Несбыточная мечта

      Выписка из больницы безусловно войдёт в топ самых лучших моментов из жизни Лиен. Сладкое предвкушение конца страданий не сравнится ни с чем. Но желаемый конец, что бы он ни значил, наступает не всегда. Предвкушение не гарантирует совершение, поэтому расслабляться лучше, когда вы на смертном одре, до этого момента под риском неминуемого находится каждый. Получается, человек должен жить в постоянном напряжении? Это зависит от мышления. Тот, кто верит в Бога, живёт явно спокойнее атеистов. Он уверен, что его путь предначертан, изменить ничего нельзя, поэтому нужно плыть по течению, а любое несчастье воспринимать как волю Всевышнего. Самая удобная позиция, чтобы не брать ответственность за собственное существование. Атеисты же принимают все тяготы жизни и знают, что единственный, кого можно винить — это ты сам. Или другой человек. Или президент. В общем, крайний найдётся у всех. Но если Бога нет, то напрашивается вывод — люди высшие существа на планете? Вся власть в их в руках? Вряд ли. Ещё Воланд* говорил, что для таких возможностей нужно иметь какой-то план. Хотя бы на пару тысяч лет. Так и нет особой проблемы его составить в мире современных технологий, расписать поэтапно цели на каждые сто лет, установить дедлайны, загрузить в какой-нибудь компьютер и запустить эту шайтан-машину. Но загвоздка, каверзный нюанс, непреодолимая несправедливость заключается в том, что человек не может с уверенностью распорядиться собой, но с дерзкой решительностью распоряжается другими. Он даже не может быть уверен, что доживёт до вечера. Возможно, Аннушка уже разлила масло.**       Вот и Лиен напрягала все извилины, пытаясь найти причину несчастливой судьбы. Но единственно правильный и очевидный вывод всегда напрашивался сам собой. Виновата только её собственная доверчивая глупость. Перед девушкой был открыт огромный, неизведанный мир, в котором она могла найти всё, чего так не хватает. Но Бэкхён, прилипший к ней, как банный лист, продолжал тянуть вниз, в бесконечную бездну одиночества и отчаяния. Движимый собственным эгоизмом, он не мог признать очевидных вещей, упирался, вставал в позу и не хотел выпускать Лиен из своих дьявольских рук. Он понимал, что создаёт всем проблемы, понимал, что делает несчастным своего друга, ни в чём не повинную девушку, устраивает разлад в компании, но Бён отчаянно, до слёз, до последнего стука сердца, до самой смерти не мог отпустить её. Его эгоизму не было конца и края, парень не узнавал себя. Вечно холодному куску льда, всегда ко всему безразличному было страшно. Он не понимал своих чувств, в ужасе, в холодном поту не разбирал собственные мысли. Бэкхён ощущал себя комком эмоций, перемешанных, поставленных вверх дном, движущихся в абсолютном хаосе. Он потерял вкус к сексу с другими женщинами, к алкоголю, клубам и шумным тусовкам. Первое время в своём жалком бегстве парень находил успокоение, отдушину в наркотиках, но и их эффект длился недолго. Мысли о том, что Лиен теперь не сидит дома, не плачет о нём, не ждёт его, о том, что сейчас он не сможет придти к ней, она не растает, не примет его, оглушали, сбивали с ног, опустошали. Осознание того, что в её жизни появился другой парень приводило в ярость, слепую ненависть. Бэкхён метался, как раненый зверь, искал пристанище, но везде оставался оглушающе одинок. Он не чувствовал тепла других женщин, не становится весёлым, когда был пьян, ощущал только град собственных ошибок, сваливающийся на него каждый раз с новой силой. Он причинил ей боль, много боли, столько, что тяжело дышать. Бэкхён вёл привычную игру, гнул свою линию, отмахивался от мысли, что с ней не так, как с остальными. Он мусор, самая