System

      Чимин доволен. Джинён справился с Аяко самостоятельно, что, несомненно, невероятно радует старшего. Мальчик с золотой ложкой во рту взял себя в руки и впервые в жизни взял в руки пистолет. Он пересёк ту самую тонкую грань между «подросток» и «взрослый», «выдуманный мир» и «жестокая реальность». Джинён стал тем, кем его хотели видеть все, и тем, перед кем они как осиновый лист трястись будут. Он вовлёк себя в этот криминальный мир, которого раньше сторонился, он стал тем, кого раньше ненавидел, и сделал то, что раньше казалось ему безумным и ненормальным. Пак называл таких людей «монстрами», но не успел и глазом моргнуть, как стал одним из них.       Парень выходит из своей любимой чёрной ламборгини и заходит в клуб. Вокруг полно народу, в основном состоящего из избалованных сынков, аристократов и людей высшего общества, которые пришли сюда отвлечься от бумаг и важных дел. Все пришли посмотреть на красивые, извивающиеся, словно змеиные, тела девушек, побороться с желанием снять с них поблёскивающее бельё и кинуть в них пару стодолларовых купюр за работу. Клубы Чимина — это не то место, где мужчины могут потрогать танцовщиц, которые, в большинстве своём, занимаются своим любимым делом — танцами, в которые они вкладывают всю свою душу. На них можно смотреть, но распускать свои грязные руки нельзя. Для этого существуют приватные танцы.       Пак зачёсывает блондинистые волосы назад, осматриваясь вокруг. Если его клуб — не лучшее заведение в Сеуле, то что тогда? Парень берёт в руки стакан с виски и, не успев сделать и глотка, замечает толпу, собравшуюся около одной из танцовщиц. Если бы Чимин не видел танцовщицу, он бы подумал, что, видимо, та отлично справляется, но нет. Схватившись за пилон, Шихе расхаживала из стороны в сторону, прикрывая рукой оголённые части тела. Её ноги время от времени подкашивались из-за высоких и неудобных туфель, нижнее бельё едва прикрывало небольшую, часто вздымающуюся грудь, а дрожащие от страха руки помогали ей кое-как подняться на ноги каждый раз, когда она падала, не удержав равновесие. Эта невинность и неопытность, нечёткие движения, подрагивающие пухлые губы и молоденькое тело собрали вокруг себя столько народа, сколько не собирали даже самые опытные танцовщицы. Всех так заводит эта невинность и откровенный страх в глазах? У Чимина зубы скрипеть от злости начинают.       — Кто выпустил её? — парень хватает охранника за лацкан пиджака и тычет в сторону Шихе. — Она даже танцевать не умеет! Ей даже восемнадцати нет!       — Рид сказал ей выбирать между приватным танцем, стриптизом и проституцией. Она выбрала второе.       — Блядь, — Чимин шумно вздыхает и отталкивает охранника, направляясь в сторону девчонки.       Пак подходит к стойке с пилоном, на которой кое-как пытается танцевать Шихе, и хватает её за руку, спуская вниз.       Девчонку доставили прямиком из Тэгу, потому что она была для них обузой. Её мать была жалкой проституткой, которая залетела, но от ребёнка не отказалась. Жили они в общежитии, если это грязное место, забитое бездомными и наркоманами, вообще можно так назвать. Пару месяцев назад мать Шихе умерла, оставив девочку совсем одну. Девчонке пришлось пойти по стопам матери и, используя фальшивые удостоверения, работать танцовщицей. Видимо, выгонять неопытную девчонку с нулевым опытом им было жалко. Подкинуть её кому-то, чтобы снять с себя ответственность, было куда легче. Подкинуть её Пак Чимину было большой ошибкой, за которую они, конечно же, поплатятся.       Чимин ведёт девчонку в сторону своего кабинета и перебирает в голове варианты дальнейшего развития событий. Шихе напоминает ему Суён. Такая же жалкая, но красивая. Со делает ещё один шаг, и слышится грохот. Всё-таки жалкая. Чимин разворачивается и рычать от накатившей злости начинает.       — Не можешь идти — ползи, — шипит Пак, смотря на Шихе сверху вниз. Кажется, небольшое чувство достоинства у неё всё же осталось, потому что она поднимается на ноги, отряхивая коленки, и продолжает идти.       Девушка идёт впереди и даже не оглядывается. Страшно ей на Чимина смотреть, её всю трясёт, и Пак это из виду не упускает. Взгляд парня медленно проходится по фигуре девушки, он бегло осматривает красивые, длинные ноги, замечая кровоподтёки на ногах, слабо улыбается, представляя, как он её длинные волосы вокруг своей руки обматывает, тянет на себя, вслушиваясь в сдержанные вздохи. Она, безусловно, прекрасна. Чимин это понял ещё в первый день их встречи. Она выглядела так невинно и напугано, от этого у блондина кровь в жилах закипела.       Шихе останавливается, чувствуя, как Чимин в ней взглядом дыру прожигает. По спине пробегаются мурашки, внутри всё сжимается, а сама девушка от страха трясётся, как осиновый лист. Она боится его, смотрит на его тень и видит дьявольский хвост и рожки. Шихе даже его имя произнести боится, уж слишком оно пугающее, дрожь вызывает, пробуждает желание бежать и не оглядываться.       — Налево, — слышится властный голос, и Шихе послушно поворачивает налево, утыкаясь в дверь. — Заходи, — девушка тянется к ручке, но отдёргивает её обратно, пятясь назад. — Я сказал заходи, — требовательно произносит Чимин, и девушка дрожащей рукой вновь тянется к ручке, приоткрывая дверь.       Лёгкий, прохладный ветерок пробегается по телу, как только Шихе проходит внутрь тёмной комнаты. Её сердце сейчас выпрыгнет из груди. Хочется упасть на пол и умереть. Она всю свою жизнь страдала, подвергалась насилию и хотела умереть каждый божий день, но был один человек, ради которого она всё это время дышала. И это была её мать, которая сейчас, будучи мёртвой, больше не опора для Шихе. Она потеряла смысл всей своей жизни. Стоит ли ей дальше бороться и терпеть? Стоит ли упиваться собственной кровью и захлёбываться в собственных слезах?       — Садись, — позади Со вновь раздаётся голос Чимина, но она не слушается. Она даже не слышит его, слишком в свои мысли погрузилась и выйти из некого транса не может. — Может, мне тебе уши отрезать и новые пришить, чтобы ты слушаться начала? — Пак ногой бьёт Шихе в подколенную ямку, и девушка падает на колени, руками хватаясь за кожаный диван.       Девушка носом утыкается в диван и тяжело дышит. Пытается успокоить себя, постоянно повторяет себе, что всё будет хорошо, но не верит ни единому слову. Чимин присаживается на корточки и Шихе за волосы хватает, поднимая её голову вверх.       — В Бога веришь? — девушка слабо качает головой. — А в Дьявола? — у Со внутри всё трястись от страха начинает после этих слов, и она краем глаза смотрит на Чимина, отрицательно качая головой. — Уверена? — Шихе смотрит на тень позади парня и снова рожки видит. Она никогда никого страшнее Пака не встречала. Девушка от одного его взгляда трястись начинает и чувствует, как внутри желание упасть на колени и молить о пощаде просыпается. Дьявол существует, теперь она знает.       Чимин отпускает Шихе и присаживается на диван, руки в карманы брюк пряча. Паку на девчонку смотреть больно. Всё ещё жизнь — боль и страдания, слёзы и кровь. Чимина поражает то, что она до сих пор жива осталась. Со осмеливается поднять на блондина мокрые глаза, и у Пака в горле ком встаёт. Шихе могла бы сейчас закончить школу, получить образование и устроиться на хорошую работу, а после, в будущем, семью создать. Её дети, безусловно, были бы прекрасны. У них были бы красивые, шелковистые чёрные волосы, прекрасная улыбка и пару веснушек, как и у Шихе. Но вместо этого она гниёт в этом пропитанном похотью и грязными деньгами месте. Теперь её жизнь полностью в руках Чимина, и только ему решать, что будет с Шихе: будет она жить или умрёт, будет счастлива или несчастна — всё зависит только от него.

