В омуте сильных чувств.

Меня переполняет чувство гнева: Оз сказал, что не поцелует меня до самого утра. Какая наглость! Я пытаюсь рассердиться не только в мыслях, но и на словах, однако вино, почти сразу ударившее в голову, отодвигает злость на задний план. Я хватаюсь за это чувство из последних сил, но выхожу из этой неравной борьбы проигравшей. Слова Оза про ленту до сих пор звучат у меня в голове, не оставляют моих мыслей и пробуждают фантазии. Сердце бешено колотится в груди, и я слышу лишь его мучительное биение в ушах, заглушающее любые другие звуки. Чувствую, как горят щёки и уши, чувствую сладкий жар, скапливающийся внизу, и весы кренятся в сторону неразумных действий. Мои руки дрожат: не могу справиться с волнением, с трепетом и внезапным возбуждением. Я пытаюсь заставить себя сосредоточиться на чём-нибудь одном, но всё перед глазами плывёт в стороны вместе с мыслями. Хватаюсь за вилку, чтобы продолжить есть, но в горло не лезет ни один кусочек изумительной индейки. Мне хочется есть, до безумия хочется, но я не могу: под взглядом Шерон желание пропадает окончательно. Огни понимания и любопытства в её глазах пробуждают во мне желание спрятаться под стол. Воспоминания слишком свежи, слишком смущающи. Я до сих пор чувствую на ладони жар от прикосновения к бедру Оза, чувствую шероховатость ткани его брюк, тепло его пальцев, снимающих мою руку с ноги. Из нас двоих больше всего вспылила я, и это раздражает. Я понимаю, что вновь начинаю злиться, и хватаюсь за это чувство, как за спасательный круг. – Думаю, Алисе хватит вина, – говорит рядом Оз, будто чувствуя, что происходит со мной. Моя рука, уже почти достигшая бокала с вином, которое я хотела отпить для храбрости, замирает, потеряв цель: Оз с поразительной ловкостью убирает бокал прочь, лишая меня единственного средства, способного поддержать в столь трудную минуту. Вижу в его глазах смешинки и задыхаюсь от возмущения. Мне не трудно повторить свой приём с рукой, которому меня научила Шерон. Лелея в голове план мщения, я ловлю на себе его взгляд и чувствую, как становится тяжело дышать. – Душно, – хриплю я севшим голосом, спасаясь от потемневших глаз Оза. Нечестно!.. Это моя партия, моя игра, моя очередь после всего, что ему было позволительно сегодня. Не понимаю, почему так легко поддаюсь манипуляциям с его стороны, и это злит. Мне хочется, чтобы он снова смотрел на меня с мольбой, как тогда, в гостиной Гилберта. Я хочу, чтобы он хрипел «Пожалуйста!» и звал меня по имени. Резко встаю из-за стола. Надоело. Особенно этот Клоун. Он слишком часто смотрит в нашу сторону и всё время ухмыляется, будто мы с Озом тряпичные куклы для спектакля, исполняющие какой-то забавный номер. Шерон немного растеряна, но вот в её глазах вспыхивает понимание, и она улыбается одними уголками губ, вертя в руках ножку хрустального бокала. – Детям нельзя так много пить, – качает головой Клоун, и в глазах его – смех. Он смеётся надо мной! Я ищу взглядом, что можно кинуть, как чувствую касание тёплых пальцев на запястье: Оз держит меня за руку и смотрит своими удивительными изумрудными глазами, разжигая внутри меня пламя. Я выдыхаю, едва удерживая в груди стон. Мне хочется поцеловать его прямо сейчас, при всех. Хочется доказать, что я не ребёнок, что не «всего лишь Цепь», что Оз – мой. – Ещё так рано, Алиса. Даже нет полуночи. Ты собралась спать? – сладким голосом интересуется Оз, и в груди щемит от вспыхнувших чувств. Его указательный палец начинает медленно, незаметно для всех ласкать кожу запястья, и эти движения разносятся трепетом и дрожью по телу. Чувствую нарастающее напряжение и жар и прикрываю глаза. Если я сейчас не уйду, то совершу глупость. И пусть. Я люблю Оза. Я хочу Оза. Он – единственное, что нужно мне в этом мире. Не воспоминания, не моё прошлое, а Оз – только он. – Останься, Алиса, – просит он, и я послушно сажусь рядом с ним на стул, ощущая слабость в коленях. Моё подсознание воет от желания и нетерпения, протестует против такой покорности и в то же время наслаждается таинственной властью Оза надо мной и моим разумом, над моим телом и мыслями. Под взглядом его зелёных глаз кровь кипит в жилах, и мне становится вдвойне душно и тесно в корсете, не дающим наполнить лёгкие воздухом в полной мере. Я продолжаю есть, недовольно пережёвывая мясо и совершенно не чувствуя вкуса индейки. Мне не нужна еда. Мне нужен Оз. Почему никто этого не понимает? Я смотрю на Гилберта, и он смотрит на меня. Когда наши взгляды пересекаются, он чуть сдвигает брови и сразу отводит взгляд в тарелку. Мне не нравится такая реакция. Шерон проявила куда больше чувств, узнав о том, что происходит между мной и Озом. Я мысленно взвываю, вспоминая этот бесконечно долгий и мучительный разговор. Если бы я знала, что будет, то ни за что бы не согласилась примерить это платье. Но я не знала и послушно последовала за ней, соблазнившись словами о том, что у неё есть кое-что, что должно прийтись по вкусу Озу. – Платье? – я тогда с недоверием посмотрела на предложенный наряд, который аккуратно был разложен на постели Рейнсворт. На фоне белых простыней тёмно-синий цвет казался ещё темнее. Мягкая ткань под пальцами, когда я коснулась подола, заставила меня отвлечься от всего. Это платье должно понравиться Озу. – Не хочешь примерить? – мягко поинтересовалась Шерон, прикрывая за собой дверь, и я кивнула. Слуг в комнате не было, и я непонимающе посмотрела на Шерон, загадочно улыбающуюся. – Давай, мы справимся и сами. С трудом стянула с себя одежду, потому что пальцы почему-то плохо слушались. Напряжение, витавшее в воздухе, не давало мне