Lost in you.

      — Мне тебя не хватало, — признаётся Чонгук. — Очень.       Тэхён прижимается к Гуку, как маленький котёнок, пытаясь найти тепло и уют в крепких объятьях. И, главное, это как раз то, что Чонгуку под силу. С Тэ никогда не было просто: весело — да, хорошо — постоянно, надёжно и радостно — всегда без исключения, но простота — явно не то обозначение для Тэхёна. Его сложно понять, а ещё сложнее поддержать в чём-то, но это делает его тем, кого так любит Чонгук.       Они стоят вот так оба посреди самого неподходящего места для встречи. Никакой уединённости, романтики, несмотря на то, что люди просто проходят мимо них, даже не замечая. Гук, кажется, именно в этот момент понимает, чего хочет. Хочет не отпускать Тэхёна, хочет дышать им, хочет чувствовать его рядом. Всегда хотел, чего уж там.       Такие простые желания, такие предсказуемые и понятные, но Чонгук отчего-то считает это болезнью. Серьёзно. Он чувствует, будто становится помешанным только на одном человеке. И было бы не так страшно, если бы это только казалось.       — Это было невыносимо, — говорит Чон, посмеиваясь. — Без тебя. И скучно. Последнее, наверное, точнее.       Тэхён лишь отшучивается на это, хотя заметно смущается и краснеет, зарываясь в шею Чона опять. Гук знает, что эти слова значат для Тэ ровно столько же, сколько и для самого альфы, просто тот не привык быть искренним в плане признаний. Для Тэхёна это всегда было более чем смущающим. Да и осталось таковым.       По нему не скажешь, если уж на то пошло, но он признаниями направо и налево не разбрасывается. Сей факт заставляет Гука чувствовать себя особенным для Тэхёна. Хотя, самое присутствие Тэ это доказывает.       — Правда? — смеётся он. — Ты же знаешь, что ещё и недели не прошло с твоего приезда во Францию?       — Мне бы и минуты без тебя хватило, чтобы начать скучать.       Тэ просит перестать и опять начинает смущаться, что вызывает у Чонгука не первый за день смешок. Возвращаясь к истинности, Гук понимает, почему именно Тэхён. Он дополняет Чона, делает его совершенным. Не в плане внешности, а просто как человека. Лучшее трактование.       Тэхён заказывает такси и договаривается с водителем, где тот должен оставить его чемоданы. Серьёзный и самостоятельный. Ага, конечно.       — Ты устал? — спрашивает Чонгук, явно подводя к изначальному смыслу вопроса. — Потому что есть одно место… В общем, туда лучше идти пешком.       Тэхён одаряет его взглядом, полным иронии, объяснять который вряд ли нужно.       — У меня, если честно, есть небольшой сюрприз, но если ты хочешь отдохнуть, я могу сперва показать тебе дорогу в отель, чтобы ты отдохнул.       — Теперь-то ты точно от меня не отмажешься. В Корее отосплюсь.       — Вообще не факт, — тонко напоминает Гук об ещё одном будущем проекте хёна.       — Заткнись, — грозно так, по-тэхёновски. — Я отдыхаю. Щас вообще тебя выгоню. И всё равно, что у тебя тут работа.       Велено — сделано. Правда, после пятиминутного молчания с обоих сторон, Тэхён сам начал беседу на очень серьёзную тему, которая чуть ли не решает проблемы мирового характера.       — Да нет же, посмотри, у этого голубя точно такой же окрас, как у моего старого попугая!       — Это кошка, Тэхён.       — Всё у меня нормально со зрением.

