными свойствами, но каждое с невероятным запахом. Я обожала лунных производителей косметических изделий и парфюма — о таких ароматах на Земле можно только мечтать! Выбрав гель с экстрактом лунного эдельвейса, я перешагнула бортик и включила горячую воду. Теплые струи приятно стекали по телу, и я невольно нежилась под ними, растирая себя жидким полупрозрачным гелем. Закончить купание я решила холодным душем, который окончательно разбудил меня и разогнал остатки сна. Выйдя из душа я долго вытиралась пушистым полотенцем, после, накинув на себя легкую сорочку, умылась, расчесала волосы и быстро закрутила их в привычные оданго. За время купания я не думала о решении Айна привлечь меня к строительству станции, но сев за столик и увидев в углу злосчастную записку, я нахмурилась и сложила руки на груди. Однозначно станция — всего лишь предлог. Для поддержания и внутренней и внешней политики две станции были более чем достаточной нормой. Отцу просто вздумалось сделать меня счастливой. Наверняка он видел наши с Алмазом картинки из прошлого и видимо решил, что воскресить его — неплохая идея. Вздор! Я зло пододвинула к себе тарелку с кашей, украшенную фруктами, и принялась уплетать ее, продолжая вспоминать минувшее. Да, я благодарна ему, да, он спас меня. И да, он очень недурен собой… Но меня раздражает, когда за меня делают выбор и без моего ведома сводят с буквально первым встречным! Я взрослая, и способна сама решать собственные проблемы. Сейчас мне не до любовных терзаний, на мне лежит груз правления Луной, множество обязательств и вообще… В той, другой земной жизни я только и жила, что грезами о свадьбе с моим нареченным судьбой. Сравнивая сейчас желания подруг и свои, мне становилось грустно от собственной недальновидности и почти детской наивности. Мечтать лишь о свадьбе и только о ней казалось теперь настолько невежественным, что хотелось забыть об этом до конца дней своих. А если еще приплюсовать к этому то, что единственный, о котором я была способна мечтать, теперь милуется с другой, даже не вспоминая обо мне, то становится еще обиднее. От горьких воспоминаний аппетит совсем пропал. Я вяло налила себе в чашку кофе, который впрочем тоже не особо хотела. Пригубила, поставила чашку обратно за стол и поднялась. Быстро переодевшись в платье, я обулась и накинула на плечи накидку — по утрам во дворце было прохладно. Еще раз посмотрев на брошенную записку, я фыркнула и покинула комнату. *** Подойдя к заветной двери, я вздохнула, пытаясь унять раздражение. «Нельзя! Не смей показывать свои эмоции. Запомни, ты — выше статусом, мудрее!» — это клише, что испокон веков преследует титулованных особ. И я, к горькому сожалению, ничем от них не отличаюсь. Я не позволю тусклому огоньку моего болезненного прошлого пробить мою броню, наращенную за год… Великая все-таки сила — самообман. Продолжая стоять у кабинета, я старалась всеми силами отгородить свой разум от безутешных картин реальности, так вовремя показанных мне отцом, которые вновь начали преследовать меня. «Я люблю тебя, Лейла! Клянусь тебе быть верным мужем. Быть рядом в горе и в радости, в богатстве и бедности. Что мое, отныне принадлежит тебе. И так будет всегда, пока смерть не разлучит нас!» Голос Мамору предательски зазвенел в ушах. «Усако! Мы будем вместе — вечность! Я люблю тебя, моя маленькая принцесса. У нас будет чудная дочь, великая империя… Ничего не сможет разлучить нас!» Руки задрожали, в груди неприятно защемило. Опять… Как же долго я училась управлять собой, как долго и скурпулезно собирала свое самообладание по крупицам, но Алмаз одним своим появлением выбил землю из-под ног, перевернул все сверх на голову, растормошил утихшую было горечь! «Нет! Так нельзя. Держи себя в руках, Серенити! Ты больше не та принцесса-плакса! Хватит себя жалеть. Он — не Мамору. И он вовсе не виноват в его ошибках и измене! А вот самоуправство дальновидного папочки действительно заслуживает серьезного разговора!» Мысленно посчитав до пяти и попросив сил у мамы, я наконец открыла дверь и зашла во внутрь. Это был довольно большой