сосредоточиться на платье. Шерон отдала мне нижнюю рубашку и отвернулась, давая возможность переодеться. Я выполнила это действие с неловкой спешкой, едва не растянувшись поперёк ковра, когда зацепилась ногой об ногу. Когда Шерон накинула на меня синее платье и начала завязывать шнурки и застёгивать бесконечные крючки, я поняла, что сейчас начнётся самое страшное. – Я заметила, что вы стали очень близки с Озом, – мягко произнесла Шерон. Она стояла передо мной, завязывая шнуровку на лифе, и губы её тронула милая улыбка. – Ты буквально расцвела за последние дни, Алиса. Это заметно, очень даже. И какие же странные изменения… – Шерон подняла лицо и поймала мой взгляд. Столько хитрости я видела впервые. Но понимание – именно оно сбило меня с толку. – Рядом с любимым женщина становится прекраснее. – Я люблю Оза. – Даже не поняла, зачем это сказала. Слова сорвались с языка независимо от моего желания, и по довольным огонькам в глазах Шерон я поняла, что этого она и добивалась. Как подло!.. Я прикусила губу, пытаясь сдержать досадливый и одновременно сердитый стон. – И он тебя тоже, верно? То, как вы смотрите друг на другу, как заряжается между вами воздух… Ох, любовь – это так прекрасно! – Шерон вскинула руки, выражая этим всю полноту своих чувств, и дала знак мне повернуться к ней спиной, чтобы закрепить корсет. – Однако в отношениях все должны быть равны. Оз, наверное, считает себя более опытным, не так ли? – Да. – Отчасти, это была правда. И тогда я вдруг поняла, что почти всё время именно Оз направлял меня во всём, давал указания, предпринимал действия, ведущие к нашей близости. Даже тогда, когда я имела в руках власть над ним, – это тоже было лишь потому, что Оз позволил мне это, дал верное направление. – Тогда нужно показать ему, что мужчины не всевластны, Алиса. – Шерон старалась говорить сдержанно, но в голосе её так и просвечивал энтузиазм. Щёки девушки горели от предвкушения, и от этого мне было совсем не радостно. Однако как же соблазнительны были её слова! Я была готова на всё, чтобы заставить Оза хотя бы на минуту стать покорным слугой, а не властным хозяином, если так можно было нас сравнивать. Завязав на моей талии ленту, Шерон загадочно улыбнулась и подошла к своему шкафу. Вспомнив то, что была в его глубинах, я едва не давлюсь индейкой и ищу, чем бы запить, но не нахожу. Неожиданно передо мной оказывается бокал с водой, и я почти залпом его опустошаю. Не хочу вспоминать больше ничего. Не хочу. – Алиса, тебе будет плохо потом, если будешь столько много есть, – с иронией замечает Клоун, и я только тогда понимаю, что ем уже третью порцию индейки. Не понимаю, как это всё влезло в меня, и почему я ни разу не подавилась, поэтому удивлённо моргаю с несколько секунд, пытаясь сообразить, сколько времени сижу уже за столом. На часах – почти полночь. Оглядываю стол и вижу, что бокалы всех наполнены полупрозрачным напитком. Это уже не вино, понимаю я, и Оз ставит передо мной новый бокал. На миг наши взгляды пересекаются, и от его тонкой улыбки во рту всё пересыхает. Он чуть кивает мне, и я с непониманием смотрю ему в лицо. Что он хотел этим сказать? Зачем кивнул? Бросаю взгляд на остальных и беру бокал, как это делают они. Часы пробивают двенадцать, и Шерон поднимается с тостом из-за стола. Звенят бокалы, звучат голоса и поздравления. Я плохо понимаю, что происходит. Мой бокал стремительно пустеет и наполняется вновь. Музыка оглушает, подсознание готово, точно собака, вгрызться в глотку Клоуна, обратившего на меня весь запас своих сальных шуток в новом году, а сама я просто сижу и смотрю на тонкий хрусталь и облизываю губы, сохранившие вкус шампанского. Играет новая мелодия, и тогда я чувствую, что мне становится вдруг плохо. Выпускаю из рук бокал, едва не опрокинув на стол всё его содержимое, и Оз встревоженно хватает меня за локоть и заглядывает в лицо. – Алиса? – его взволнованный голос бередит во мне уснувшее желание. Думаю, что ничего плохого не будет в том, что сейчас я его обниму, и падаю ему на грудь, обнимая за талию. Что-то всё же опрокидывается на столе, а Оз встаёт, придерживая меня. Шерон щебечет рядом, раздавая указания, а перед глазами всё тем временем бесконечно кружится. Понимаю, что всё это время глупо улыбаюсь, и закусываю губу. – Пошли, Алиса, – тихо произносит Оз и ведёт меня куда-то за собой. Ноги немного заплетаются, и Озу приходится сбавить темп, чтобы я шла сама, а не волочилась следом. Он брызгает мне в лицо холодной водой, приводя в чувство, и мне действительно становится лучше. – Где мы? – оглядываю комнату и вижу своё отражение в зеркале. Забавное зрелище. Но зато как красиво мы смотримся вместе с Озом! Он обнимает меня за плечи, а я стою рядом, румяная, с растрёпанными волосами и блестящими глазами, и улыбаюсь, глядя ему в лицо через зеркало. Оз с некоторое время стоит ещё с немного хмурым лицом, а потом расплывается в улыбке, не выдержав комичности ситуации. Я обнимаю его, прижимаясь к его груди, и он гладит мои волосы и спину. – Как себя чувствуешь? – заботливо спрашивает он. – Нормально, – неуверенно отзываюсь я. Сложно точно сказать, как я себя сейчас чувствую. Мне больше не плохо, скорее, даже очень хорошо, только голова немного кружится, но зато как мне сейчас весело! Я снова глупо улыбаюсь и смотрю в лицо Оза, чуть запрокинув голову назад. – А ты? – Мне жарко, – не задумываясь, отвечает он, и я вспыхиваю, понимая, что в этих словах заложено куда больше смысла, чем кажется. Чувствую его ладони на поясницах, и желание разгорается во мне с новой силой. Тянусь к его губам, но Оз уклоняется и лукаво улыбается. – Ты