настоящая социальная грязь. Бён никогда не думал, что ей хватит самоуважения, чтобы выбросить его в помойку своей души, где ему и место. Где теперь парню найти покой, равновесие? Его семья — это плохой папа, грустная мама. Отец — самый холодный человек в жизни Бёна и к тому же безжалостный. Мать вынудили выйти замуж по расчёту за богатого сынка друзей родителей и обрекли её на вечные страдания. В детстве он ещё помнит её, как солнечную и добрую женщину. Она долго боролась, но муж всё-таки растоптал её. Теперь самый дорогой человек в жизни Бэка выглядит, как бледное привидение. Сколько раз он желал смерти своему отцу? Таких цифр ещё не придумали. Бэкхён никогда не хочет возвращаться домой, это слишком больно, да его никто и не ищет. Неспособный больше смотреть на слёзы матери и из-за частых ссор с отцом, он молча собрал вещи и съехал. Его дом — это ад, усеянный отчаянием, горем и ненавистью. А Лиен другая. Она мягкая, нежная, женственная и добрая. Маленький комочек счастья, зачем-то появившийся в его жизни, показавший противоположную сторону мира. Он вряд ли найдёт где-то тепло хоть немного похожее на неё. Она как солнечный свет, как самая яркая лампочка, несгораемая звезда. Может, поэтому ему захотелось потушить её. Показать, тыкнуть пальцем, мол, чего ты радуешься, посмотри, какой мир жестокий и несправедливый, как он ломает кости. Но в итоге Бэкхён сломал кости только себе. И винил тоже только себя. По крайней мере, у него хватило мужества принять совершённые ошибки, не сваливая их на кого-то.

***

      Лиен лежала на кровати, упершись взглядом в невидимую точку на белом потолке. Она была рада снова находиться в своей комнате, вдыхать запах родного дома, а не больничной палаты. Больница пахла дезинфицирующим средством и смертью. В голове Ким крутилось множество мыслей. Почему Чанёль ни разу не пришёл навестить её? Как быть с каким-то Гуком и долбанным ультиматумом Бэка? Тяжело вздохнув, девушка присела на подоконник, открыла настежь большое окно и достала пачку сигарет. Наконец-то. В клинике было сложновато незаметно улизнуть на улицу для перекура. За ней зачем-то в оба глаза следили медсёстры, как будто она психически больная и в любой момент может куда-нибудь выброситься. Не то чтобы ей не хотелось, но Лиен никаких явных суицидальных наклонностей не проявляла, так что эта гиперопека выглядела глупо. Возможно, у них были какие-то записи и том, что она уже пыталась закончить свою жизнь самостоятельно. Один раз самая настырная наседка не давала Ким выйти во двор, буквально преграждая дорогу своими необоснованными запретами. Лиен так взбесилась, что на очередной вопрос о том, зачем ей срочно понадобился свежий уличный воздух, девушка раздражённо выпалила: «Я курить хочу, оставьте меня в покое». И пока медсестра была в шоке, она обошла её и стремительным шагом, почти переходя на бег, вылетела из коридора. Тогда ей даже в голову не пришло, что это, в общем-то, незаконно. Лиен поднесла огонь к сигарете и блаженно затянулась. Может, ей следовало бросить, но точно не сегодня. Она невольно вспомнила себя полгода назад и горько усмехнулась. Хватило всего полгода, чтобы реальная жизнь существенно помяла её. Возможно, в этом были виноваты родители. Они так сильно оберегали свою дочь, что создали все условия для того, чтобы она не смогла встретить где-то плохую компанию и тем более присоединиться к ней. В музыкальной школе «неблагополучные» дети ошивались редко, а в театре или на выставках и подавно. Лиен не знала, что людям может нравиться причинять боль. Это было невероятное открытие. Конечно, она и раньше сталкивалась с травлей. Обычное явление для школы. Но Ким никогда не