Подняться с колен. Исповедь Сиуна

      Авилон пылал так, что всё небо заполнили огненные сполохи. Тогда я ещё не знал, что это вовсе не «небо». Огонь пожирал улицы, которые я мнил целым миром, а в душе тем временем разгоралось смутное, едва различимое счастье. Тогда я, конечно же, не мог понять, что за перемены сулило это пламя, – я не был способен задуматься о будущем. Сгори я в том пожаре, не пожалел бы даже: жалеть мне было нечего. Я не был достоин называть себя живым.       Существование, что я влачил до этого пожара, не стоит отдельного рассказа. Я был ничем иным, как новорождённой личинкой, не ведающей, что за пределами её норы – целый мир, широкий и разнообразный. Красивая кукла с мозгом зародыша, ведомая одними лишь инстинктами и чужой волей – так я провёл в недрах Преисподнего мира, в Шестом Аду ни один десяток лет: пустых, бесполезных. Я был рабом – и даже не знал об этом, даже не задумывался, насколько это плохо или хорошо. Никто не трудился мне это разъяснить, никому их моих господ это было не выгодно. Теперь-то я понимаю, почему, а тогда единственным способом выжить в таком городе, как Авилон, было плыть по течению. Я привязывался к тем хозяевам, что были добры ко мне, и искренне печалился и недоумевал, почему рано или поздно оказывался без малейших сомнений ими предан. Кода же приходили тяжёлые времена и грубые, скорые на расправу хозяева, оставалось только молиться – как учили в монастыре, – и смиренно ждать перемен.       В фактическом наличии мы имеем два мира: Преисподний и Подлунный. Об этом я узнал чуть позже, а ещё годы спустя, наконец, понял, что различия между ними не так уж и важны. Жить можно везде, ведь это просто пространственные локации. Было наивно думать, будто там, наверху меня ждал рай и блаженство, коль скоро в слово «Ад» монахи вкладывали так много негативных эмоций. Я не знаю, кто первый додумался связать Преисподний мир – «Ад» – с оплотом страданий, где все мы отбываем наказание за грехи, якобы совершенные в прошлой жизни. На Шестой Круг я попал не за какие-нибудь преступления – всё наоборот: мне просто не посчастливилось там родиться, но именно этот мир, за неимением выбора, толкнул меня в порок.       Впрочем, это ведь действительно смешно – верить словам демонов-церковников, обитающих на Шестом Круге Преисподней? В конце концов, то самое «искупление грехов прошлой жизни», в этой приводило лишь к новым и новым грехам, а самому монастырю приносило весьма неплохой доход. «Учение» нашего монастыря, в целом мало отличалось от других культов обоих миров: его целью было обращение личности в покорную посредственность, отъём свободы воли и подмена её сводом абсурдных правил. Зомбированные куклы, выращенные в нашем монастыре, ценились на Шестом Круге очень высоко. Мы не помышляли об иной жизни – мы просто не имели понятия, что таковая возможна.       Все подробности теперь вспоминаются с трудом, но я уверен, что это к лучшему. Этому мусору в моей новой жизни места нет. Чтобы понять себя былого, нужно думать, как я думал тогда. Я разучился. И счастлив, что сумел это сделать. Вас волнует, как я должен описать всё, не помня толком своего прошлого? Меня тоже, честно говоря. Я не уверен, что смогу его описать, не уверен, что хочу. В конце концов, я потратил годы и бездну душевных сил, чтобы уйти из своего Ада. Возвращаться туда по собственной воле? Ну, разве что по собственной…       Могу сказать точно: перемены в моей однообразной жизни начались с ночи, которая после войдёт в историю Седьмого Круга под названием «Пылающий Цветок». В ту ночь Бригада VII полным составом явилась на бал Царицы Ночи, Герцогини VI, уничтожила её столицу, Авилон, её саму, покорила и официально присоединила Шестой Круг Ада к своим владениям.       Тогда я вряд ли мог понимать, чем именно мне так противен этот город – я ведь даже не представлял, что где-то существуют другие города. Нет, на моих глазах горел и рушился весь мой мир, но вместо отчаяния я ощущал необъяснимый, какой-то безумный восторг.       Я знал, что одним из тех, кто стирал Авилон с лица Преисподней, был мой новый хозяин. И ждал его в доме, объятом пламенем, хотя мог десятки раз сбежать, в суматохе никто бы меня не хватился. До сих пор проклинаю себя за эту абсурдную покорность судьбе: я знал его совсем недолго, но всё равно был готов доверить этому демону жизнь. Я ждал просто потому, что хозяин приказал ждать его. Если бы он не вернулся за мной, этих строк вы бы сейчас не читали.       Однако Талом Верделет пришёл. С испачканным сажей лицом, золотыми волосами, забранными в высокий хвост ради сегодняшней кровавой ночи, – тогда он показался мне красивейшим демоном Преисподней, что я встречал. Алый плащ, которым он укрыл мои плечи, насквозь пропах дымом и кровью. Эта смесь запахов была нова для меня и в тот момент показалась тем самым божественным благословением, что некогда сулили монахи.       – Мы уходим отсюда, Лайонел, – произнёс он хрипловатым, словно чужим, голосом. Я сумел заметить на лице хозяина тень тщательно скрываемой боли. И хотя на его теле нет следов ранений: демона из Бригады VII не так-то просто задеть, – я ухватился за самую вероятную причину:       – Вы ранены?       – Беспокоишься обо мне? – Усмешка. – Идём, – повторил господин Верделет настойчиво. И я, конечно же, пошёл за ним.       Алый плащ Бригады VII дал мне шанс без проблем выбраться из пылающего города. Так что, благодаря господину Верделету, я смог уйти из Авилона невредимым – всё ради того, чтобы из сонного небытия попасть прямиком в Ад. Не тот, подземный, который мы покидали, – лично мой.       По странному стечению обстоятельств, моим последним хозяином стал Талом Верделет – верный соратник Герцога VII, Чёрного Завоевателя, ветра перемен в обоих мирах. Он открыл мне дверь в новую жизнь, дал увидеть, что всё, во что я верил ранее, – лишь ложь церковников и собственное ничтожество. Однако, несмотря на всё это, именно его, господина Верделета, косность не позволяла мне встать с колен не один мучительный год.