***

      Тэхён постукивает пальцем по бокалу, поглядывая на настенные часы и горько усмехается, как только стрелки останавливаются на седьмом часу. Сегодня они с Суён ужинают вместе, он даже купил ей шикарное платье винного цвета и помаду цвета бургунди, но она всё равно позволяет себе опаздывать. Неприемлемо. Ким хмурит брови и скалит зубы. Он так ненавидит непунктуальность, но Суён эту оплошность прощает, как и все остальные оплошности. Нет, он не влюблён. Он монстр. Такие любить не умеют. Он крошит кости, упивается чужой кровью, смерть за ним по пятам ходит, прохода не даёт. Трава, на которую ступит нога Тэхёна, моментально гниёт, деревья гневно шелестят, птицы даже петь не осмеливаются. Он здесь король, правитель Преисподней, а, как известно, каждому правителю нужна королева.       Вы хоть раз слышали историю о Лилит и Люцифере? Лилит была прекрасна. Её считали воплощением всех адских демонов и их королевой, которую чуть позже Люцифер себе присвоил. Она хотела править, а ему нужна была правая рука, она надеялась стать его королевой и править преисподней вместе, а он нуждался в помощнице, обманывая её. Даже сейчас, когда дверь отворяется и в проёме Суён показывается, Тэхён видит хвост за её спиной и рожки. Она может говорить что угодно, но он её насквозь видит. Суён демон, посланница Сатаны, подарок для Тэхёна. Люцифер Лилит своей королевой не сделал, а Ким всё наоборот сделает. Он изменит историю. Посадит Суён рядом с собой и корону из человеческих костей ей на голову наденет.       — Ты опоздала, — властно произносит Ким, на что Кан лишь пожимает плечами, дерзко вскинув бровь, и подходит к стулу. — Непослушная дрянь, — парень встаёт из-за стола и медленно расстояние между ними сокращает. Суён и с места не сдвигается, показывает свою сильную, не напуганную сторону, после слышит цокот лаковых ботинок, и сглатывает. — Извиняйся, — приказывает Тэхён, но девушка по-прежнему молчит. — Я сказал извиняйся! — повышает голос парень, и Суён вздрагивает.       — Прос… — почти заканчивает слово Кан, но внутри что-то щёлкает и слова сами наружу вырываются. — Иди к чёрту, — девушка плюёт парню в лицо, и в комнате гробовая тишина наступает. Сердце Суён бешено стучит, а ноги подкашиваются, пока она мысленно осознаёт, что наделала. Охранник, как и прислуга, делают пару шагов назад, едва слышно сглатывая, и, достав платочек из кармана пиджака, Тэхён с лёгкой улыбкой на лице вытирает лицо.       Откинув платочек в сторону, парень издаёт хриплый смешок и даёт девушке пощёчину. Суён руками в пол упирается, тяжело дыша, от сильного удара глаза слезиться начинают, но она не плачет, держится. Тэхён её убивает: то ли физически, то ли морально — она сама понять не может. Ким хватает Суён за волосы и по полу тащит, ведёт в тёмную комнату в конце коридора. Девушка кричит, ногами и руками трясёт в попытках высвободиться, но всё тщетно. Прислуга с опущенными головами на пол смотрят, даже не рыпаются, чтобы хоть как-то бедной девушке помочь.       Суён всю жизнь действует по одиночке, самое главное — это не терять рассудок и хотеть жить, а не существовать. Ухватившись за нож неподалёку, девушка ранит охранника, отчего тот на одно колено падает, и достаёт из заднего кармана его брюк пистолет, снимая его с предохранителя.       — Ох, Суён, — Тэхён отпускает девушку и поворачивается к ней лицом. — И что же ты собираешься сделать? — Кан поднимает руку выше и крепче сжимает рукоять. — Убьёшь меня? Ты думаешь, что моя смерть что-то изменит? — Ким медленно наклоняется. — Нет, малышка, — парень тянется рукой к её лицу.       — Руки убери, — сквозь зубы цедит Суён, тяжело дыша.       — Тогда стреляй, — Тэхён делает шаг вперёд и лбом к дулу прижимается, чёлку назад зачесав. — Ну же! Стреляй! Слабо? — у девушки из-за нервов и нарастающего напряжения рука трястись начинает, а палец на курок нажать не в силах. — Стреляй! Я сказал стреляй! — на крик переходит Ким, и Суён нажимает на курок, после чего по комнате ледяной смех разносится. Девушка, нервно посмеиваясь, смотрит на парня, пока по её щекам медленно слёзы скатываются, а Тэхён широко улыбается. — Думала, тебе действительно удастся избавиться от меня так просто? Я всегда на шаг впереди.       У девушки руки трясутся. Она откидывает пистолет в сторону и дрожащими пальцами в волосах зарываются. Её тело дрожит, а в голове всё вверх дном. Суён хочет закричать, разреветься, биться головой об стену до тех пор, пока она сознание не потеряет, но она слишком слаба. Тэхён поднимает девушку на руки, но та даже не пытается помешать ему. Внутри неё что-то щёлкнуло и приказало сдаться. Она не в силах бороться с ним, потому что, как он и сказал, Ким всегда на шаг впереди. Суён может всё, что угодно: обойти самые сложные системы, убить человека, угнать машину, но одно ей неподвластно — борьба с Тэхёном. Она проиграет, она это знает. Нужно просто играть по его правилам, показать ему, что ты верна, подарить фальшивую любовь, а потом нож в спину воткнуть и наблюдать за его мучениями.       Шатен кладёт девушку на кровать, снимая с неё платье. Руками водит по её прекрасным изгибам тела, касается родинок, создающих целые созвездия, шрамов, навевающих воспоминания, затрагивает дорогое кружевное бельё со стразами, которое он лично выбрал для неё, и улыбается. Она так прекрасна. Даже когда лежит, свернувшись в клубочек и уткнувшись лицом в подушку, когда говорит яростные слова ненависти и желает ему смерти, когда пытается сбежать и норовит убить кого-нибудь.       Это не любовь. Это зависимость, от которой так просто не избавиться.

