Возвращение Королевы

— Вы позволите? Я обернулась. Высокий господин с копной белоснежных волос держал меня за руку, пристально глядя на меня. Из-за широкой маски, а также из-за суеты, начавшейся после первых тактов вальса, сыгранных музыкантами, я не сумела получше разглядеть его лицо и устало, но вместе с тем вежливо согласилась на танец легким кивком. Толпа загородила Зойсайта и я разочарованно подняла глаза на мужчину, который немедля повел меня в центр танцующих пар. Он учтиво и с какой-то особенной бережностью приобнял меня за талию, взял мою ладонь в свою и уверенно задвигался в такт музыке. В смущении я опустила взгляд и даже слегка отвернулась. Признаться, я надеялась, что незнакомец окажется неуклюжим и неловким, что позволило бы мне тактично оставить его, но он обладал на редкость гибким телом и безупречным чувством ритма — не подкопаешься! Отец всегда говорил мне, чем разностороннее интересы правителя, тем подкованнее он будет в любой ситуации, и знания в разных областях укрепят его репутацию, так как повлекут за собой уважение народа. Плавная мелодия постепенно перетекала в чувственный, но вместе с тем сдержанный порыв. Сейчас хотелось думать о чем угодно, но только не о танце с этим странным типом. Молчание становилось все тягостнее и наконец я решила его нарушить: — Я не видела вас здесь раньше. Вы один из гостей со спутника Юпитера? — Айн вскользь упоминал о небольшой делегации с самой большой планеты Альянса. — Гость. Но не со спутника, — у него оказался звучный, бархатистый голос с некоторой хрипотцой. Отчего-то я покраснела и набралась решимости взглянуть на него. Он был высок, хорошо сложен. Светлый китель был украшен несколькими драгоценными камнями и гармонировал с маской, состоящей из нескольких частей с перьями и витиеватыми рисунками из декоративной проволоки. Чистая белая кожа, отчего-то знакомый запах хвои и эвкалипта и… аметистовые глаза. Меня будто окатили ледяной водой — я знаю кто это! — Нет! — я оттолкнула его от себя и, судорожно дыша от еле сдерживаемого шока, побежала прочь с площади во дворцовый сад, путаясь в неудобных подкладах платья, не меньше, чем во всколыхнувшихся чувствах и потоках эмоций. Люди в непонимании останавливались и недоуменно глядели мне вслед, музыка оркестра начала угасать — видимо оркестранты тоже пришли в замешательство от моего поступка. Началось перешептывание и озабоченное шушуканье. Убегая, я сумела различить успокаивающий народ голос Айна, мол, продолжайте, все в порядке. Нет, не в порядке! Из сада можно было незаметно перейти в восточное крыло дворца, где находилась любимая мною комната. В мои планы входило добежать до спасительных ступеней и спрятаться за стенами отчего дома от шума, возгласов и бликов гирлянд. А еще от беспокойства, возмущения и непонимания. «Что он тут делает? Почему он здесь? Как…» — голова раскалывалась, тысяча мыслей проносились одна за другой, создавая гору вопросов, не имеющих ответа. Впрочем, пока не имеющих. — Ты мне все расскажешь, папа, — я сжала руки в кулаки и в изнеможении присела на скамью. Ту самую, с которой когда-то началась моя новая жизнь в новом качестве. Вдали на площади продолжила играть музыка, ровный шум толпы возобновился — Айн умел убеждать. Я облегченно вздохнула — хвала Луне. Мне не хотелось привлекать к себе внимание. Я уже успела выговорить себе за недостойный выпад и почти детский испуг. Что за манеры? И все-таки, как ему удалось возродиться? Облокотившись о спинку удобной скамьи и смотря на небо, я углубилась в воспоминания, которые решила оставить несколько лет назад с единственной целью — не сойти с ума. Для своих лет я видела много смертей: мой жезл и Серебряный Кристалл уничтожал юм, демонов, их хозяев. В ночь после моего первого сражения в ювелирном магазинчике родителей Нару, я долго не могла заснуть. До сих пор я помню тот ужасающий последний вскрик жуткой юмы, от которого по моему телу пробегала дрожь, а душа пропитывалась липким, вязким страхом. Я видела смерть каждой из своих подруг. Любящие и сильные духом, они