кабинет отца, заставленный шкафами и стеллажами со свитками и древними фолиантами, которые Айн решил держать не в библиотеке, а возле себя. — Я думал, что вы не придете, — равнодушно проговорил принц, услышав мою возню с дверью. Он опирался ладонями о стол и рассматривал разложенную на нем стопку чертежей и наработок, лишь на миг удостоив меня коротким взглядом. Челка падала ему на глаза, привычный плащ был аккуратно сложен и лежал на кресле, а китель сиял безупречной белизной. Я неслышно перевела дыхание и, судорожно вздохнув, ответила как можно более хладнокровней: — Как же я могла не прийти? — я пожала плечами, пытаясь казаться такой же равнодушной и отстраненной. — Ведь дело касается благополучия моей страны. — Похвально. Вы рассуждаете как настоящая правительница, — Алмаз не прекращал всматриваться в бумаги, проверяя данные и сверяя их с предыдущими. — В таком случае, не вижу причин откладывать наше сотрудничество. Присоединяйтесь, — он мотнул головой в сторону, приглашая меня влиться в суть дела. — Да, конечно, — пробормотала я, подходя к нему. Приблизившись, я тотчас почувствовала уже знакомый аромат мяты и хвои и еще раз вздохнула, делая вид, что просто подготавливаюсь к работе. — И что же? — быстро спросила я, пытаясь, чтобы он не почувствовал мое волнение. — Вот, — принц указал на какую-то диаграмму и я, наклонившись, ужаснулась множеству ее хитросплетений. — Это информация о двух других станциях. — Д.да, — качнула я головой, не понимая ровным счетом ничего — столбцы с данными были слишком узкими и мне пришлось еще сильнее наклониться, чтобы хоть что-то прочитать. Алмаз сообразил, что я мало что понимаю в этом омуте информации и пояснил: — Здесь, — он обвел пальцем самый верхний столбец, — отмечены даты технических работ, вот здесь — общие убытки, а в самом центре — прибыль. — А внизу? — Внизу прописаны данные экспорта готового вещества. — Понятно, — пролепетала я, слегка вникнув в суть дела и уже замечая некоторые прописанные данные. — Неплохие результаты. — Вы правы, обработка гелия, которым изобилует почва Луны, не только самоокупаемое, но и довольно прибыльное предприятие, — Алмаз выпрямился, сложил руки на груди и тряхнул головой, стряхивая с лица длинные светлые пряди. — А у разработчиков не вставал вопрос об оскудении главного ресурса Луны? — нахмурилась я. — Ведь прибыль прибылью, но достояние и богатство самой Луны… — Не волнуйтесь, — мягко улыбнулся он в ответ. — Если бы ученые не вывели гипотезу о том, что лунный гелий является самовозобновляемым веществом, то король никогда бы не одобрил строительство третьей станции. — Но это же лишь гипотеза? — Все в этом мире — гипотеза. Нет ничего однозначного. — В таком случае — это неизменный риск! Алмаз коротко засмеялся. Я изумленно уставилась на его тут же изменившееся лицо — обычно всегда спокойное и слегка грозное, оно носило на себе тень либо злобной усмешки, либо же холодной сосредоточенности. Но сейчас, когда на его губах играла улыбка, а глаза сощурились и напоминали два сияющих самоцвета, я невольно залюбовалась им. Он заметил это и вновь заставил меня смутиться. — Как там говорится на Земле: кто не рискует… — ответил он сквозь улыбку. — Но ведь… — Я преклоняюсь перед вашим чувством долга и сопереживания о своем народе, но уверяю вас, что никогда не получится избежать всех проблем. Не в этом мире, — тут он посерьезнел и снова опустился к чертежам. Никогда. Возможно он был прав. Сколько бы мы ни уничтожали зло, ни повергали недругов в небытие, стирая их с лица земли, всегда возникали новые враги и тянули за собой массу других. Но… — Но я все равно буду бороться, — почти прошептала я, невольно прижимая руку к сердцу. Алмаз ничего не ответил, но по его усмешке я поняла, что он услышал мое признание. Мы помолчали и некоторое время просто перебирали бумаги. Алмаз при этом делал какие-то заметки, а я лишь поспевала перекладывать листы после его придирчивого осмотра в отдельные стопки. В кабинете стало настолько тихо, что только слабый шелест бумаг рассекал образовавшееся гнетущее молчание. — Как