загадала желание? – Нет. – Тогда загадай сейчас. И я его выполню, – заверяет он, и опасные, тёмные огоньки вспыхивают в его изумрудных глазах. Дыхание перехватывает, и во рту вмиг пересыхает. Цепляюсь руками за его рубашку на груди, чтобы не упасть. Как же он прекрасен! – Не хочу возвращаться в зал, – сдавленно произношу я, и на миг глаза Оза раскрываются шире. – Хочу уйти – таково моё желание. – Хм… – По губам Оза ползёт хитрая, загадочная улыбка, и мне безумно хочется попробовать её на вкус, впившись в его рот поцелуем. – Думаю, это можно устроить. Но на моих условиях. – Что угодно, – выдыхаю я, и Оз ведёт меня прочь из комнаты. Мы идём по коридору бесконечно долго, как мне кажется. Двери мелькают перед глазами слишком часто и вскоре начинают уже расплываться. Я спотыкаюсь и едва не падаю, но Оз вовремя меня подхватывает и почему-то улыбается. Я улыбаюсь в ответ, просто так, без причины, и Оз толкает дверь справа от нас, впуская свет из коридора в гостевую спальню. Голубые стены и синие портьеры – ох, какие прекрасные тона! Они сочетаются с моим платьем, и от этой мысли я хихикаю. Оз непонимающе смотрит на меня с несколько секунд, а затем плотно закрывает за собой дверь. Приглушённый звук отдаётся мучительным ударом сердца в груди, и я чувствую, что начинаю задыхаться, когда Оз подходит ко мне, и глаза его заметно темнеют. – Здесь ваша обитель на эту ночь, госпожа, – произносит он низким голосом, и мне вдруг сильно хочется пить. Я хватаю ртом воздух, не отводя от лица Оза глаз, и делаю шаг вперёд, навстречу ему. – А твоё желание? – спрашиваю я, когда Оз берёт меня за руку и ведёт большим пальцем по костяшкам на ладони, нежно поглаживая кожу. Его палец скользит внутрь ладони и очерчивает линию жизни, и я невольно приоткрываю рот, дыша теперь через него. – Я говорил уже своё желание, – отвечает он и добавляет, поймав на себе мой непонимающий взгляд: – Когда мы сидели за столом. Я сказал, что хочу. О!.. У меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю о ленте. Невероятно. Это его желание, а теперь стало и моим тоже. Я действительно хочу, чтобы он её снял, и, похоже, это отражается на моём лице. Оз тянет губы в сладкой улыбке, от которой у меня гнутся колени, и приподнимает мои руки чуть вверх и в стороны. Я подчиняюсь, подходя к нему ещё ближе, и замираю. – Молодец, – полушёпотом говорит Оз и, не отрывая своих горящих глаз от моего лица, принимается медленно развязывать ленту на моей талии. Воздух между нами постепенно заряжается, начинает потрескивать. Мы оба молчим и смотрим друг другу в глаза, пока его пальцы тянут за концы ленты. Я кусаю губу: во мне яростно бушует желание, зажигает мою кровь, перехватывает дыхание. Оно скапливается внизу живота, и я вижу, что моё нетерпение и страсть отражается в глазах Оза, в его движениях. Его губы бередят во мне сладкие воспоминания. Помню их всей своей кожей, всем своим телом – повсюду. Стою как парализованная под его жарким взглядом. Чувствую, что вся горю, и с большей яростью кусаю губу, чтобы сдержать свои порывы. Оз наклоняется ко мне, и я жду, что он меня поцелует. Но он лишь утыкается носом в мои волосы и с чувством вдыхает их запах. Его пальцы пробегают вдоль позвоночника вверх, и я чувствую, что ленты больше нет. Ловлю его взгляд, почти с мольбой смотрю в лицо, требуя поцелуя. Мне кажется, что желание сейчас разорвёт меня на кусочки. – Алиса…Моя милая Алиса… – его шёпот удивительно низкий, и сладкая судорога пробегается по телу, когда его дыхание обжигает шею. Он убирает с плеч волосы за спину, целует шею, открытые ключицы, и моё тело невольно выгибается навстречу его губам. Зелёные глаза потемнели, и это томное желание во взгляде затягивает меня в омут страсти. Я судорожно выдыхаю, тянусь к его губам в поцелуе, и внезапно что-то накрывает мои глаза. – Оз?.. – с лёгким испугом шепчу я, не понимая, зачем он это делает. Не вижу ничего и тянусь руками к его плечам, боясь потерять равновесие, а Оз тем временем завязывает ленту на затылке, горячо дыша совсем рядом с моим лицом. Его дыхание обжигает. Я чувствую тёплые губы на своей щеке у самого уха, и тело бьёт сладкая дрожь. – Какая же ты прекрасная, Алиса, – шёпотом произносит Оз, выдыхая мне в ухо, и тело вмиг тяжелеет. Я хватаюсь за его плечи, вцепляясь в них пальцами, а губы Оза тем временем скользят вдоль моей шеи вниз, одновременно уводя остатки моего разума в дремучий лес, откуда им уже не вернуться. – Люблю тебя. Невероятно люблю. Его горячие ладони шарят по моей спине. Длинные пальцы задевают крючья корсета, и каждый раз я невольно выгибаюсь в немом желании освободить меня от этого платья. Хочу почувствовать весь жар кожи Оза каждой клеточкой своего тела, хочу до помутнения рассудка. То, что у меня забрали возможность видеть, делает каждое прикосновение лишь ещё более проникновенным и волнующим. Изнемогая от желания, я тяжело дышу, пытаясь предугадать, что будет делать Оз дальше, и ощущение его власти надо мной и своей беззащитности разливается горячими волнами по телу. – Чего ты хочешь, Алиса? – спрашивает Оз, и его губы целуют моё плечо. Я растворяюсь в своих ощущениях, в своих чувствах, и могу лишь приглушённо стонать в его руках, держащих меня за талию. – Ты должна мне сказать, что хочешь. Ох!.. Если бы я только сейчас могла видеть его лицо!.. Моя ненависть к шёлковой ленте возрастает до невообразимых масштабов. Хочется сорвать её, порвать, растоптать, но вместо этого я послушно приподнимаю лицо, когда пальцы Оза дёргают меня за подбородок вверх. Чувствую его дыхание на своих губах и растворяюсь в