защищали меня от врагов, помогая дойти до цели и освободить мир от губительного дыхания тьмы. После битвы с Берилл я была искренне рада тому забвению, в которое все мы впали благодаря Серебряному Кристаллу. Я могла спокойно засыпать, жить обычной жизнью, бегать с подружками по магазинам, уплетать мороженое после уроков — много ли надо для счастливой жизни простой школьницы? И насколько я была рада внезапной амнезии, настолько я расстроилась, вновь обретя память по милости кошки Луны. Снова те картинки бесчеловечных битв, смертоносных атак… Сколько раз все мы были на волосок от смерти? Например тогда, в пристанище Черной Луны… До сих пор я ярко помнила те три заостренных шипа, летящие с немыслимой скоростью в мою сторону. А после… Меня передернуло. Как ни старалась я забыть тот момент, он никак не хотел уходить из памяти: три штыка, несущие в себе неминуемую гибель, ужас, сковавший мое тело, а после… Глаза наполнились слезами, руки мелко задрожали. Так происходило всегда, когда я вспоминала минувшее. А особенно день, когда тот сумасшедший закрыл меня собой, крепко обняв за талию. В ушах до сих пор слышался страшный звук вспарывающейся плоти, прерывистого дыхания принца, отдавшего свою жизнь за спасение моей. Он знал, что мое сердце навсегда отдано Эндимиону, знал, что я не испытываю к нему романтических чувств и вряд ли когда-нибудь отвечу на его пламенные порывы. Но тогда… почему? Его горящие в лихорадке глаза, испарина на лбу, широкие острия, выпирающие из глубоких ран, кровь из которых запачкала его идеально белый китель и последние слова, застывшие на его губах — были признанием в любви. «Я рад, что любил тебя, Сейлор Мун…» — Нет, это невыносимо! — я соскочила со скамейки, обхватывая себя за плечи и пытаясь унять внутреннюю дрожь. Конечно же тогда я боролась за Малышку, а после, обратив ее в первозданное обличие, радостно прижимала ее к груди, шепча самые ласковые слова на свете. — Сейлор Мун, у тебя кровь! — Малышка пальчиком указала на мою юбку. Мельком посмотрев на свое фуку, я в ужасе попятилась назад. Кровь Алмаза, отданная на мое благо и счастливое будущее… Я помнила как и Мамору спасал меня от уловок Зойсайта, но… Это было совсем другое — он боролся за взаимное чувство, защищал меня, будучи уверенным в неминуемом исцелении или быть может даже воскрешении. Хранитель Золотого Кристалла и всей Земли, он почти ничем не рисковал, жертвуя своей жизнью, а принц Черной Луны… Бурые пятна на синей ткани юбки, пятна крови бывшего врага, сумевшего признать свою ошибку. Сейлор-фуку исчезло, уступая место джинсовому комбинезону с кроликами, но ощущение ноши, клейма жертвенной крови еще долгое время преследовало меня, заставляя иной раз просыпаться в холодном поту или от собственного крика. Луна считала, что мне снились кошмары из-за ужастиков, которые мы иногда посматривали с девчонками, и отчитывала меня за беспечность. Я не хотела переубеждать ее в своих догадках и виновато опускала голову. Ей не стоило знать истинную причину моего неспокойного сна. Я подняла взгляд на Землю, подсвеченную голубоватым сиянием. Сердце неприятно кольнуло, когда мне припомнился еще один эпизод: меч, занесенный над моей головой, яростный взгляд синих глаз и злобное «Умри!», слетевшее с губ человека, с которым мы поклялись друг другу в вечной любви. — Все, хватит! — нестерпимо захотелось завыть, закричать в полный голос до хрипа, до потери сознания. Кто я? Добродушная принцесса, дарящая всем тепло и милость, или лицемерка, желающая всем добра, строящая свое счастье на чужих лишениях? Ощущение праздника, и до ныне шаткое, теперь и вовсе сошло на «нет». Идея с балом, это сверкающее платье, ликующие люди — все вмиг опротивело, показалось настолько сильной фальшью, что слезы обиды непроизвольно оросили мое лицо, напрочь отбивая желание возвратиться обратно в кутерьму празднества. — Каждый сам в праве выбирать, кем являться, — донесся до меня знакомый мужской голос, от которого тут же сжалось все внутри. — Важно лишь выбрать верный приоритет. В полумраке сада под неровные