вы разбираетесь во всем этом? — я наконец осмелилась нарушить тишину. — Опыт, — коротко ответил он. — Долгий, очень долгий опыт. Странное дело, только час назад я была готова высказать Алмазу все: заставить его вспомнить и ответить за тот самый поцелуй, обличить в похищении, да и в общем объясниться в конце концов! Но находясь с ним рядом, перебирая слегка мятые и исчерченные разноцветными линиями бумаги с несметным количеством цифр и расчетов, я чувствовала странное, почти забытое ощущение покоя, тепла и безмятежности, последнее из которого казалось покинуло меня еще в четырнадцать лет, когда Луна превратила меня в Сейлор Мун. Вспомнился недавний сон. То же тепло и тот же покой, который подарил мне незнакомец, положив на мои плечи руки, теперь дарил принц одним своим присутствием. Я помотала головой. «О чем ты думаешь? Очнись!» — мысленно прикрикнула на себя же и снова принялась молча разбирать бумаги, строго настрого запретив себе показывать Алмазу даже тень своего состояния. Между тем лунный свет, вперемешку со свечением Земли и космоса, все настойчивее пробирался в зашторенное окно и бросал на стол и высокие шкафы с книгами неровные, яркие полосы. Один из лучей скользнул по щеке Алмаза, блеснул по его серьге из мутного стекла и наконец запутался в непослушных волосах. Я с трудом заставила себя опустить глаза. — Все ли вам понятно, принцесса? — спросил он, не отрываясь от работы, и от его неожиданного вопроса я слегка вздрогнула. — Да, вроде бы все понятно. Вот только чертежи… — я уселась за стол и расстелила перед собой широкий и длинный лист, на котором была изображена схема оборудования и отдельных частей генератора. — Позвольте? — он приблизился и навис надо мной. Я ощутила на себе его дыхание и конфузливо сжала руки в кулаки. — Вот это, — Алмаз указал пальцем на широкий круг со странными лопастями, — главный двигатель. К нему крепятся три усилителя, а в местах их крепления — специальные герметичные зажимы. Я внимательно следила за пояснениями Алмаза, а потом спросила: — Это чертеж прошлой станции или уже разработанный для строительства третьей? — Вы подловили меня, — усмехнулся принц. — Мне действительно вручили лишь данные прошлых станций. Но именно здесь я успел внести новую деталь, а именно — скрытый блок, — он указал на совсем неприметный угол листа. — Он способен сокращать потребление энергии, а как следствие — способствует меньшему нагреванию основного корпуса. — Каким образом? — удивилась я. — Это мне подсказал мой брат, — тяжело вздохнув, ответил Алмаз. — При строительстве охладительных секций на Немезисе Сапфир задавался вопросом нагревания двигателя и спустя какое-то время решил этот вопрос. Сапфир… Несчастный, бедный Сапфир! У него могло быть все: любящая девушка, спокойная жизнь на Земле, мир и счастье, но, увы, некто более могущественный решил, что у него есть право рушить чужие судьбы, лишать жизни и творить прочее беззаконие. Я до сих пор помнила ту жестокую сцену: Сапфир, еле держась на ногах, бредет к брату, чтобы открыть ему глаза, но вдруг Мудрец пронзает его смертоносным лучом вместе с Темной Леди… А после — Алмаз. Его глаза, полные печали и немой мольбы, его мелко трясущиеся руки и губы, шепчущие имя младшего брата. Мне так хотелось утешить его в ту минуту, обнять, прижать к себе — ведь я сама познала боль утраты близких людей! Но тогда он, оглушенный бедой, лишь молча взял бездыханное тело и направился в другую сторону. Именно в тот миг я увидела, как мне показалось, настоящего Алмаза. Со своими бедами, со своей болью. Теперь он не казался мне черствым и расчетливым злодеем, напротив, увидев его слабость, я разглядела в нем светлое начало. — Прости, — прошептала я сквозь набежавшие слезы, — я должна была его спасти, но не успела… — Не надо. Помните, что я недавно говорил об избежании проблем? — Но ведь я — воин! Это был мой долг! — я уткнулась лицом в ладони и расплакалась. — По моей вине из жизни ушел добрый юноша! Как я могла называться воином после всего этого? Алмаз помолчал, дав мне возможность выплакаться, а после положил