нём, самозабвенно, покорно. Моя гордость давно подмята, изгнана прочь. Подсознание ликует: ему нравится эта игра с лентой, нравится чувство беспомощности, и, когда Оз убирает мои руки за спину, лишая меня возможности касаться его, внутри всё сладко сжимается. – Оз…Оз… – Собственный голос кажется чужим и невероятно волнующим. Никогда бы не подумала, что могу говорить так соблазнительно. Чувствую каждой клеточкой своего тела желание Оза, чувствую его горячий взгляд, пожирающий меня, и его пальцы на спине, снова играющие с крючьями. – Расстегни… Расстегни их… – Как пожелаете, госпожа. – Я слышу глухое щёлканье, выдыхаю поверх плеча Оза. Мои руки отпустили, но я знаю, что права дотрагиваться мне не давали. Это тоже часть игры, и она мне невероятно нравится. Втягиваю лёгкими воздух, когда последний крючок щёлкает, высвобождая грудь из корсета. Ладони Оза очерчивают мои лопатки, скользят вдоль спины вниз, к поясницам. Медленные, проникновенные поглаживания сводят с ума. Вижу только темноту, слышу лишь биение собственного сердца, но зато чувствую запах Оза – любимейших запах из всех. – Что дальше? – спрашивает он шёпотом, и мои колени гнутся от слабости. Я едва стою на ногах, и отсутствие опоры на миг сбивает меня с толку. Оз словно чувствует это, и его руки уже скользят по моим плечам вниз, возвращаясь на талию. Корсет лежит под ногами, и я едва не спотыкаюсь об него, когда делаю неосторожный шаг вперёд. – Поцелуй меня. – Звучит не как просьба. Как приказ. Он забрал у меня эту возможность, но в этой игре госпожа – я, а он – мой слуга. Однако всё равно замираю и прислушиваюсь к дыханию Оза в страхе услышать ответ. Чувствую себя невероятно глупой, и почему-то это кажется мне необыкновенно возбуждающим. – А вы настойчивы, госпожа. Насмешливость в голосе Оза низвергает меня в пучину отчаяния. Неужели он не поцелует меня? Неужели мне придётся томиться до самого утра без возможности увидеть зелёные глаза, желающие меня так страстно и сильно, что перехватывает дыхание? – Нельзя?.. – слабым голосом спрашиваю я и со страхом замираю в ожидании своего приговора. Оз дышит совсем рядом: я слышу его, потому что слух – самое надёжное чувство из всех, что у меня теперь осталось. – Нельзя, – мягко отзывается он, и я закусываю губу от досады. Он не забыл своего обещания, и дразнит меня, выдыхая на губы. Я тянусь вперёд, чтобы нарушить все запреты, и чувствую, что Оз отстраняется. Впереди меня образовывается пустота, и я в панике напрягаю слух. В комнате абсолютно тихо. Я слышу лишь своё дыхание, но не дыхание Оза, и мне становится вдруг страшно. – Оз? – зову я, и в ответ мне тихий смешок. Совсем рядом. Оз умеет быть незаметным и бесшумным, когда надо. – Не смешно! – Отнюдь. – Я буквально чувствую, что Оз улыбается. Его веселит то, как беспомощна я с завязанными глазами, и особенно забавляет то, что я не сниму ленту, потому что мне нравится. Нравится эта игра. – Я жду ваших указаний, – напоминает он. Я замираю. Какой приказ мне отдать следующим? Оз предоставил мне право вести, в то же время устанавливая свои правила игры. Не представляю себе, что у него на уме, и меня это немного злит, однако возбуждение не даёт этому чувству пробудиться, вырваться на свободу. Втягиваю ртом воздух, прежде чем заговорить. – Разуй меня, – не своим голосом произношу я, почти хрипя, и чувствую на своих плечах руки Оза. Он мягко толкает меня куда-то назад, и я ощущаю под собой мягкость постели: сижу на самом краю кровати и слышу, как опускается на колени передо мной Оз. Он берёт мою ногу в свои руки и осторожно снимает туфлю. Я затаиваю дыхание, когда чувствую его горячие пальцы, и спустя секунду он ведёт ими вдоль всей стопы, поднимается выше, к щиколотке. Его руки проникают под подол платья и скользят по икре к колену. Я забываю, как дышать, и усилием воли заставляю себя втягивать лёгкими воздух, чтобы не задохнуться. Его горячие губы касаются ямочки под чашечкой колена. Я едва не стону и прикусываю губу, запрокидывая голову чуть назад. Чувствую, как освобождается от туфли вторая нога, и новый поцелуй вытягивает из меня остатки воли. Мне хочется избавиться от тесного платья, которое невероятно мешает, особенно сейчас, когда я чувствую дыхание Оза на коже. Он до сих пор сидит в моих ногах, и я впускаю пальцы в его волосы, найдя их на ощупь. – Моя госпожа… – Оз произносит это с хрипотой, необыкновенно низким голосом. Я поддаюсь вперёд, навстречу ему, кладу руки на широкие плечи. Мне приходится наклониться вперёд, ведь он всё ещё сидит в моих ногах. – Платье, – сдавленно бормочу я и, прочистив горло, повторяю вновь: – Теперь платье. – Платье, Алиса? – лукаво интересуется Оз. Меня поднимают на ноги вновь, и мягкий ворс ковра щекочет голые ступни. Я растворяюсь в ощущениях и едва не стону, когда Оз тянет за шнуровку на лифе, а затем пальцем ведёт вдоль неё вниз, высвобождая тонкую верёвочку из петель. Ткань скользит с плеч, и я затаиваю дыхание, когда руки Оза медленно, мучительно медленно тянут платье вниз, и оно водопадом обрушивается на пол. – Какие восхитительные кружева, – замечает Оз, когда я остаюсь в одной нижней рубашке. Её ткань почти прозрачна, невероятно тонка. Губы Оза оставляют горячий след сквозь ткань на животе, над пупком, и я едва не задыхаюсь от восторга. – Вы изумительны, моя госпожа. – Что?.. – я чувствую, что снова сижу на кровати, опираясь руками по сторонам от себя. В коленях невероятная слабость, и мышцы живота сладко скручивает от желания, когда кровать проминается в нескольких сантиметрах от моих ладоней: чувствую присутствие Оза совсем рядом. Он стоит передо мной, склонившись