блики холодного света Земли и далеких звезд фигура принца казалась фантомной, размытой в сгущающихся вечерних красках. Но его голос и взгляд напротив напоминали о, увы, реальности происходящего. — Простите за мою нелюбезность по отношению к вам, — я учтиво склонила голову, — с моей стороны мой поступок выглядел крайне возмутительно. Он понимающе кивнул, смахивая со лба белоснежную прядь. — Мне понятна ваша реакция, — его тон был сдержанный, ровный, почти сухой, но в глазах таилась особая искра интереса, которую он не желал выдавать, к великой моей радости. — В таком случае мне хотелось бы побыть одной. Шум и громкая музыка так сильно утомляют. Сейчас мне необходим покой, — я пыталась говорить подражающим ему тоном, так же уверенно и холодно. — Всего доброго, — я отвернулась и направилась к двери во дворец. — Постойте, принцесса! — позвал вдруг он меня. Нехотя, мне пришлось вновь обернуться к принцу. Он протягивал ко мне руку — на его ладони блестела одна из моих новых серег. — Вы потеряли свое украшение. Непроизвольно я потянулась к своим ушам и действительно обнаружила пропажу — какой конфуз! Я подошла к Алмазу, надеясь что сейчас он, напротив приблизится ко мне, но тот продолжал стоять на одном месте, пристально наблюдая за мной. От его взгляда становилось не по себе. Весь его облик: сияющие белизной одежды, сверкающие камни, платиновые волосы на фоне сумерек Луны — абсолютно все смешалось в одну сюрреалистичную картину. — Благодарю, — мои пальцы едва коснулись его прохладной ладони, когда я взяла потерянное украшение, но в тот момент мне почудилось, что тело просквозили тысячи огненных искр. Я было вновь направилась к спасительному входу, но он ухватил меня за локоть. — Принцесса… — Алмаз бережно перехватил мою ладонь, взял серьгу, а затем, слегка повернув к себе мое лицо, аккуратно надел в правое ухо блестящую драгоценность. Все это время я стояла почти не дыша, наблюдая за его действиями. Когда он ненароком касался моей кожи, то мне казалось, что на тех местах остаются пылающие огнем отметины. Он стоял передо мной как всегда сдержанный, со слегка высокомерным наклоном головы. Как всегда подтянутый, знающий себе цену и… живой. — Ну вот и все, — он аккуратно поправил мой завитый локон над ухом и, слегка отстранившись, полюбовался своей работой. — Спасибо… — прошептала я, смотря на него, перебарывая робость. В его глазах отражался свет далеких светил, по волосам пробегали блики несущихся комет. Сообразив, что мой изучающий взгляд переходит шкалу дозволенного приличиями, я быстро, словно пойманная на месте преступления, опустила взгляд. — Не стоит, — пожал он плечами. — Впредь будьте осторожнее. — Не за это! — мой голос задрожал, а глаза снова заполнились слезами. Алая кровь на белом кителе, некрасивым пятном растекшаяся по его ткани, наконечники шипов, торчащие наружу, испарина на некогда гордом лице, глаза, которые уже почти заволокла пелена небытия… — За то… что тогда… спас меня… Он ничего не сказал, лишь слегка поклонился и неспешно зашагал к площади, где гремела музыка и шумела толпа. А я так и осталась стоять в саду у самых ступеней, продолжая прижимать ладонь к правому уху, на котором вновь красовалась прозрачная серьга, подаренная хорошенькой девочкой с кудрявыми волосами. Мысли путались, бросало то в холод, то в жар. Правая сторона лица, опаленная дыханием Алмаза, нещадно горела странным огнем. Из оцепененного смятения меня вывел веселый голос Зойсайта: — Вот ты где! Я обежал площадь несколько раз и не нашел тебя, а Ваше Высочество видите ли изволило побыть в одиночестве! — он говорил весело, беззаботно и бестолково, пока не заметил мое состояние. Отметив мой сумрачный вид, его тон тут же стал обеспокоенным: — Все в порядке? Я ответила не сразу: — Нет, не все. Зой облегченно выдохнул: — Уф, а я уж было подумал, что ты сердишься, что я не станцевал с тобой. — Прекрати, Зой, — я поморщилась и наконец перестала поминутно прикасаться к найденной Алмазом серьге. — Не в этом дело. — Уж не про того ли ты типа в белом? — проницательности