руку на мое плечо, проговорив: — В этом нет твоей вины. Всему виной — только лишь я. Моя гордость и моя глупость. Я не обратила внимания, что он обратился ко мне на «ты», продолжая всхлипывать. И вновь: окровавленное тело Сапфира на фоне белоснежного кителя Алмаза, горечь в глазах старшего брата, устремившего взор на зияющую рану младшего. Отчаяние, безысходность. Еще немного, и он отправится вслед за Сапфиром… Но как же? Как ему удалось вновь воскреснуть? Неужели это все-таки Айн? Почему тогда он не оживил и Сапфира, ведь если у него хватило могущества возвратить с того света одного, почему бы не попытаться вызволить обоих? Наверняка ему известно, что Сапфир дорог как Алмазу, так и мне. — Скажи мне, — я стерла с щек остатки слез и глубоко вздохнула, не замечая, что тоже перешла на «ты». — Ответь, как ты здесь появился? Вопрос повис между нами как грозовое облако. Напряжение росло, казалось, что даже воздух наэлектризовался. Алмаз невозмутимо ответил: — Деловая поездка в соседнюю державу, установка нужных дипломатических связей. Ничего предосудительного по-моему. — Ты прекрасно понимаешь о чем я! Каким образом ты ожил? Почему мы беседуем как ни в чем не бывало, хотя многое произошло, — я осеклась, но вновь подняла на него глаза. Он даже не шевельнулся, ничто в нем не выдавало никакой неловкости и волнения. «Ну как, как можно быть таким сдержанным? Ведь ни одна черточка не дрогнула!» — вскользь подумалось мне. — Серенити, — то, с каким чувством он произнес мое имя, заставило все внутри меня трепетать и в то же время пылать от нового чувства негодования, смешанного с чем-то еще… — Серенити, возможно ты еще не до конца понимаешь связи Кристалла и его хозяина. Я сдвинула брови: — Это не Кристалл. Будь это так, ты бы наверняка нашел способ вернуть брата и остальных. — Возможно, — уклончиво ответил он, отворачиваясь от меня и прошептал почти неслышно: — Однажды я смогу спасти и их тоже. Мне хотелось расспросить его об этом поподробнее, но от одного его скорбного вида я прикусила язык, и решила снова вернуть своему тону интонации деловой хватки: — Что же. Возможно у вас и получится. Буду искренне на это надеяться. А теперь к делу. Алмаз кивнул и вновь принялся объяснять мне строение новой станции, так стратегически необходимой Луне. После нескольких часов сосредоточенной работы у меня от переизбытка информации начала болеть голова, и я попросила перерыв. На мое приглашение к общему обеду он дал тактичный отказ. Я учтиво поклонилась и вышла из кабинета. Только закрыв за собой дверь, я почувствовала что-то похожее на облегчение и выдохнула. Находиться рядом с Алмазом было… волнительно, необычно, странно. Что-то из разряда параллельной вселенной: мой суженый судьбой женился на другой, а я в это время мило беседую с былым врагом. А был ли он врагом теперь? Можно ли предположить, что он явился сюда не один, а под незримым руководством Мудреца? А вдруг это и не Алмаз вовсе, а созданный недругами фантом с заданной системой действий? Предположить можно что угодно. Как там говорил Алмаз: все в этом мире — гипотеза. Помотав головой, я едва ли вытряхнула из головы переполнявшие мой разум мысли, но этот нехитрый жест дал незначительное облегчение. Я направилась в трапезную, желая за столом хотя бы отчасти перестать сопоставлять события и хоть немного отдохнуть. Ведь работа над разработкой строительства грозила задержаться до глубокого вечера, а для этого я должна была быть в должном состоянии. *** — А где все? — слегка растерянно спросила я у прислуги, накрывающей на стол, когда вошла в широкую трапезную и не увидела по обыкновению сидящих на своих местах генералов и отца. — Разве король еще не приехал? — Нет, госпожа, — ответила пожилая кухарка, которую все обитатели дворца называли тетушкой Эйн. Она расставляла на столе приборы и тарелки с явствами. — А лорды? — Они отправились на запад. Возникли некоторые неурядицы после вчерашнего праздника. Проходите, принцесса. Я с удивлением заметила, что стол был накрыт на двоих. Сообразив для кого была поставлена вторая пара позолоченных