испытывала настоящей, истинной жестокости по отношению к себе. Ещё один неприятный опыт. Связь с Бэком и «королями» привлекла к ней так много внимания, что каждая вторая девчонка в школе была готова содрать с неё кожу заживо. Они всегда шушукались за спиной, распускали грязные сплетни, строили мелкие пакости, но боялись открыто противостоять. Лиен наблюдала, как дым смешивается с паром, выходящим изо рта, и растворяется в воздухе. Зима её любимое время года. Холод всегда освежал и приводил в чувства в отличие от жары, во время которой кажется, что легче сгореть заживо, чем терпеть давящее пекло.       Лиен должна была ещё неделю провести дома, но бездействие убивало, поэтому девушка подхватила телефон и набрала знакомый номер. Трубку подняли не сразу. — Ало? — раздался сонный голос на том конце. — Ты где? — резко спросила девушка, натягивая спортивные штаны. — Дома. Где я ещё могу быть? — Лиен не дала договорить, не желая тратить время на подколы, сразу предвещая их. — Я скоро приеду. Если рядом с тобой спит какая-то девушка, будь добр, выпроводи её в течение получаса. — сбросив трубку, Ким пошла в ванную.       Желания краситься не было совершенно, поэтому она просто сполоснула лицо и почистила зубы. Сейчас же в моде естественная красота? Отлично, значит синяки под глазами должны приветствоваться тоже. Наверно, стоило позавтракать, но Лиен не чувствовала голода, хотя не помнила, когда в последний раз ела хоть что-нибудь. Быстро выскользнув из дома, она села в убер и помчалась по заученному маршруту. Девушка была не уверена в правильности своих действий. Она даже больше склонялась к тому, что ей не нужно туда ехать. Ей точно станет больно при виде этой прогнившей квартиры и ещё больше прогнившего хозяина. Если Бэкхён не в школе, это может значить только одно — очередной загул. Она даже не удивится, если по приходу обнаружит там нескольких девушек. В конце концов, такое уже случалось. Но тогда Лиен не была к этому готова. При воспоминаниях о той сцене, когда она, переживая об отсутствии Бэка в школе, пришла навестить его и увидела трёх длинноногих моделей, лежащих с ним в кровати и смеющихся отвратительным, скрипучим смехом, у неё пробежали неприятные мурашки.       Расплатившись, Лиен выскочила из такси и направилась в сторону знакомого подъезда, предвещая не самый тёплый разговор. К её удивлению, в квартире не пахло женскими духами, и по полу не было разбросано кружевное бельё. В помещении витал какой-то холод и пустота, одиночество. Пройдя на кухню, девушка увидела Бэкхёна. Он сидел на стуле возле барной стойки в одних шортах, попивая кофе. Парень не сразу заметил её появление. Когда же Бэк перевёл на неё свой взгляд, в нём тоже отразилась пугающая пустота. Такая бездонная и засасывающая. Он похудел, лицо потускнело, из него как будто высосали всю жизнь. Бён был отражением собственного жилища. Сердце Лиен сжалось при его виде. В её голове промелькнула мысль о причинах такого состояния, но она их сразу же отогнала. Ему наплевать, она не может быть ему небезразлична. Наверно, он снова поругался с отцом, или этот ужасный человек снова ударил его мать. Бэк всегда тяжело переживал такие моменты, или, может, ссора с Чанёлем была слишком болезненной, но в подобном состоянии Лиен видела его впервые. — Кофе будешь? — даже его голос звучал вяло. — Нет, спасибо. Давай сразу к делу, я не просто так приехала, — Бэкхён тускло улыбнулся. От этой улыбки Ким пробрала неприятная дрожь. Это и близко не было похоже на его привычные ехидные ухмылочки. — Я и не надеялся. О чём ты хотела поговорить? — его безжизненный тон оглушал Лиен, она не могла поверить своим ушам. Вдруг нотки стыда пробрались в