***

      — Долго ещё? — устало спрашивает явно истощённый Тэ. Вот никогда не послушает, сделает по-своему.       — Долго ещё, — звучит, будто Чон того передразнивает, но нет. Это забота. Ну, и подъёб немного.       Чонгук буквально тянет Тэхёна под руку, хотя тот до сих пор отрицает факт своей усталости. Тэ плетётся так безжизненно, что Гук начинает задумываться о том, чтобы «незаметно» провести того в отель. Бдительность Тэхён не теряет даже в полу-смертном состоянии, потому что по навигатору замечает, как Гук сворачивает в улочку, которая ведёт прямиком к отелю.       — Ну я ведь не уста-а-ал! — ноет Тэхён. — Гуки!       — Ты на ребёнка похож.       — Да, пусть и на ребёнка, но я не хочу потратить своё короткое время здесь впустую.       Чонгук думает недолго, а потом решается и резко подбегает к Тэ, после забрасывая его себе на спину.       — Будешь у меня полноценным ребёнком.       — Я старше, если ты забыл.       — Хён, — улыбается Гук. — Нормально так?       Тэхён молчит, что заставляет Чонгука подумать, будто тот уснул. Вполне возможно. Было бы, если бы Чонгук регулярно не слышал тяжелые вздохи, которые явно направлены на привлечение внимания. Гук не поддаётся. Так ему кажется.       — Что за сюрприз? — слышится шёпот прямо в чонгуково ухо.       — Ты вроде спящим притворялся, нет?       — Иди ты… Мне ведь и правда интересно.       — Я соврал. Нам недалеко. Скоро увидишь.       — Клянусь, Чонгук, если ты хотя бы вздумаешь повернуть в сторону отеля, я откушу тебе ухо.       — Мысли мои прочитаешь?       — Я могу.       Он может, вообще-то. До сих пор ведь получалось. И это кажется чем-то таким естественным. Странное у Чонгука понимание того, что такое идиллия. Для него идиллия — это Тэхён, что априори парадоксально, потому что тот принёс в его жизнь только непонятное желание быть рядом, сумбурные и глупые мысли, и вообще не свойственные Чонгуку вещи. Любовь, например, и заботу.       — Там твоя метка. За ухом, — напоминает Чонгук.       — Вот то-то и оно. Задумайся.       Чонгук и вправду совсем недолго протащил Тэхён на спине, потому что их конечным пунктом оказалось место, расположившееся в нескольких улицах от аэропорта, недалеко и от отеля.       — Пришли. «Jadis» — отличный ресторан, спрятавшийся на малоизвестной улочке в 15-м округе — кстати, не слишком популярном среди туристов. Идеальное место. Не считаешь так?       Здание ресторана заворожило Тэхёна. Всё так старательно замаскированно под старину: столы, полностью сделанные из чёрного дерева, небольшое ограждение из того же материала, масса красивых цветов повсюду и белоснежные занавески.       — Я влюбился, увидев лишь здание. Что же ждёт меня внутри?       Вскоре он узнаёт, потому что внутри ещё лучше. Никого кроме них и маленький столик в центре для двоих с всякими вкусностями. Тэхён насчитал четыре блюда и два вида вина, хотя даже не разглядел, что там в тарелках. Чонгук явно постарался, чтобы Тэ не разочаровался поездкой.       — У нас годовщина чего-то, о которой я забыл? — не понимает он.       — Нет, она была два месяца назад. К слову, ты о ней забыл.       Тэхён не успел ещё слезть с Гука, как уже вновь на него набрасывается. Правда, в этот раз с поцелуями и обнимашками. И больше Чонгуку ничего не надо. Видеть любимого человек счастливым и знать, что ты тому причина — лучшее чувство.       — Прости, Гуки, это лучший сюрприз в моей жизни, — Тэхён нежно целует его, тиская как мишку. — Господи, это реально пицца и бургеры? И кола?       — Французские десерты и деликатесы не для меня, — шутит Чонгук. — Это же ничего?       Кажется, ещё один поцелуй — отличный ответ на вопрос.