генералу было не занимать. — Признаться, я сначала подумал, что это Кунсайт. — Ах, если бы. — Так кто это? Он обидел тебя? — Зой по инерции ухватил рукоять своего меча. — Оставь это, — я устало потерла виски. — Это мой… — мне не сразу удалось найти подходящее слово, — знакомый… из прошлой жизни, — наверное это звучало скорее как вопрос, а не утверждение, потому как Зой недоверчиво уставился на меня, скрестив руки на груди. — Так-так, принцесса. Темнишь? Я прикрыла глаза, мысленно посчитала до пяти, пытаясь прийти в себя, а затем выпалила: — Мне не хотелось бы больше разговаривать на эту тему, — я радовалась, слыша похожие интонации принца Алмаза в своем голосе, вводящие собеседника в состояние почтительного послушания. — Пойдем снова на площадь. Какой же праздник без виновницы торжества? Идти обратно совсем не хотелось, но избавиться от необходимости вести беседу о неожиданном госте и всех допросов после можно было только таким способом. Тряхнув волосами, я первая направилась по вымощенной кварцем дорожке в сторону площади, не сразу сообразив, что Алмаз, причина моего смятения, был там. Зой быстро догнал меня: — Прости, если был навязчив. — Не бери в голову, — мотнула я головой, — просто я… запуталась. — Давно не видел тебя такой. Я изогнула бровь: — Какой? — Растерянной. Капителии узорчатых колонн в саду отбрасывали причудливые и совсем не пугающие тени, в воздухе витали мягкие ароматы цветущих деревьев. Некоторые отцветшие листья ниспадали на дорожки, словно невесомые снежные перья, иногда мягко опускаясь к нам на голову и плечи. — Вот как? А мне казалось, что я всегда была растерянной. И там, на Земле, и здесь. — Не скажи, — запальчиво заспорил Зой. — На Земле ты, не привыкшая к решительным действиям и к принятию важных решений, держалась более чем достойно. Ты была порой рассеяна, но никак не растерянна. А уж на Луне! За совсем мизерный срок ты полностью преобразилась, Серенити! Мне не хотелось слышать от него изысканных комплиментов и я жестом попросила его прекратить: — Спасибо, Зой, — я вышла за пределы сада, огороженного узорчатым забором, и принялась оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать в пестрой толпе отца. — А ты не видел Айна? — Когда я искал тебя, то он восседал на пьедестале. Но, — генерал тоже стал осматриваться, — похоже что и королю захотелось повеселиться, — он подмигнул, я ответила ему сдержанной улыбкой. — Вот вы где! — к нам подошел Джедайт. — Эх ты, балда, — он по-дружески толкнул Зоя в бок, — куда ты увел Серенити? — Тем паче в такой ответственный моме-ент, — протянул взявшийся из ниоткуда Нефрит. — В какой это? — поинтересовалась я. — Узнаешь, — Неф улыбнулся, почтительно предлагая мне свое сопровождение. — Пора, принцесса! — Стой, — я аккуратно освободилась от его руки. — Сперва мне хотелось бы поговорить с Айном. — Ну уж нет, — Джедайт подхватил меня под вторую руку, — традиции не могут ждать. Тем более, что король уже давно в центре заключительной церемонии. — Где, где? — Идем же! — Неф потянул меня за собой. Пришлось подчиниться и пойти за ним. «Зачем я вообще решила вернуться?!» — зло ругала я себя, скрывая свои истинные эмоции под маской любезной улыбки. Вокруг слышались странные перешептывания, почти все девушки подмигивали мне, а мужчины учтиво кивали. Я расслышала несколько слов поздравления, как наконец мы приблизились к Айну. Он стоял над странном высоком сооружении и оттуда вещал в микрофон о должном почитании древних обычаев, которым испокон веков следовали все поколения лунян. Жители радостно галдели, поддерживая правителя, и видимо вспоминая о тех самых обрядах. — А вот и она — принцесса Луны! — донеслось до меня, и Нефрит повел меня к ступеням. Тем временем отец продолжал свою речь: — С древних времен королева бала дарила свой последний танец лучшему из лучших кавалеров праздника. За время всего торжества мы, — он кивнул в сторону некоторых приближенных советников, — проводили турниры среди всех гостей мужской половины. И, — Айн заговорщески понизил голос, — все прошло весьма