её сознание. Почему она оставила его? Он совсем один, оставленный, никому ненужный. Но девушка быстро взяла себя в руки. У него есть друзья, которые точно не дадут ему загнуться. Это не её забота. Бэкхён поступал гораздо хуже, он не заслужил поддержки, точно не от неё. — Я хочу сама отработать это глупое условие, чтобы ты оставил меня в покое, — голос Ким звучал твёрдо, решительно. — Нет, — резко ответил парень. — С какой стати нет? Это не тебе решать, — в Лиен начала закипать ярость. — Мне плевать. Нет и всё. Ты не будешь участвовать в этом дерьме. — Бэкхён тоже уже не казался спокойным. — А мне плевать, что ты думаешь на этот счёт. — Это распространяется только на моих парней. Просто найди кого-то вне этой компании, и не будет никаких проблем. — Я не хочу других. И вообще не верю тебе. Ты и до незнакомого доберёшься из-за меня, — была толика правды в её словах, Бэкхён знал это не хуже девушки. — Лиен, я сказал нет, — рявкнул Бён. — Да тебе наплевать на меня. Тебе не всё равно только на собственный эгоизм. Перестань делать вид, что это не так. Даже если я загнусь где-нибудь в канаве, ты и мускулом не поведёшь.       Бэкхён понимал, почему она это сказала, в конце концов, он добивался того, чтобы Ким так думала. Но её слова всё равно кинжалами впились в его изуродованное сердце. Она хотела видеть в нём монстра, даже когда он не пытался им быть. — Чанёль уже взялся за работу, — это, конечно, была ложь. Он пытался, но Бэкхён был непреклонен. Во-первых, ему не хотелось втягивать друга в опасность, во-вторых, давать шанс забрать Лиен. — Скажи ему, что передумал. — Это опасно, как ты не понимаешь. Девушке вроде тебя там не место. — Не тебе решать! — Ким повысила голос, впервые по-настоящему накричав на Бэка. До этого она всегда лишь плакала, изредка говоря чуть громче, чем обычно. — Ты что, так сильно привязалась к своему дружку? — парень буквально плевался желчью. — Может, и так, не твоё дело.       После этих слов Бэкхён по-настоящему слетел с катушек. Он резко встал, широкими шагами преодолел комнату и прижал Лиен к ближайшей стене, ставя руки по бокам от её головы. Она попала в ловушку. Парень упорно вглядывался в её лицо, пытаясь найти в нём что-то. Ким гневно смотрела на него, не опуская глаз, как всегда делала в подобных ситуациях. Бэкхён опустился ещё ниже, теперь их носы соприкасались. Они смотрели друг другу в глаза с целым коктейлем эмоций. Там было всё. Страх, ненависть, тоска, боль и разочарование. Вдруг парень припал к её губам, жёстко врываясь языком в рот. Лиен хотела протестовать, уже приготовилась толкнуть его, но стояла, не двигаясь. Она замерла на какие-то секунды с белым листом в голове вместо мыслей. Но спустя мгновение её разум очнулся, и девушка упёрлась руками в его грудь. Бэкхён не сбавлял напора. Конечно, её сил не хватит, чтобы оттолкнуть тело в два раза сильнее, чем собственное. Он целовал грубо, вымещая всю свою боль, хотел, чтобы она почувствовала её. Когда Бён отстранился, Лиен дала ему звонкую пощёчину. Его голова под силой удара повернулась в другую сторону. Девушка стояла в шоке, выпучив глаза. — Только не говори, что Чанёль целуется лучше, — опять эта желчь. — Мудак, — сквозь зубы проговорила Лиен, — Лучше. — Что? — Чанёль целуется лучше, — это тоже, конечно, была ложь. Откуда ей вообще знать, как он целуется, если они этого никогда не делали.       Бэкхён чуть не задохнулся от нахлынувших эмоций. Боль и обида смешались с бешенством, слепой яростью. Значит, она и вправду выбросила его из своей жизни. Ну что ж, хотела монстра — получите, распишитесь. — А знаешь, я передумал, — парень хищно, по-злому ухмыльнулся, — Ты можешь взяться за эту работу.