к моему лицу и опершись в постель руками, – так я представляю это, не имея возможности видеть. И воздух между нами становится невероятно густым и плотным. – Что ты чувствуешь, Алиса? – хрипло спрашивает Оз, выдыхая мне в ухо. – Я хочу тебя. – Я знаю. Мне кажется, или он смеётся надо мной? Не видя его глаз, мне сложно понять всего лишь по голосу, что чувствует сейчас сам Оз. Я понимаю, что начинаю скучать по его лицу, и мне хочется сию же секунду оборвать эту игру. – Развяжи мне глаза, – требовательно произношу я, непреклонно, приказным тоном, но голос подло дрожит, выдавая сомнение, нежелание. «Зачем?» Оза сбивает меня с толку. Я непонимающе приоткрываю рот в попытке спросить, как это «зачем?», но тут же его захлопываю, когда чувствую горячую ладонь Оза скользящую вдоль моей ноги к бедру. Тонкие пальцы огибают колено, задирая подол нижней рубашки, и я в полном бессилии выдыхаю, теряя последние крупицы своей решимости. – Больше нет возражений? – мурлычет он и вновь целует сквозь ткань мой живот. Я стону «нет», запрокидывая назад голову. Не знаю, где он коснётся меня в следующий раз, и от этого огонь желания разгорается лишь ещё ярче. Могу только слышать его голос и чувствовать кожей его поцелуи и тонкие, искусные пальцы. Они обводят узоры кружева на лифе, щекочут ключицы, играют с волосами, а я сижу, замерев и затаив дыхание. – Теперь мне безумно хочется избавить ваше прекрасное тело от этой рубашки с чудесными кружевами. Что же мне делать? – он говорит это с притворным огорчением, словно перед ним встал самый сложный выбор в его жизни. – Я в растерянности… Оз чувственно выдыхает. А я ждала этого момента – момента, когда мы останемся наедине, – целую неделю и теперь вынуждена ждать ещё: от этой мысли всё внутри сводит и переворачивает. От нетерпения кусаю губу с такой силой, что чувствую железный привкус во рту. Этот вкус окончательно ломает мою волю. – Поцелуй меня, – прошу я с мольбой в голосе, больше не в силах терпеть. – Ну, пожалуйста, Оз!.. Пожалуйста!.. – А вы умеете просить, госпожа. Насмешливый горячий шёпот обжигает ухо. Жар его дыханья разносится дрожью по всему телу. Прикосновение мягких губ, их скольжение по моим губам сладкой судорогой сводит все мышцы. Он накрывает мой рот своим, проводит языком по ранке и медленно всасывает кровь. Я со стоном поддаюсь вперёд, и язык Оза проникает в мой рот. Желание взрывается в теле подобно фейерверку. Я тоже целую его, с невероятной страстью. Оз стонет в мой рот, не разрывая поцелуя, и локти подгибаются, опрокидывая тело на постель. Я оказываюсь под ним, такой беспомощной и беззащитной, не знающей, чего ожидать. Его пальцы теребят тонкую лямку рубашки, дразня тем, что спускает её с плеча и возвращает обратно, вторая рука обжигает своим прикосновением бедро через тонкую ткань, и сочетание этого низвергает на меня странное чувство, уносящее мысли прочь. Я ищу пальцами пуговицы его рубашки, чтобы избавить разгорячённое тело от одежды, но Оз тут же отстраняется, и вмиг становится холодно, будто меня лишили спасительного огня. – Какая же ты коварная, Алиса. Выпросила поцелуй и едва не лишила меня рассудка. Так нельзя. Нельзя сводить с ума. – Его палец ведёт невидимую линию по моему животу, и моё тело невольно выгибается навстречу. Я вцепляюсь пальцами в простыни, чтобы не застонать в голос: в этом доме мы не одни, но с каждой секундой становится всё сложнее и сложнее сдерживаться. Внизу живота слишком горячо, слишком жарко. Я ёрзаю бёдрами и тянусь руками к ленте, но меня останавливают, задирая руки над головой. – Нельзя, Алиса... – Оз… – Столько томности в его голосе, столько соблазна и желания и столько игривости – мне начинает казаться, что я действительно схожу с ума. Мысли путаются, дышать невероятно тяжело. Это мучительное томление творит со мной невероятные вещи, и моё подсознание ликует вместе со мной, внезапно полюбившей эти пытки. – Пожалуйста!.. – Нам нужно чем-то заняться до утра. – Оз словно не слышит моих прошений. Я окончательно перестаю понимать, что происходит вокруг, и покорно расслабляю мышцы рук, смиряясь со своей судьбой. Что угодно – пусть делает со мной что угодно! – сейчас мне не важно, что будет. Лишь бы это не прекращалось. Лишь бы этот жар полыхал во мне и дальше, принося неземное мучение и удовольствие одновременно. – Да вы вся горите, моя госпожа, – с иронией замечает Оз и ведёт пальцем вдоль моей руки. В районе локтя моё тело сводит сладкой судорогой, и я тяжело выдыхаю, отодвигая рукой со лба влажную чёлку. – Может, вам нужно остудиться?.. Его голос в конце понижается почти до шёпота. Ох!.. Невероятное чувство восторга накрывает меня с головой. Я заставляю себя сесть, слыша, как следом отодвигается прочь Оз. Ищу руками его плечи, чтобы не упасть, и чувствую, как сильные руки поднимают меня с постели в воздух. Я цепляюсь за шею Оза изо всех сил, а он приглушённо смеётся и целует меня в шею, заставляя волны дрожи разбегаться по телу. Мы куда-то идём. Я слышу, как скрипит дверь и включается свет. Оз опускает меня на пол, и босыми ногами я чувствую холод пола. Плеск воды заставляет моё подсознание радостно завизжать, и мне становится вдвойне тяжелее дышать, чем было. – Оставить ленту? – Оз стоит за моей спиной, и его руки гладят мои плечи, спускаются к локтям и возвращаются обратно. Мурашки бегут по телу, и я киваю: не видеть всего процесса кажется мне невероятно волнующим и возбуждающим. – А ты отчаянная, Алиса, – раздаётся от Оза тихий смешок, и я вспыхиваю. Шум воды сливается с бесконечно быстрым биением моего сердца и частым дыханием. Пальцы Оза подцепляют