приборов, я решила предупредить кухарку: — Принц Алмаз не спустится к обеду. Тетушка Эйн с удивлением всплеснула руками. Ее доброе лицо вытянулось, глаза округлились от непонимания: — Как же? Почему? — огорченно спросила она. — Так пожелало Его Высочество, — подчеркнуто холодно ответила я, отодвигая свой стул, и едко добавила: — Видимо его до сих пор питает Черный Кристалл. Внезапно охватившее раздражение заставило меня резче чем обычно усесться на место и пододвинуть к себе блюдо с выпечкой. — Вот как, — протянула тетушка. — Но я не стану убирать второй прибор, вдруг Его Высочество… — Да, не убирай, — оборвала я ее. — Садись и раздели со мной трапезу, дорогая тетушка, — мой голос почти дрожал и искрился от негодования. — Что вы, принцесса. Разве я смею? — Смеешь. Ведь это я пригласила тебя. — Принцесса… — тетушка недоуменно и растерянно продолжала стоять возле стола и озадаченно взирать на меня полными непониманием глазами. Из боковой двери, ведущей на кухню, вышла молоденькая служанка с аккуратно прибранными волосами и миловидным личиком. Патриция. Она всегда и осанкой, и умением держать себя напоминала мне настоящую принцессу, только одежда прислуги развевала это впечатление. Вот и сейчас она грациозно шла к нам и ее белокурые волосы развивались из затейливо собранной прически, а на белом воротничке кокетливо поблескивала скромная брошка. Подойдя к столу, она поставила на него блюдо, полное мелкой вишни. — Добрый день, принцесса Серенити, — улыбнувшись, проговорила она и, оглядев залу, с удивлением спросила: — А где же принц Алмаз? Ее глазенки при этом как-то странно сверкнули. Казалось, что она расстроена его отсутствием, но в то же время и чему-то счастлива. Тому, неужели, что он не желает разделять трапезу со мной? Грустное наморщенное личико, но при этом мелкая ухмылка, озорные огоньки в глазах… Новые побрякушки, завитые локоны — а эта девушка не так проста, как могло показаться. В один миг внутри меня что-то остро сжалось и я, почти ненавистно взглянув на совсем уже ликующее выражение лица Патриции, жестко приказала ей отнести принцу в кабинет его часть трапезы. Увидев еще большее удовольствие на ее мордашке, я поспешила поскорее отвернуться от служанки. А та, услышав приказ, быстро побежала исполнять его, только ее и видели. Хмуро оглядев блюда на столе, мне все-таки удалось заставить Эйн присесть со мной: — Непривычно есть совсем одной… Она конфузливо уселась рядом и робко сложила руки на коленях. — Ну же, угощайся, — я пододвинула к ней тарелку с румяным пирогом. — Не отказывай мне, прошу. — Ох, Ваше Высочество! Вы так добры, — тетушка неуверенно взяла кусочек сдобы, а затем, внимательно посмотрев на меня, произнесла: — Вас что-то тревожит? Мой ответ прозвучал немного резче, чем я сама того хотела: — Нет. Все в порядке. — Вот как, — она тихо улыбнулась, положила угощение на свою тарелку. — Вас расстроил отказ принца? — Вовсе нет, говорю же! — почти прокричала я, но после тут же извинилась. Тетушка Эйн была всегда так добра ко мне, всегка ласкова и приветлива, она не заслуживала моих несдержанных выпадов. — Я все понимаю, детка. Нелегко вот так вот сразу разобраться в собственных чувствах. Мои щеки загорели, и снова волна раздражения вынудила меня повысить тон: — О чем это ты?! Какие чувства? Тетушка улыбнулась и почти нараспев процитировала произведение поэта лунного тысячелетия, смотря как бы сквозь меня: — Любви нельзя добиться силой, любовь нельзя выпросить и вымолить. Она приходит с небес, непрошенная и нежданная… — Тетушка? — огонь, опалявший мои щеки, теперь нещадно жалил все лицо и грудь, в ушах оглушающе зазвенело. — Кто… кто тебе рассказал?! — О чем это вы, дорогая? — Не притворяйся, — скрестила я руки на груди. Кусок не лез в горло, хотелось провалиться сквозь землю от стыда и смущения. — Откуда ты знаешь про все это? — понизила я голос. Тетушка Эйн помолчала, продолжая слегка улыбаться. — Старым женщинам всегда чудится всякое. Если я обидела тебя, детка, так уж не обижайся на старуху. — Ну что ты, — я положила свою ладонь на ее сморщенную