***

      — Знаешь, — задумчиво протягивает Тэ, вваливаясь в комнату с чемоданами, — у тебя отличный номер.       Парень плюхается на мягкую кровать, раскидывается на ней звёздочкой и поглаживает пальцами гладкую ткань покрывала, явно наслаждаясь комфортом, но всё равно регулярно издаёт что-то вроде недовольного «пф-пф-пф». Если бы не контекст, Чонгук бы даже умильнулся.       — Правда? — вскидывает бровь он, чувствуя, как в номере резко запахло тэхёновым сарказмом.       — Нет, конечно, — как ни в чём ни бывало отвечает Тэ, не спеша подыматься. — Тут односпальная кровать.       — И что?       Гук раскладывает вещи Тэхёна, издавая приблизительно те же звуки, что тот пару минут назад, потому что шмотья ровным счётом дофига, и пытаясь одновременно слушать, что там говорит недовольная плюшка. Тэхён, конечно, омега, это всё объясняет, но, блядь, семь одинаковых, внимание, белых футболок? Это, вообще-то, чонгуковская привилегия. Только он может носить белые футболки в таком количестве.       — Эй, это что, моя?! — замечает среди вещей старшего свои Чон.       Тэ виновато прячет глаза, поворачиваясь на живот и закрывая руками лицо.       Мило, да? Ну уж нет.       — Нет, я имею в виду, и что? — яснее после этого чонгукового уточнения, понятное дело, не становиться. — Только придурки, приезжая во Францию с парой, собираются спать. Кровать не нужна.       — Ах да, мы же всю ночь будем гулять, — смеётся Тэхён.       Гук игнорирует неофициальные угрозы, продолжая заниматься распаковкой чемодана.       — И как тебе Франция? — интересуется наконец Чон, потому что ранее этого сделать не получалось.       — Хорошенькая, — отвечает тот.       Чонгук издаёт смешок. Хорошенькая? Так себе ответ, Тэ будто скатерть выбирает, а не описывает лучший уик-энд в его жизни.       — Может, напомнить тебе, что ты только что бегал по центральной улице и кричал, что тебе не нужна твоя страна, если в мире есть такая прекрасная Франция, а потом заткнул рот на полчаса и прятался, потому что подумал, что живёшь в Северной Корее? *       — Ну, — серьёзничает Тэ, — я был под впечатлением. И шампанское в самолёте отличное, между прочим.       — А потом ты просил какую-то старенькую женщину продать тебе Эйфелеву Башню и расстроился, когда не понял её французкий. Хотя, сейчас я понимаю, что расстроился ты зря, ведь то, как быстро она убежала, было вполне себе хорошим ответом и без понимания языка. И правильным решением, не могу не согласиться.       — Ну всё, всё, хватит. Франция божественна, идеальна, это просто воплощение всего хорошего и прекрасного, что существует и существовало, — опять смеётся Тэхён. — Рад?       — Конечно, я рад.       Знает, что Тэ не это имел в виду, но отвечает вполне серьёзно, ибо действительно рад. Несмотря на недовольного Тэхёна, плохую погоду и другие не самые приятные инциденты. Потому что искренне рад, ведь с ним его вторая половинка. Но он, конечно, этого не скажет. Разбалует же.       — Ты всё так же категорично настроен против этой кровати? — спрашивает Чонгук. Так, между прочим.        «Подвох?» — думает Тэхён.       — А почему спрашиваешь? — в недоумении отвечает вопросом на вопрос Тэ, оставляя предыдущий при себе.       Чонгук подходит к Тэхёну резко и неожиданно, приближается к его лицу и втягивает в поцелуй. Он даже при встрече в аэропорту его не поцеловал, а так скучал за чувством тёплых мягких губ на своих собственных. Тэ, хоть и замирает от такого поворота событий, но закрывает глаза и отвечает. Более нежно целует Гука, не спеша перемещая руки на его шею.       — Подумал, — отрывается от желанных губ Чон, — ты изменишь свое мнение. Хотя бы на время.       Дыхание отчего-то спирает обоим. Гуку нравится чувствовать Тэхёна, такого горячего, желанного и, что главное, любимого, а Тэ не может насытится Чонгуком, всем Чонгуком полностью.       — Для этого, — акцентируя внимание именно на этом слове, — обязательно нужна кровать?       Чонгук целует Тэхёна ещё и ещё, а тот, кажется, пытается взять ситуацию в свои руки и даже руководить процессом. Получается, в любом случае, очень даже неплохо, потому что Гук чертовски сильно заводится. Он говорил, что Тэхён милый, похожий на ребёнка и что-то в этом роде? Нет, только не в постели. Тогда просыпается что-то зверское внутри Тэхёна, горячее и безудержное, что заставляет Чонгука влюбляться в него ещё сильнее. Чонгук снимает с него штаны немного спешно, торопясь, но целовать не прекращает.       Тэ смеётся в поцелуй, хотя такая реакция Чонгуку сначала не понятна. Только потом, когда Тэхён в последний раз оставляет поцелуй на его губах и уходит, отталкивая, всё проясняется.       — Думал, я упущу шанс отдохнуть и погулять по Франции ещё раз? Ну уж нет, собирайся, ты ведёшь меня кушать те их знаменитые круассаны. И лягушек.       — Лягушек? — переспрашивает удивлённо Чонгук, едва ли понимая ситуацию. Это ведь жестоко — сначала вот так распалить всё внутри, а потом вот так вот поступать.       — Хотя, ты прав, они вряд ли хорошо зайдут с соевым соусом.       Чонгук подходит к Тэхёну и обнимает со спины, пока тот возится со штанами.       — Не надейся, что я тебе это так забуду, — шепчет он тому на ухо.       Тэхён знает, что не забудет. Может, он даже на это рассчитывает.

***

      — Сфоткай меня так, будто я держу Эйфелеву Башню! — кричит Тэхён, пытаясь с двадцати метров расстояния объяснить Чонгуку, что от него требуется. Получается, конечно, так себе, но когда Тэ становится в позу Атланта, удерживающего небеса, до Гука кое-как доходит. Беготня туда-сюда несколько часов не хило выматывает, поэтому снимки тот делает, не особо стараясь.       — Если ты сейчас же не доешь свою остывшую выпечку, я отдам её голубям. Кошкам, вернее. Хотя, им лучше отдать тех лягушек, что ты выбросить хотел.       Тэхён заставил Гука посетить несколько ларьков по дороге и накупить чего-то поесть. Чего-то — это, к слову, пол-Парижа выпечки, сладостей и деликатесов. Тут всё и вправду вкусное, но досталось именно Гуку, ибо Тэхён не попробовал ничего из того, что купил. Если бы не ежеминутные напоминая, вообще забыл бы, что значит «кушать».       — А если ты сейчас же не сфоткаешь меня, будто я держу Эйфелеву башню, я… я… Сфоткай, короче! Потом придумаю…       — Ухо откусишь?       — Да, — неуверенно. — Да, именно это я и сделаю.

«Я живу, а, значит, люблю»