***

      Чонгук поправляет ролексы на левом запястье и слабо улыбается отражению в зеркале, взъерошивая тёмные волосы. Сегодня его друг Хосок устраивает вечер, посвящённый благотворительности, хотя, честно говоря, рыжеволосый никогда не был благосклонен к подобным делам. Ему лишь нужно повертеть бокалом дорогого шампанского в руке, поговорить о политике и показать всем, в особенности его отцу, что тот достоин наследства. Старший Чон откинется через год, два, а вот кому достанутся в наследство деньги: его восемнадцатилетней потаскухе или Хосоку — всё ещё остаётся секретом для всех.       Кивнув в сторону своей чёрной «малышки» ламборгини, Чонгук закуривает сигарету, а Коннор заводит автомобиль. Если бы не новость о том, что на вечере будет присутствовать Азуми, Чон навряд ли согласился бы. Такие мероприятия он редко посещает, в отличие от Тэхёна, который раньше частенько навещал подобные вечера. У Чонгука есть и другие, более важные дела, но новость об Азуми просто не может остаться незамеченной. Докурив, Чон выкидывает сигарету и присаживается в автомобиль.       — Раньше вас не особо волновала благотворительность, — подмечает Коннор, подъезжая к зданию.       — Никогда не поздно изменить это, — усмехается Чон и, поправив лацканы пиджака от армани, выходит из машины.       Взяв бокал шампанского у проходящего мимо официанта, парень делает глоток, игриво улыбаясь, и слизывает остатки сладковатого шампанского с губ. Чонгук деловито вскидывает голову, медленно поднимаясь по мраморным ступеням, надменно осматривает присутствующих и фальшиво улыбается. Ему нравятся чужие взгляды на себе, страсть и похоть, витающие в воздухе, смешанные с напряжением со стороны мужского пола. Чонгука распирает от восторга.       Шатен ставит бокал на поднос и, руки в карманы брюк спрятав, вальяжной походкой по залу расхаживает, глазами из угла в угол бегая. Заприметив неподалёку рыжую макушку, Чонгук слабо усмехается и подходит к своему другу, который, натянуто улыбаясь, приветствует гостей.       — Я так заебался, — шепчет Хосок и закатывает глаза. — Ты бы знал, как мне… Господин Кан! Рад, что вы почтили нас своим присутствием, — вежливо щебечет Чон и жмёт пожилую руку.       — Потерпи. Совсем немного осталось, — ободряющим тоном произносит шатен, хлопая друга по спине.       Он бы продолжил и добавил ещё парочку слов, но вошедшая только что девушка заставила Чона дар речи потерять. Красивое, чёрное велюровое платье, что тянется до пола и идеально сочетается с кружевными перчатками, волосы, затянутые в тугой хвост, стрелки и алая помада на губах Азуми убивали Чонгука изнутри. В него словно несколько пуль разом прилетели, заставили зажившие раны снова разойтись, кровью истекать. Парень отходит от Хосока, который, кажется, вот уже минуту рассказывает ему что-то, и величаво на Азуми смотрит. Непоколебима и прекрасна, как и всегда. Девушки при виде Аято дёргаются, боятся её, как огня, но ей это нравится, Чонгук это по её высоко задранному подбородку понимает.       Девушка ловит на себе взгляд антрацитовых глаз и сразу же отворачивается, не давая парню и секунды полюбоваться. Чон Чонгук её раздражает одним своим видом. Она его каждой фиброй своего тела ненавидит. Ненавидит за настойчивость, ненавидит за огонь в его глазах, ненавидит за пряный запах его одеколона, которым всё помещение пропахло. Азуми с презрением фыркает и вместе с Рэйденом отправляется в сторону гостей. Судзуки самодовольно дёргает бровью и улыбается Чонгуку так, словно тот уже проиграл в этой игре без правил, а ведь это только начало.