от работы руку. — Это я должна просить у тебя прощения за несдержанность. Просто… просто столько всего произошло… Я сама не понимаю чего хочу. В ответ тетушка обхватила мою ладонь и тихонько сжала ее: — А ты не торопись. Подумай хорошенько. К своему сердцу прислушайся, ангелок ты наш дорогой. От ее теплых слов и взгляда сразу же стало спокойнее. — А на Патрицию не злись, — между тем продолжила та. — Она не одна обратила внимание на нашего гостя. Почти все наши девчата то и дело шепчутся о нем по углам. Да и в городе молоденькие девушки тайком рассказывают байки о незнакомце. — Поня-ятно, — медленно протянула я, пытаясь понять что именно чувствую в этот момент от слов тетушки. Что же это? Напряжение, беспокойство? Ревность? Могла ли я ревновать Алмаза к другим девушкам? Конечно же нет. Он, несомненно, красивый молодой человек со своими взглядами и убеждениями. Образованный, эрудированный и начитанный. Педантичный и аккуратный. Судя по нему можно было быть уверенным, что он больше не питал ко мне былых чувств, а потому является свободным как в выборе пары, так и вообще… «Но почему тогда мое сердце так неистово бьется? Кажется, что вот-вот вырвется наружу…» — Ешьте, принцесса, — мягко проговорила тетушка, поднимаясь со стула. — Ешьте, набирайтесь сил. — А как же ты? — Дела не ждут, дорогая, — мелкие сеточки морщин, ласковая улыбка и добрый взгляд. Она слегка поклонилась и направилась в сторону кухни. — Желаю вам удачи! Я посидела еще немного. Мысли путались, сплетались воедино и мне никак не удавалось разложить их по полочкам. Клан Черной Луны, Малышка, Мамору, день рождения, танец, таблицы и чертежи… Спустя некоторое время, мои попытки заставить себя же поесть, увенчались успехом. Однако я не ощущала вкуса еды, не чувствовала утоление голода. Вообще ничего не чувствовала. И только блюдо с мелкими вишнями отодвинула подальше от себя. Глянцевые, красноватые, они напоминали земные ягоды, которые я так любила уплетать каждое лето. Но сейчас мне и смотреть на них не хотелось. Никаких больше вишен. *** Когда я поднялась обратно в кабинет, то с удивлением застала Алмаза в той же позе, в которой он сидел над бумагами перед моим уходом. Возле него на тумбе стоял поднос с пирогом, кофейником и вазой, полной красной ягоды. — Вот вы и вернулись, — бесцветным голосом проговорил принц, поднимая на меня взгляд. — А вы так и не обедали, — и почему в моем голосе звучали довольные, даже несколько злорадные интонации? Я решила уйти от этой темы и подошла к столу. И снова бесчисленные листы, диаграммы… Алмаз старательно и терпеливо втолковывал мне каждую мелочь постройки, буквально на пальцах объясняя строение того или иного объекта. Однако разговоров, помимо касающихся станции, мы уже не вели. Он ни о чем меня не спрашивал, я по гордости тоже, хотя так и не поняла до конца его мотивы пребывания на Луне. Мы провозились с целой кипой бумаг до поднего вечера, пока на небе не промелькнула первая особенно яркая звезда — днем их сияние несколько глушилось отраженным от Земли солнечным светом. — Уф, — я приложила ладонь ко лбу. На миг показалось, что он буквально горит от того необъятного количества информации, которое я прилежно осваивала весь день под чутким руководством Алмаза. — Неплохо потрудились, — я едва удыбнулась, кивнув на разложенные по стопкам бумажные свитки и таблицы с различными пометками и исправлениями. — Да уж. Очень даже неплохо для одного дня, — улыбнулся он в ответ. — Вы не проголодались? Принесенная Патрицией еда так и осталась нетронутой: пирог слегка обветрился, кофе остыл. Только вишни продолжали аппетитно поблескивать под светом звезд, глянцево переливаясь, почти искрясь. — Нет, я не голодна, — спокойно ответила я, мужественно перебарывая желание чем-нибудь перекусить. — А вы? Ведь и на обед не спустились, и не притронулись к еде, которую вам принесла прислуга… — Ах это, — улыбнулся он. — Я искренне признателен вашей заботе. На данный момент мне хватает альтернативных источников питания. Каких именно источников, мне так и не удалось спросить, так как в этот