лямки рубашки и мучительно медленно тянут их с плеч вниз. Я затаиваю дыхание, забывая обо всём, кроме его рук. Кружева щекочут кожу, скользя вниз, и, когда задевают особенно чувствительные места, я невольно вздрагиваю и едва не стону. Оз тихо смеётся и целует мою шею, целует за ухом. Я слышу, как с глухим звуком падает на пол рубашка, и кожа вспыхивает огнём под чуткими пальцами Оза, когда он рисует узоры на моём животе, медленно поднимаясь вверх. – Как же вы изумительно пахнете, моя госпожа, – шепчет он. Я замираю, когда его руки почти достигают груди, и судорожно выдыхаю, когда Оз резко переходит к моим волосам и начинает заплетать косу. Считаю удары сердца, сравнимые секунде, а шум воды услаждает слух. Оз берёт мою ладонь и осторожно ведёт куда-то вперёд. Мне безумно хочется его ласки, хочется поцелуев, но я молчу и послушно следую в указанном направлении. Забираясь в ванну, забываю, как дышать. Мне страшно упасть, поскользнуться, обжечься, но Оз держит меня крепко и уверенно, и я забываю о страхах и уверенно забираюсь внутрь. Вода не горячая и не холодная, как я ожидала. Она приятно обволакивает моё тело, когда я сажусь, и Оз отпускает мою ладонь. Вмиг становится одиноко. Я поворачиваюсь, вцепляясь в края ванны, и пытаюсь понять, где он находится. – Оз? – зову я и тянусь рукой вперёд в надежде, что он где-то рядом, и я смогу за него зацепиться, как чувствую под ладонью обнажённую горячую кожу. Оз без рубашки, совсем рядом, и сердце на миг замирает в груди. – Ты присоединишься?.. – робко спрашиваю я, с надеждой в голосе, изнемогая от внезапно вспыхнувшего желания. Оно только унялось, а теперь загорелось пламенем, ещё более ярким и сильным. Мне кажется, что ещё чуть-чуть, и я точно обожгусь, ведь игры с огнём опасны. – Нет, Алиса, нет. – Он накрывает мою ладонь своей и ведёт её вверх. Я чувствую под пальцами его щеку, потом губы, а затем Оз целует внутреннюю сторону моей ладони, опускаясь на колени перед ванной, целует нежно, просто невероятно нежно, и в груди невероятно щемит. – У меня есть идея намного соблазнительнее. «Какая?» – тут же интересуется моё подсознание со страхом и жгучим любопытством перед таинственностью в голосе Оза. Он отпускает мою ладонь, и я досадливо выдыхаю. Слышу какую-то возню, а затем вода плещется у самых моих ног. – Повернись спиной, Алиса, – ласково мурлычет он, и я подчиняюсь. Мне становится вдруг невероятно неловко и стыдно, и я зажмуриваюсь, хотя в этом нет надобности. Однако Оз видит меня обнажённой, пусть и не впервые, и сейчас это кажется мне до невозможного смущающим. Я вздрагиваю от неожиданности, когда намыленные ладони ложатся на мою спину и скользят вдоль неё вниз, очерчивая лопатки и линию позвоночника. Оз особенно долго поглаживает поясницы, и внизу живота всё горит и пульсирует. Я обхватываю руками колени и сжимаюсь в комок, пытаясь справиться с острым желанием, а Оз продолжает свою пытку по второму кругу, но более медленно. Его пальцы ложатся на мои плечи, начинают их массировать, и мышцы расслабляются от его уверенных и умелых движений. Ах!.. Сердце пропускает удар, когда ладони Оза скользят с плеч вниз, и я издаю приглушённый стон, когда его ладони накрывают мою грудь. О!.. Я невольно выгибаюсь под его внимательными пальцами, и запрокидываю голову назад, часто дыша через рот. Мышцы внизу живота скручивает, и я сдвигаю ноги в попытке избавиться от горячей пульсации. Ещё никогда в жизни мне не было так хорошо и жарко. – Тебе нравится, Алиса? – шепчет Оз над ухом, и я приглушённо стону, откидываясь назад и опуская голову на его плечо. Тонкие пальцы обводят особенно чувствительные места, и запах мыла сливается с запахом Оза, сводя с ума. – Покажи мне, как тебе хорошо. – Ох!.. – стон срывается с губ слишком неожиданно, чтобы я успела его сдержать. Становится невыносимо жарко и тяжело. Я понимаю, что больше не выдержу, и ёрзаю, пытаясь спастись от сладкого напряжения. Хочу, хочу Оза. Больше не могу ждать. – Хватит, пожалуйста!.. О!.. Хватит!.. Оз не останавливается. Его ласки становятся лишь более чувственными и проникновенными, и сладкая судорога сводит все мышцы и выгибает тело. Мысли путаются, и я окончательно теряю способность к мышлению. Растворяясь в ощущениях, не замечаю, как мучительные, сладкие ласки прекратились. Вода будто стала горячее, поток обрушивается из крана с большим шумом, и холод стенки ванны обжигает спину. Я слышу плеск воды и стону, когда ладонь Оза скользит по голени вверх, огибает колено и движется по внутренней стороне бедра. Тянусь вперёд и обвиваю шею Оза руками, чувствуя, что он полностью обнажён. – Всё же…присоединился… – выдыхаю ему на губы, прежде чем слиться с ним в поцелуе, а Оз целуется необыкновенно горячо и страстно. Я чувствую его возбуждение каждой клеточкой тела. Запах его кожи, вода, стекающая с плеч, и пар, поднимающийся в воздух, туманят рассудок. Губы Оза скользят по шее, оставляя влажные поцелуи, скользят по ключицам, целуя впадину между ними. Он ведёт языком линию до груди, и я выгибаюсь навстречу его губам, когда они приникают к сокровенным местам. Слишком жарко, непростительно жарко. И как хорошо!.. – Ох!.. – выдыхаю я и выгибаюсь, вцепляясь в его плечи пальцами, когда наши тела сливаются. Вода плещется по краям, щекочет кожу, а Оз целует меня с необыкновенной страстью, кусает губы, снова целует, проникая языком внутрь, и наполняет меня собой. Моё тело двигается навстречу, в ритме его тела, словно дополняя его, и мысли уносит из головы прочь, оставляя лишь чувство безграничного наслаждения. Ещё мгновенье и – о!.. – с губ срывается последний вскрик. Оз