***

      Каяо прижимает колени к груди и смотрит в окно. Её взгляд пустой, почти неживой, а глаза от слёз красные. Она не спит уже третью ночь, ведь каждый раз, закрывая глаза, она видит Аяко, дыру в его голове и кровь, целое озеро крови. Девушка смотрит на свои руки и даже на них кровь возлюбленного видит. Это всё из-за неё. Его кровь на её руках. Будь она умнее, сильнее, она бы поддалась Джинёну, начала бы играть по его правилам, а потом в спину нож вонзила. Сейчас же ей нечего терять.       Она слабая. Она не Азуми, которая может без колебаний свою мать убить. Каяо всё ещё маленькая и наивная, верит в мир во всём мире, только пытается казаться такой, как Азуми. Пытается выдать себя не за того человека. Она ломается. Медленно. Мучительно. Джинён пытается заставить её жить, любить его, но он убивает её, не даёт дышать, заставляя в мучениях задыхаться.       — Привет.       Он снова в комнате. Каяо в его сторону даже не смотрит, ей противно. Её от одного только запаха его одеколона тошнит. Как он может так спокойно разговаривать после того, что сделал? Как ему сил хватает в комнату войти? Она и так насквозь кровью и страхом пропитана. Каяо кусает себя за губы, старается сдержать слёзы, а Джинён, стоя позади, старается прийти в себя. Его руки дрожат от страха. Мысль о том, что он убил человека, не даёт ему жить нормально. Он никогда не был таким. Так что же изменилось? Желание? Зависть? Ревность? Все чувства смешались, что привело к ужасающим последствиям.       — Уходи, — девушка чувствует, как парень рукой тянется к её плечу, и шипит. — Я сказала уходи. Я тебя видеть не хочу. Ты убийца. Такой же, как и все они, — Каяо спрыгивает с подоконника и даёт парню пощёчину, после чего накидывается с кулаками. — Ты, как и мой брат, сделаешь всё для себя. Убьёшь всех, если понадобится. Потому что тебе, Джинён, плевать на всех, кроме самого себя! — выкрикивает Каяо и выбегает из комнаты, оставляя Пака одного.       «Мне плевать на всех, кроме тебя».       Парень оборачивается и смотрит на только что захлопнувшуюся дверь. Судзуки всегда была такой. Импульсивной, эмоциональной, всегда хлопала дверями и размахивала кулаками, сопровождая эти невинные действия слезами. Она всегда была ребёнком, которого хочется любить и оберегать. Джинён уверен — он единственный, кто способен сделать её счастливой. У него есть всё: деньги, власть, сила. Каяо придётся его полюбить. Полюбит — отлично, нет — придётся.

***

      Суён приподнимается на локтях и осматривается. Это не её комната. Здесь всё сделано в тёмных тонах: чёрные стены, красные шторы и даже картина, которая привлекает девушку больше всего. На ней нарисован парень, у которого на голове корона из костей. Его рубашка кровью залита, а на лице куча ссадин и шрамов. Справа от него сидит девушка, держащая в руках человеческое сердце. Ничего отвратительнее и в то же время прекраснее Суён никогда видеть не удавалось. На девушке красивое красное платье, заляпанное кровью, а на голове корона.       — Нравится? — услышав до боли знакомый басистый голос, девушка вздрагивает и сжимает простыню в руках. Парень встаёт со стула и подходит к картине.       — Она отвратительна.       — Врёшь, — Суён слабо усмехается и отворачивается.       Ким продолжает рассматривать картину и слабо улыбается. В этой работе есть смысл, который будет понятен не каждому, но он знает — Суён всё понимает. Тэхён поворачивается к шатенке и делает небольшой шаг вперёд, потом ещё один и так до тех пор, пока он не оказывается на кровати, нависая над девчонкой. Суён смотрит в ненавистные карие глаза и чувствует, как её тело, словно парализованное, ничего сделать не может.       Парень опускается ниже и несколько раз невесомо целует ключицу девушки. Кан хочет вскочить и убежать, ударить Тэхёна чем-нибудь, но вместо этого выгибается в спине и прикрывает глаза, как только парень нежно целует её живот. Отвратительно. Оставив мокрую полосу вдоль живота, Ким снова поднимается вверх и нежно целует Суён в губы. Девушку словно током ударило. Кан отползает в сторону и подбегает к дверям, дёргая за ручку.       — Открой, — приказывает Суён, и на лице Тэхёна появляется улыбка.       — Я был готов к этому. Знал, что ты вытворишь подобное, поэтому не удивлён, — Ким начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. — Я не открою эту дверь, пока не получу того, чего хочу, — парень медленно надвигается к Суён. — Сейчас я хочу только тебя, — шатен проводит двумя пальцами по щеке девушки и слабо улыбается.       — Какая же ты мразь, — девушка вжимается в дверь и хватается за абажур, но Тэхён, схватив её за запястье, заламывает Суён руку.       — Я, в отличие от тебя, делаю выводы после каждой нашей встречи. Я поступаю умнее, предугадываю каждое твоё действие, а ты каждый раз с треском проигрываешь. Это не я ломаю тебя, ты сама себя ломаешь, — злобно рычит Ким на ухо девушки и кидает её на кровать.       Он пытался быть нежным, но, видимо, с этой девушкой такое не работает. Тэхён срывает с девушки бюстгальтер, кусает нежную кожу, оставляя яркие пятна. Ему плевать на её чувства, на боль, которую он причиняет. Она на него как красная тряпка на быков действует. Увидел — и его уже не остановить. Тэхён берёт девушку за талию и сжимает настолько сильно, что Суён готова поклясться, её рёбра едва не сломались. Девушка хватается за плечи парня в попытках оттолкнуть его, но тот, шепнув что-то вроде «нет-нет», хватает Кан за запястья и поднимает обе руки вверх. Ему надоели её жалкие попытки выбраться.       — Ты такая непослушная, — парень достаёт из верхней полки прикроватной тумбочки наручники. — Вынуждаешь меня идти на крайности, — Суён снова начинает дёргаться и не сдаётся даже тогда, когда её руки и спинка кровати сцеплены металлическими наручниками.       Тэхён довольно улыбается, наблюдая за беспомощным лицом Суён. Она должна смириться. Такова её судьба. Тэхён её судьба, а от судьбы, как всем известно, не убежишь. Ким снимает с девушки оставшийся кусок ткани и поглаживает руками молочного цвета бёдра девушки. Его в ней привлекает всё, начиная от противного характера и заканчивая красивым телом. Но, как бы сильно Суён ни была привлекательна, он должен её наказать за все совершённые грехи.       Девушка задирает голову выше и, услышав лязг ремня, закрывает глаза. Парень входит резко и без предупреждения, буквально разрывая Суён на куски. Он безжалостен и отвратителен, он заставляет её захлёбываться в собственных слезах и кричать так громко, как только возможно. Кан больше не может терпеть боль, которую он готов причинять хоть каждый день и которой будет наслаждаться каждый раз.       Она сдаётся.       Суён больше не выдержит. Если всё, что ей нужно для того, чтобы перестать чувствовать это отвратительное, разрывающее чувство боли, — это сдаться, она это сделает. Суён давно пора признать, что бороться с Тэхёном бессмысленно, жаль только, что она поняла это так поздно.       Парень зарывается пальцами в волосах девушки и начинает двигаться быстрее, но Кан, кажется, уже ничего не чувствует, продолжая едва слышно всхлипывать. Тэхёна это лишь сильнее забавляет, он Суён за волосы тянет, усмехается, наблюдая за тем, как прекрасное личико корчится в гримасе боли. Девушка закрывает глаза, мечтает сознание потерять, отключиться из-за потери крови или боли, может, даже вообще умереть, но Ким, дав ей звонкую пощёчину, снова в реальность возвращает.       — Дрянь, — шипит Тэхён и хватает девчонку за шею, — ты живёшь только потому, что я тебе разрешаю, ты ешь мою еду, живёшь в моём доме и дышишь моим воздухом только потому, что я тебе это разрешаю, — Суён отводит взгляд, потому что сил смотреть в его разъярённые, мечущие молнии глаза, нет. — Веди себя подобающе, сука неблагодарная.       — Я тебя об этом не просила, — на выдохе произносит Кан последнюю глупость и чувствует, как руки Тэхёна сильнее её шею сжимают. Смерть уже близко, Суён это чувствует и ликует, но получает ещё одну звонкую пощёчину, моментально приходя в чувства.       