самый момент, прерывая наш нескладный и скудный диалог с принцем, в кабинет вошел король. Как всегда подтянутый и собранный, он решительно захлопнул дверь и зашагал к нам: — Всем добрый вечер. А вот и я. Ну, как успехи? — Айн подошел к свиткам и принялся их разворачивать, пристально вглядываясь в написанное. — Так так, — бормотал он сосредоточенно, раскрывая один свиток за другим. — Очень интересно… — Мы поправили некоторые детали двигателя, предохранителей и… — начала было лепетать я, но запнулась на полуслове. Алмаз продолжил: — И системного блока. Кое-что будет необходимо обговорить непосредственно со строителями и конструкторами. Например материал, некоторые элементы каркаса. Он говорил так уверенно, бесстрастно и выверенно, что донельзя напоминал мне отца. Между тем я оказалась совсем не у места их разговора. Айн принялся выспрашивать у Алмаза некие схемы, и я не нашла ничего лучше, как просто уйти в свою комнату. Все равно они справятся и без меня. Дело было и в том, что мне до сих пор было неприятно общество Айна, принявшего решение за меня. — Доброго вечера, господа, — слегка присев, я попрощалась с ними, и вышла в коридор, перед этим заметив легкую встревоженность в глазах отца, которую он всеми силами пытался скрыть. Неужели он все-таки не доверял Алмазу? *** «Наконец-то этот день подходит к концу, — подумала я с облегчением, стоя у прохладной стены и опираясь на нее спиной. — А теперь — отдыхать, отдыхать.» От мыслей о ванне и теплой постели сразу полегчало. А еще попросить тетушку принести мне чего-нибудь вкусного. О, да! Я уже почти весело побежала к покоям, придумывая, что именно попросить у кухарки, пытаясь не думать ни о принце, ни о его уверенном голосе, ни о тех мимолетных прикосновениях, которые возникали, когда тот передавал мне бумаги… Как только я открыла дверь своих покоев, то обомлела — по середине комнаты стояли четыре фигуры в сейлор-фуку. Помотав головой, я убедилась, что это не сон и не галлюцинации от перенапряжения. Передо мной действительно стояли четверо сейлор воинов внешнего круга. — Девочки… — только и нашла, что проговорить я. Уран и Нептун стояли спиной друг другу и, скрестив руки на груди, внимательно смотрели на меня, будто выжидая чего-то. Мрачная Сатурн сидела на стуле, держа в руках свою Косу Безмолвия и скорбно поджав губы. И лишь Плутон, находившаяся ближе всего ко мне, почти у самой двери, едва заметно улыбалась, так же сжимая в руке свой Посох. В сумраке комнаты их фигуры казались несколько зловещими, по волосам каждой бегали блики звезд. Я была рада их видеть, но замечая их изучающие и тяжелые взгляды, радость встречи превращалась в легкую тревогу. — Значит это правда, — угрюмо проговорила Сейлор Уран. — Принцесса действительно теперь живет на Луне. — Выходит, мы не ошибались, — кивнула Нептун. — Харука, Мичиру! — я хотела было подбежать к ним, обнять, почувствовать их тепло, несколько отличающееся от тепла воинов внутреннего круга, но они отшатнулись от меня, как от огня. — Стой, принцесса, — жестом остановила меня Уран. — Мы не знаем какой силой ты теперь обладаешь и каковы твои мотивы. — Мы клялись чтить и служить королеве, живущей на Земле, — подхватила Нептун, — но никак не лунной богине. Несколько обескураженная и их визитом и их опаской, я лишь спросила: — Как вы здесь оказались? Ведь отец дал приказ не пускать никого с Земли. — Но мы не защитники Земли, — усмехнулась Сейлор Нептун, тряхнув волосами. — Мы можем перемещаться куда и когда захотим. — Или где нужна наша помощь, — сказала Плутон. — Вы видели девочек? Как они там? — задала я свой самый мучивший меня вопрос. — Марс догадывается где ты, — фыркнула Уран, — но мы не виделись с ними. Только связь сейлор защитников помогает нам ощущать состояние друг друга. И могу уверить тебя, с ними все прекрасно. — Я так счастлива… И я так рада видеть вас. Наконец свой голос подала и Сатурн, доселе не промолвившая и слова: — А я нет. Она сидела склонив голову и из-за черных прядей, упавших на ее лицо, мне не удалось рассмотреть его. Однако тон Хотару не напоминал обычный