выдыхает мне в ухо моё имя, и вода поглощает наши ослабшие тела, заботливо обволакивая их и убаюкивая. Я обнимаю Оза за спину, прижимаясь к нему всем телом, и не спешу разъединяться, желая побыть в невероятной близости с ним ещё немного. Усталое дыхание его приятно щекочет кожу. Я целую его плечо и прижимаюсь к нему щекой, а Оз обнимает меня за талию и чувственно вдыхает мой запах. – Алиса…Моя Алиса… – шепчет он, и я растворяюсь в ласкающих слух звуках. – Люблю тебя, бесконечно сильно. Ты невероятна, Алиса. – Я знаю, – улыбаюсь я и буквально чувствую, что и Оз тоже. Он целует впадину под моих ухом и скользит губами вдоль шеи, а затем накрывает мой рот в поцелуе, немного лениво, но невероятно чувственно. Растворяюсь в нём и чувствую, как внутри меня вновь загорается огонь. – Надеюсь, нас не слышали, – устало произносит он, отстраняясь, и мне становится вдруг невыносимо одиноко. Я стягиваю с головы ленту и с минуту моргаю, ослеплённая ярким светом. Когда глаза привыкают к яркости, вижу перед собой Оза, сидящего в воде совсем рядом, и сдавленно выдыхаю. Он просто божественен! Его плечи, его торс, его руки, его лицо и эта глаза – всё внутри меня сжимается, когда я скольжу взглядом по Озу, по его телу, и вижу, как смущённо он отводит взгляд в сторону. Что-то в животе будто переворачивается, и я подбираюсь к нему ближе, расталкивая своим телом воду. – Алиса? – он смотрит на меня несколько изумлённо, и в то же время в его изумрудных глазах вспыхивают огоньки любопытства и…желания? О!.. Я кладу руку на его колено, замирая совсем рядом, и целую, проникая языком внутрь. Оз отвечает мне с большим пылом, перехватывая инициативу, и я веду ладонью вниз, по его бедру, зная, как это действует на его тело. – Снова… – тяжело выдыхает он, прерывая поцелуй, и я сладко улыбаюсь, когда понимаю, что теперь вся власть в моих руках. – Шерон может быть настойчивой, – тихо произношу я. – А ещё у неё довольно много разных справочников – кажется, так она назвала ту кипу книг. – Справочники, значит? – Оз издаёт тихий смешок и неожиданно притягивает меня к себе за талию, заставляя сесть между его ног. Эта близость кажется мне невероятно смущающей, отчасти потому, что я чувствую последствия своих недавних трудов. – И где она их только берёт? – спрашивает он, и лукавые огоньки в его глазах вспыхивают пламенем внутри меня. Горячее желание вмиг растекается по уставшему телу, наполняя его силой и энергией. Оз целует мои скулы, целует уголок рта, избегая губ, и гладит мои поясницы, разгоняя кровь в жилах. Я тяжело дышу через рот, опираясь ладонями в его бёдра, и слушаю дыхание Оза. Оно частое, как и у меня, и от его тела исходит невероятный жар. Я прикрываю глаза, скольжу пальцами дальше, и Оз невольно вздрагивает и чуть поддаётся навстречу мне, когда я достигаю цели. – Ох, Алиса… – сдавленно хрипит он над ухом, и этот звук кажется мне необыкновенно сексуальным – теперь я знаю и такое слово. Мне нравится ощущение власти над Озом сейчас, в эту самую минуту, нравится, как он отзывается на каждое движение моих пальцев, и мне безумно хочется доставить ему удовольствие – такое же, как он доставил мне ранее. Оз находит мои губы и целует, заставляя на миг забыть о процессе, но я возобновляю его, одновременно пытаясь перехватить инициативу в поцелуе. Оз откидывается на спинку ванны, и я нависаю над ним, любуясь каплями воды на его торсе. Выражение его лица просто невероятно. Никогда не видела такого прежде, и мучительный жар в животе сводит мышцы вновь, напоминая о горячем желании. Руки Оза ложатся на мою талию и внезапно притягивают к себе, сажая на живот. Я чувствую его возбуждение и понимаю, что не одна желаю продолжения. – Не издевайся надо мной, Алиса, – улыбается он, и его пальцы скользят по моей талии вверх, переходят на лопатки, и Оз притягивает меня к своему лицу, оставляя между нашими губами всего лишь миллиметры. – Иначе мне придётся снова вас наказать, миледи. – Сегодняшнее наказание пришлось мне по вкусу, – несколько смущённо бормочу я, вспоминая шёлковую ленту и всё то, что было следом. Оз поглаживает мою спину, и мурашки бегут по коже. Я нежно целую его и тут же отстраняюсь, заглядывая в изумрудные глаза. Лежать на нём, когда наши тела погружены в воду, невероятно приятно и волнующе. Я чувствую грудью биение его сердца и думаю о том, что, должно быть, он тоже слышит моё. – Значит, можете мне дерзить, госпожа, – улыбается Оз, и я невольно хихикаю и целую его, обвивая шею руками. Его ладони скользят к поясницам, будоража кровь, опускаются на талию, чтобы приподнять, как неожиданный стук в дверь заставляет нас обоих вздрогнуть. – Алиса? – встревоженный голосок Шерон раздаётся почти сразу за стуком, и я вспыхиваю, когда представляю себе, что будет, если она зайдёт в комнату. – Я запер дверь, – тихо шепчет мне на ухо Оз и притягивает к себе, чтобы возобновить поцелуй. Я хочу возразить, но не успеваю, а потом и вовсе забываю, растворяясь в ощущениях. Оз приводит меня в чувство, шепча, чтобы я всё же откликнулась. – Я просто замёрзла, – кричу в ответ Шерон, несколько раздражённо, как мне кажется. Оз смотрит на меня, лукаво улыбаясь, и гладит спину, пробуждая во мне тёмную, похотливую сторону меня. Это злит, потому что я не могу сохранить спокойствие в голосе, хотя оно сейчас просто необходимо. – Ты не видела Оза? – вкрадчиво интересуется Шерон, явно не спеша уходить. В её голосе сквозит любопытство и нотки догадки. Я чувствую, что заливаюсь румянцем и едва не шиплю, когда Оз едва слышно смеётся подо мной. – Скажи, что я ушёл сразу, как только проводил тебя до