Тэхён был прав. Он ей умереть не даст. Ким главный, он решает, кому жить, а кому умереть, кому дышать, а кому задыхаться. Парень обхватывает лицо Суён, начинает двигаться быстрее, приближаясь к финалу, и девушка глаза закатывает, вновь сознание теряя. Тэхён треплет её по щекам, вновь приводя в чувство, и заставляет смотреть ему прямо в глаза. Это почти то же самое, что и в глаза смерти смотреть. Ким Тэхён — её смерть, которая Суён никогда в покое не оставит. Он своими ядовитыми пальцами вцепился в её немощное тело и отпускать не хочет, он заставляет её тело судорожно биться одним лишь взглядом или словом, заставляет ненавидеть и желать скорой кончины, а вот себе или ему уже другой вопрос.       С рыком парень изливается девушке на живот и ложиться рядом с измученным телом, которое, на удивление, всё ещё дышит. Суён шмыгает носом и смотрит в потолок. Её взгляд пустой, безжизненный, как и тогда, когда Тэхён осмелился прикоснуться к её телу впервые. Кан была уверена — это было в последний раз, но сейчас, подвергнувшись этому снова, она уверена — это повторится и не раз. Она не знает, чего ожидать от Кима и от своего острого языка, который теперь хочется отрезать и проглотить.       Парень смотрит на Суён всё это время и пытается прочитать её мысли. Она его ненавидит — это и без слов понятно. Сейчас девушка выглядит иначе. Кан Суён выглядит жалко и разбито, как котёнок, напуганный, загнанный в угол. Она наконец поняла, что Тэхёну дорогу переступать не стоило. Это было её самой большой ошибкой, за которую она заплатит сполна.

***

      — Может, поужинаем? — встревает в разговор Азуми и Рэйдена Хосок, широко улыбаясь своей фирменной улыбкой.       Азуми фыркает, скрещивая руки на груди, и отводит взгляд, грубо отказывая. Ужин в компании никогда не был её любимым занятием. Светские ужины самые дерьмовые, Азуми в этом более чем уверена. Девушки обсуждают своих «подружек» у них за спиной, а парни курят сигары, обсуждая недвижимость и шлюх. По крайней мере, именно на таких ужинах японке приходилось сидеть, и каждый раз она, не обменявшись ни с кем и словом, уходила, гордо задрав голову.       — Рэйден? — Чон вскидывает бровь и искренне не верит, что тот тоже откажет.       — Почему бы и нет? — Сузуки улыбается парню в ответ и кладёт руку на талию Азуми, от чего та кривится. — Нам нужны новые знакомства и связи, — шёпотом произносит парень и натянуто улыбается.       Какая бы сильная неприязнь не была у Азуми, Рэйден прав, связи им действительно нужны. Оттолкнув Рэйдена, девушка обходит парней стороной и направляется в сторону зала для приёма гостей, где и должен пройти так называемый ужин. Застыв на несколько секунд в дверях, Аято осматривает гостей и скалит зубы, он, Чонгук, не мог не почтить этот ужин своим присутствием. Собравшись с мыслями, девушка обходит стол стороной и присаживается рядом с Чимином, который ей приветливо улыбается.       Через минуту приходят Рэйден с Хосоком, и двери закрываются, видимо, эта отвратительная пятёрка единственные приглашённые гости. Азуми вскидывает бровь и раздражённо смотрит на Рэйдена, пытаясь всем своим видом показать то, как сильно она не хотела сюда идти, но парню не до этого. Он своим взглядом дыру в Чонгуке прожигает, а тот, в свою очередь, ведёт себя вполне расслабленно и самодовольно. Ему нравится всё это, чего не скажешь о Азуми и Рэйдене.       — Как ваш наркобизнес? Или это уже можно назвать империей? — шутливо произносит Хосок, обращаясь к девушке напротив. — Слышал, дела у вас идут неплохо.       — Вполне, — коротко и ясно отвечает Азуми, соблюдая свойственное ей равнодушное выражение лица.       — Лиса.       — Дьяволица, — язвительно отвечает японка, поглядывая на Чона из-под бровей. Чимин слабо усмехается, даже не пытаясь вникнуть в это перебрасывание словами, и делает глоток виски. В отличие от Рэйдена и Чонгука, он выглядит спокойно и слегка задумчиво. — Рэйден, — едва слышно зовёт парня девушка, и тот резко поворачивается к Азуми, шумно вздыхая. — Успокойся, — шипит японка и скрипит зубами.       — Я спокоен.       