ее голос, к которому я успела привыкнуть на Земле. Сейчас в нем сквозила неприкрытая злоба и желчь. — Хотару… — Не смей меня так называть! — взвизгнула Сатурн. — Никогда больше! — она рванулась ко мне с косой в руках наперевес. Я не успела опомниться, как она повалила меня на пол и принялась душить рукоятью своего оружия, приговаривая: — Ненавижу тебя! Из-за тебя исчезла Малышка! Моя единственная подруга. Все ты! Ты! Ничтожество! — ее глаза побагровели от бешенства, в них плескался океан гнева, горечи, боли… Хрупкая и нежная на вид, она всегда выглядела беззащитной на фоне более крупных воительниц. И хоть это впечатление и было обманчивым, я никогда и подумать не могла, что за хрупкой Хотару прячется такая невиданная мощь. Своими тоненькими ручками она со всей силой прижимала к моему горлу смертоносное оружие и в ее глазах читалась только одна мысль — покончить со мной. Видимо перед прыжком она успела создать вокруг нас защитное поле, так как ни одна из других защитниц не подбежала ко мне на помощь. Я начала задыхаться, перед глазами потемнело, силы кончались… — Сила Лунного Кристалла, — прошептала я и тут же почувствовала жжение на своем лбу — на нем проступил золотой полумесяц. Тотчас Сейлор Сатурн отлетела в один конец комнаты, а ее коса — в другой. К Хотару тут же подбежала Сейлор Уран, проверяя ее состояние. — Сатурн, что ты вытворяешь?! — гаркнула она, хлопая ту по щекам, приводя в сознание. — Ты что, рехнулась?! Тем временем я, откашлявшись, поднялась с пола и грозно осмотрела четверку гостей. — Очень радушное приветствие, что и говорить. От вас чего-нибудь такого и приходится ждать, — отчеканила я холодно. — Что вам нужно? Отомстить за Малышку? Наверное вы должны понимать, что в этом виноват лишь Эндимион, которому взбрело в голову взять в жены другую. Мне не понятен ваш приход и ваши выходки. Девушки удивленно переглянулись, не ожидая видимо услышать мой новый тон. Да, дорогие, больше вы не встретитесь с бывшей «Сейлор Плаксой». — Принцесса, — Уран присела на одно колено, — просим прощения. «И почему они всегда перед коленопреклонением решают испытать мою силу?» Я продолжала глядеть на них, гордо выпрямившись и сузив глаза, ожидая объяснений. — Сперва ощутив слабость и упадок сил, — начала Нептун, — мы с ужасом осознали, что лишились возможности перевоплощаться и бороться с тьмой, так как мы напрямую связаны с Серебряным Кристаллом. — Но потом мы снова почувствовали возрождение былой силы, — горячо подхватила Уран. — И, построив теорию о твоем возможном местонахождении, мы решили телепортироваться на Луну. — Прости нас за Сатурн, — мягко произнесла Плутон. — Сперва мы не хотели брать ее с собой, предвидев ее отчаяние из-за потери Маленькой Леди, но для телепортации были необходимы силы четырех планет. — Вот как, — проговорила я, включая верхний свет. Не хотелось продолжать беседу в полутьме. — Каково состояние Земли? — Галаксия была последним испытанием, — ответила Сейлор Уран. — Наверное в связи с возрождением Луны, Земля приобрела мощный щит, — предположила Нептун. — Возможно, — мне все еще было обидно за их недоверие. Столько раз мы сражались плечом к плечу, а теперь… Сейлор Сатурн тем временем пришла в себя и мрачно сидела на полу, прижавшись спиной к стене. Притихшая, но по-прежнему раздосадованная. Что же, я ей не судья. — Что это за энергия? — всполошилась вдруг Уран. — Не похожа на энергию Луны, — она обернулась к подруге: — Ты чувствуешь, Нептун? Та кивнула и подошла к окну: — Это все он. Помеченный Черной Луной. — Кто? — Уран тоже подскочила к окну и осмотрела дворцовую площадь. — Не может быть, ведь это тот самый! Ее гневный окрик заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Неужели они знают Алмаза? Ведь они появились после наших с ним стычек. Вот только… Я обернулась к Плутон, которая с силой сжимала в руке Гранатовый Посох, сомкнув глаза, должно быть задумавшись о чем-то, либо вспоминая что-то важное. — Сейлор Плутон? Она не услышала моего зова, а так и продолжила стоять с закрытыми глазами. Я не решилась вновь окликнуть ее…