успешно! В это время Неф уже подвел меня к отцу. В один миг на меня засветили мощные прожекторы, отчего в глазах зарябило, но я продолжала стоять как вкопанная, улыбаясь толпе и с непониманием слушая Айна. — … и наконец мы выбрали десяток избранных! А дальше, — он повернулся ко мне и хитро ухмыльнулся, — королева вечера, а именно, виновница торжества, должна сама выбрать счастливчика, которому подарит свой танец! — Что еще за обычай? — шепотом прошипела я, не прекращая улыбаться. — Мы этого не обсуждали! И вообще, отец, у меня много вопросов! — И вот, настал тот час! — Айн проигнорировал меня, продолжая тамадить, громко озвучивая условия выбора в микрофон. — Сейчас, — к нам подбежал паж с темным шарфом в руках. Внезапно у меня ослабли ноги, запершило в горле — кажется я начала понимать происходящее. — С позволения нашей принцессы я завяжу ей глаза, а после ей самой придется выбрать пару, доверяясь лишь своему чутью! В голове отчаянно билась единственная мысль: «Почему я не пошла к себе?» Под улюлюканье и веселые выкрики толпы отец накрыл мои глаза темной повязкой, а затем туго завязал ее сзади. Пропал и свет софит, и блики прожекторов. Перед глазами расплескалась тьма, хотя вначале шарф не казался настолько плотным. — Раз! — народ принялся скандировать мое имя по слогам. — Два! — сзади послышался звук открывающейся платформы. — Три! — все смолкло, я даже смогла различить плескание воды в фонтане, что находился в самом начале площади. Айн подхватил меня под локоть и оставил со словами: — Выбор за тобой. Я расслышала мерное дыхание первого претендента и в нерешительности застыла на месте. Вся ситуация казалась настолько нелепой и глупой, что хотелось просто сорвать с лица повязку и спуститься с помоста, не забыв сказать пару крепких слов в адрес идиотских традиций. Но я разумно решила, что одной выходки со стремительным бегством от Алмаза было достаточно. Вдох, выдох. Выпрямив спину, я протянула руку вперед и наткнулась на расшитый узором китель. Внезапно первый претендент приблизил мою руку к своим губам и нежно поцеловал мою ладонь. Я ощутила отросшую щетину и одернула руку. — Мимо! — рассмеялся Айн и повел меня к следующему. Толпа выжидательно замолчала. Выбирать вслепую оказалось весьма непросто. Я снова потянулась было рукой вперед, но не наткнулась ни на что, будто опиралась в пустоту. — Наклонись, — шепотом подсказал отец. Действительно, слегка склонившись, я нащупала залысину и короткие жесткие волосы. От неожиданности я отпрянула от карлика, а Айн повел меня дальше. От третьего разило спиртным чуть не за километр так, что на миг мне показалось, что я сама захмелела. Напряжение между мной и наблюдателями становилось все более ощутимым. Оно напоминало нарастающую грозу — настолько стало не по себе. Когда я под заинтересованное молчание тысячи жителей прошла шестерых участников, то начала нервничать — «избранные» заканчивались, не производя на меня никакого положительного впечатления, а нарушать традицию и огорчать отца своим бестактным поведением: отказом от всех, мне не хотелось. Я почти заплакала, вновь ощутив мягкое прикосновение Айна, который подталкивал меня к очередному «кавалеру». В нос сразу же ударил аромат свежести, хвои, мяты… Руки затряслись, щеки опалил румянец. Мои пальцы дотронулись до прохладных драгоценных камней, поднялись выше и запутались в мягком шелке волос, таких непослушных и густых… Участник, стоявший седьмым по счету, перехватил мою ладонь и бережно сжал в своей, широкой. Полностью оцепененная от неожиданной встречи, я не могла сдвинуться с места. Снова он! — Выбор сделан! Поздравим победителя! — воскликнул Айн, снимая с меня повязку и давая возможность взглянуть на того, кого бы я узнала в любом случае… Алмаз смотрел на меня, слегка прищурившись и едва улыбаясь. Который раз за вечер он выводил меня из себя, заставляя теряться в собственных чувствах?! Мелькнула мысль повернуться и уйти, но принц вовремя ухватил меня за руку и на миг прижал к себе. Народ ликовал и звал нас к себе торжественно окончить самую интересную