Чонгук наблюдает за парнем и хитро улыбается, что не уходит из-под взора Хосока и Чимина. Парень переводит свой взгляд на Азуми, чувствует даже на расстоянии двух метров напряжение и злость, которые она испытывает, и склоняет голову набок. Она всё также красива. Чонгук не отступит, нет. Он эту девушку добьётся, даже если ему придётся убить всех, кто её окружает. Он подарит ей всё: любовь, деньги, власть. Азуми будет его собственностью, как бы её желание убежать не было велико. Чон облизывает губы, рассматривая ожерелье на шее девушки. Как же сильно ему хочется сорвать его, услышать, как жемчуг по полу катится, почувствовать, как это хрупкое тело тает в его объятиях, словно кубик льда в огне.       Рэйден замечает взгляд Чонгука на девушке и крепче сжимает кулаки. Его переполняет неистовая злость, внутри всё горит, рвёт и мечет. Он спас Азуми, вытащил её из того «питомника», подарил новую жизнь, он сделал её той, кем она является сейчас. Он её не отдаст, он в этом уверен. Жаль, что их с Чонгуком планы значительно отличаются. Рэйден никогда не был сдержанным, нет, он эмоционален и свою злость скрывать не умеет, да и не особо старается.       — Перестань на неё смотреть, — рычит Судзуки, и все присутствующие оборачиваются, наблюдая за гнущейся в руках парня вилкой. Чонгук оборачивается, и на его лице появляется лёгкая усмешка.       — Иначе что? — Чон вскидывает бровь и ведёт себя до чёртиков спокойно, что буквально выводит парня из себя. — Тебе пора остыть, Рэйден. Я не остановлюсь до тех пор, пока Азуми не скажет мне «нет», хотя знаешь, — парень поправляет пиджак, — я даже тогда не остановлюсь. Тебе придётся убить меня, но знай, рано или поздно я всё равно приду за ней.       Рэйден не выдерживает и вскакивает с места. Чонгук его из себя вывел окончательно. Если единственный способ избавиться от него — это убить его, он это сделает. Рэйдена последствия не волнуют, пусть его за решётку посадят, пусть казнят или изобьют, для него главное то, что его с Азуми гроб и земля отделять будут. Он до неё не доберётся, как бы сильно ему не хотелось. Парень достаёт из-за спины пистолет и направляет его на Чона, но никто из присутствующих даже не дёргается. То ли они привыкли к подобному, то ли были готовы, то ли знают, что Рэйдену Чонгука ни за что не обойти. По одной только улыбке Хосока понять можно, что убийство Чона Судзуки не по зубам.       — Стреляй, — с вызовом в голосе произносит шатен и вскидывает бровь. — Ну же, покончи с этим.       Для Чонгука это просто игра, в которой он проиграть просто не может. Он всегда побеждает, и даже сейчас, когда на него направлено дуло пистолета, он с гордо поднятой головой считает себя победителем. Нельзя проиграть в своей же игре. Чон склоняет голову набок, видит, как у Рэйдена от злости вены на шее вздулись, как его глаза красной пеленой накрывает от ярости, а палец к курку тянется.       — Опусти пистолет, — японец краем глаза улавливает дуло пистолета, направленное на него, и усмешку Чонгука. — Я считаю до трёх, — Судзуки поверить не может. — Один, — начинает отсчёт Азуми, крепко сжимающая рукоять пистолета, и Рэйден разочарованно опускает руку вниз.       Чон вскидывает бровь и смотрит на Азуми, которая всё также направляет пистолет на японца. Он знал, что она не даст ему так просто умереть. Девушка опускает пистолет и поднимает глаза на Чонгука, улавливая в его взгляде нотки похоти и победы. Азуми сделала то, что должна была, не позволив Рэйдену совершить ошибку, за которую ему позже пришлось бы заплатить, но для Чона это нечто иное, чем предотвращение наихудшего. Она этим дала парню зелёный свет, теперь он от своего точно не отступит.       Чонгук мало знает Азуми, ведь та к себе даже не подпускает, но кое-что он знает наверняка — без неё он жить не сможет. Без её равнодушного взгляда, неискренней улыбки и даже без её блядского безразличия, которое она так стремится показать Чонгуку. Она его кровавая любовь с металлическим привкусом, которой суждено сбыться. Чон будет бороться за эту любовь, даже если будет истекать кровью, лёжа на холодной земле, и даже если виновницей этой крови будет Азуми. Зависимыми не рождаются, ими становятся. И ты, Аято Азуми, породила эту зависимость, от которой тебе теперь не избавиться. Нам с тобой суждено вместе быть и вместе умереть.