комнаты, – успокоившись, шёпотом произносит он и заправляет прядь выбившихся из косы волос мне за ухо. Я повторяю его слова, с трудом придавая голосу самый, что ни есть, невинный тон, какой только могу придать, сидя на Озе в эту минуту, когда мы оба обнажены, а он водит пальцами по моему бедру. «Алиса» – он выводит на коже моё имя и смотрит мне в глаза, улыбаясь. У меня пересыхает всё во рту, и на миг я забываю о Шерон. «Быстрее» – пишет он, и сердце ускоряет свой ритм, обещая перевыполнить сегодня свою норму за день. Я говорю что-то невнятное и прокашливаюсь, прежде чем повторить, что «действительно не знаю, куда он мог деться» и более сдавленно добавляю «никчёмный служка». В глазах Оза вспыхивают знакомые мне огоньки, и палец его выводит «Хочу». О!.. Я приникаю к его рту в поцелуе, больше не в силах терпеть эту муку, и Оз поддаётся навстречу, опуская меня на свои бёдра. Вода плещется, выливаясь на пол, и краем уха я слышу за дверью шаги. Шерон уходит, и моё подсознание ликует. Я бормочу имя Оза, а он тянет меня за волосы, проникновенно целуя, подгоняя под свой ритм. Когда я понимаю, что сейчас в моей власти устанавливать правила, изнутри меня пожирает пламя страсти. Зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать, и падаю на грудь Оза в полном бессилии, обнимая его за шею. Он тяжело дышит и шепчет мне что-то тёплое и нежное на ухо, убирая с лица мокрые пряди. – Хватит на сегодня, Алиса, – тихо произносит он, и я недовольно мычу, не желая с ним расставаться. Трусь об его грудь щекой, но всё же отстраняюсь после и первой вылезаю из ванной. Мышцы приятно ломит от усталости. Оз набрасывает на мои плечи полотенце и начинает растирать немного затёкшее тело. Его ладони то и дело задевают грудь, и даже сквозь толстую ткань я чувствую странное волнение от этих прикосновений. – Это лучший Новый год в моей жизни, – нежно мурлычет он мне на ухо, обнимая со спины и закутывая в полотенце. Меня переполняет чувство любви, и я поворачиваюсь в его объятиях и целую. Его нисколько не смущает собственная нагота, и я сбрасываю с плеч полотенце, обнимая его за талию и прижимаясь всем телом к нему. – Ох, Алиса, какая же ты извращенка. – Почему это? – удивляюсь я, а Оз уже снова заматывает меня в полотенце, как маленькую девочку и целует в макушку, так и не удостоив ответом. Я наблюдаю за тем, как он одевается, любуясь его стройным телом. Когда он накидывает на плечи рубашку, то несколько изумлённо смотрит в мою сторону, и я лукаво улыбаюсь на его вопрос, почему до сих пор не одета. – Одень меня сам, – передразнивая его мурлыкающий тон, отвечаю я, и Оз иронично улыбается. Кошачьей походкой он подходит ко мне, на ходу подобрав с пола нижнюю рубашку, и его пальцы легко сбрасывают с меня полотенце. Я не препятствую этому ничем и лишь с наслаждением чуть запрокидываю голову назад, когда он целует моё плечо. – Жестокая вы госпожа, – улыбается он и даёт знак поднять мне руки вверх. Я подчиняюсь, и он аккуратно натягивает на меня рубашку. Всё это время мы стоим невероятно близко и смотрим друг другу в глаза, не отрываясь. Наши дыхания сливаются, и когда рубашка правильно ложится на моём теле, Оз страстно целует меня, прижимая к себе за талию. У меня кружит голову и гнутся колени от этого поцелуя, и я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. – А теперь спать, – бросает он и снова поднимает меня на руки. Мне становится вдруг необыкновенно весело, и я начинаю смеяться. Впервые меня объяло чувство столь невероятной лёгкости и любви ко всему миру. Оз опускает меня на постель, и я довольно раскидываюсь на ней, утопая в мягкости матраца. Бельё пахнет чем-то свежим и приятным, и я загребаю руками мягкую подушку. Оз улыбается и аккуратно складывает мои вещи на кресле. Я сижу у изголовья кровати, наблюдая за ним, и думаю, что сейчас мы похожи на парочки из города, которые ходят вместе в магазины. Наверное, правильно будет сказать, что сейчас мы с Озом как семья, и эта мысль греет душу. – Ты куда? – удивляюсь я, когда Оз направляется к двери. Он застывает почти на пороге и с улыбкой смотрит на меня. По его глазам я вижу, что оставаться он не намерен, и едва не вскакиваю с кровати от досады, чтобы остановить его. – Спокойной ночи, Алиса, – говорит он и уже кладёт руку на ручку, как вдруг замирает и прислушивается к звукам снаружи. – Кажется, мне придётся остаться ещё ненадолго. Я слышу лепет пьяного Гила. Впервые в жизни я так несметно благодарна Водоросли за его мягкотелость. Оз приближается ко мне, и я заворожённо наблюдаю за его грациозной, плавной походкой. Кровать проминается, и Оз ложится рядом со мной, заглядывая мне в глаза. Я переплетаю наши пальцы, а Оз второй рукой набрасывает на меня одеяло. – Мы ведь хотели не спать до утра, – напоминаю я, втайне надеясь, что Оз просто забыл свои слова, но его лукавая улыбка убивает во мне все надежды. – Но ты украла свой поцелуй и получила наказание сполна. Алиса заслужила отдых, – мурлычет он, и я придвигаюсь к нему ближе, обнимая за талию и прижимаясь щекой к его груди. От Оза пахнет приятно, и его запах успокаивает и убаюкивает. – Спасибо тебе. Это действительно лучший Новый год в моей жизни. – И тебе спасибо, Оз. За всё, – бормочу в ответ я, чувствуя, как усталость накрывает меня, точно одеяло. Только сейчас замечаю, как действительно устала, и поглаживания Оза постепенно погружают меня в дремоту. Он что-то говорит, едва слышно, и целует в макушку, пропуская пальцы сквозь мои волосы. Засыпая, я думаю о том, что хочу, чтобы следующий Новый год был таким же, как этот, или даже лучше, но обязательно – рядом с Озом.