часть праздника. — Идем, принцесса, — его уверенный тон, моя ладонь в его ладони, сверкнувшие в свете софит светлые волосы, десяток ступеней, ведущие в пучину страстей. Первыми послышались звуки нежной флейты, выводящей изысканную и чувственную мелодию. Вскоре фактура музыки уплотнилась, и Алмаз повел меня в заключительный торжество танец. Я робела смотреть на его лицо, конфузясь близости, и в то же время бесконечно вдыхала невероятно свежий аромат, исходивший от него. Три поворота, мимолетный взгляд, и вновь его рука на моей талии. Несколько раз, отворачиваясь от пронзительного взгляда принца, я замечала сотни пар глаз, завороженно смотревших на нас. Пару раз, путаясь в платье, я сбивалась с ритма и смущенно зажмуривалась от собственной неловкости, но Алмаз успевал вовремя подхватывать меня и вновь кружить под нарастающие аккорды оркестра. Я потеряла счет времени, вторя движениям партнера. Новые ощущения захлестнули меня с головой. Двигаясь будто во сне, и смотря на происходящее словно сквозь призрачную дымку, мне хотелось, чтобы этот день закончился, но в то же время какая-то часть моей души желала не прекращать танец с принцем Черной Луны. Завершающие обороты, поклон, аплодисменты толпы. — Спасибо за все, Серенити, — Алмаз с чувством поцеловал мою руку, и от этого жеста по моему телу пробежались тысячи мурашек. — Вам спасибо, — только и нашла, что сказать в ответ я. Откуда-то сбоку незаметно появился Айн и радостно возгласил: — Благодарю всех за радушие, дорогие! Праздник окончен! — народ зашумел, обсуждая удавшийся праздник, и принялся нехотя расходиться. — Еще раз поздравляю с днем рождения, — проговорил Алмаз, не отпуская моей руки. После моей благодарности, он вежливо откланялся и, смешавшись с толпой, направился в сторону здания резиденции Луны. Мне хотелось остановить его, сказать «не уходи», но я так и осталась стоять возле отца, коря себя за порывы догнать принца и вновь убедиться, что это был действительно не сон, а явь. *** В ту ночь я не могла заснуть. Все ворочалась, не могла найти удобное расположение подушки, задыхаясь от жары под одеялом и замерзая от свежего сквозняка без него… Поняв, что не смогу провалиться в желаемый покой, я подошла к окну. Некоторые из горожан продолжали веселиться, на дозоре у восточной стороны дворца стоял один из воинов отряда Кунсайта. В дверь постучался Айн. Я сразу различила его особый стук: мы давно придумали стучаться друг другу подобным образом, но я не стала открывать дверь, хотя и знала, что ему известно, что я не сплю. Однако тогда общаться мне не хотелось ни с кем кроме… — Мамочка, я знаю, ты слышишь меня, — на темно-фиолетовом небе показался перламутровый луч. — Что же происходит? Почему он воскрес, ведь Черный Кристалл был уничтожен? — в моей душе одно сомнение рождало другое. Одно воспоминание покрывалось другим, и в конечном счете я обессиленная прилегла на широкий подоконник, продолжая смотреть на небо и пытаясь объяснить собственные чувства. — Ведь он был нашим врагом, — в задумчивости я принялась накручивать на палец локон волос. — Под его руководством происходили страшные вещи, он отдавал приказы, граничащие с безрассудством! Мне припомнилось, как он силой своего гипноза пытался подчинить меня себе, как поцеловал, держа меня за затылок и пользуясь моей беспомощностью. Я прикоснулась к своим губам, вспоминая наш с ним поцелуй и одернула руку. «Да что это со мной!» Посмотрев еще раз на небо, я продолжила свои размышления: — Мне давно хотелось поблагодарить его за спасение. И может быть, если бы он возродился на Земле, то мы стали бы друзьями, а сейчас… На кронах некоторых деревьев застряла мишура, искрящаяся под сиянием удаленных звезд галактики. Вдали все еще слышались детские голоса — видимо для них похожий крупный праздник был в новинку. Постепенно Луну заполняла спокойная тишина и присущая ей безмятежность. — Он красив… Может быть, даже слишком, — прошептала я, проваливаясь в сон, так и не расслышав в своем сердце ответ мамы, который раньше всегда получала незамедлительно.