Звезды на дне колодца

Эта дорога, паршиво сохранившаяся довоенная магистраль, брала свое начало где-то на северо-востоке Юты и терялась на равнинах просторного Орегона. На то, чтобы добраться по ней до поворота к Каскаду, округа Вэлли штата Айдахо, пришлось потратить немало сил. И времени: почти месяц пути по раскрошенному, утопающему в грязной земле асфальту, сквозь города, лагеря и суровые блокпосты Большого Западного Альянса – эхо отгремевшей грандиозной войны, развернувшейся на шесть штатов. Но оно того стоило. От скромного, по сравнению с межштатной магистралью, шоссе, ведущего на Каскад, и вовсе ничего не осталось – лишь смазанная, будто гигантским пальцем проведенная, полоса. То исчезающая под заросшими травой и кустарником насыпями, то преграждающая путь громадами развалившихся грузовиков. За такими обожают устраивать засады мелкие банды, вытесненные за пределы строго контролируемых территорий. И все-таки он дошел. Растратив по пути немалую часть патронов, отбившись от местных рейдеров и не умерев от ран. Он вынослив, живуч, упрям. Всегда таким был – наверное, что-то в генах. Он добрался до уютного городка на берегу глубокого чистого озера. Бетонные развалины, мелкие ранчо, пара животноводческих ферм. Водокачка, заметная издалека, ухоженный, аккуратно покрашенный и по-деревенски наивный офис шерифа. «Могут быть проблемы с тамошними властями», – перед отправлением предупреждали его. Он не боялся проблем. Почти десять лет потратил, чтобы наконец перестать бояться. И лишь в самом конце пути, на окраине, прошагав по присыпанной щебнем тропе до крыльца, ведущего под навес широкой веранды, он в секундном испуге застыл. Заколебался на миг, прежде чем сбросить с плеча ремень и перехватить поудобней неновый, но все еще безотказный винчестер. – Ну надо же, – без удивления произнес человек, чье лицо неважно сохранилось в памяти: общими чертами и странными, совсем не согревающими улыбками. – Должен признать, что этого я не ждал. Как у тебя дела? – В целом прекрасно, как видишь. Спокойный изучающий взгляд. И седина в висках – обильная, холодная, серебристая. – Так сразу и не понять, кто ты теперь такой. Бродяга? Наемник? – Нет. Я ученый. – Ученый с винчестером. Хорошо. Мне нравится то, что я вижу. Ты вырос, окреп, возмужал. И голос твой звучит по-другому. А глаз до сих пор один. Неужели в Альянсе ничего не смогли с этим сделать? Ты мог поставить протез. – Я давно привык жить с одним глазом. Для работы в лаборатории его достаточно. – И все-таки два безопаснее, чем один. Чистая рациональность. Лишишься одного – нестрашно. Лишишься второго – и все будет кончено. Теплый ветер прошуршал молодой травой. Обдул взмокшую кожу, всколыхнул пыльные черные ленточки на деревянном кресте: с левого торца дома, за невысокой оградой – могила. Ухоженная, но вряд ли свежая. – Как ты нашел меня? За столько лет даже Эндрю не смог. – Мы нашли. Нагретый оружейный металл слился с кожей, тяжесть винтовки отзывалась в уставших руках ломотой. – Ты и… кто еще, позволь же узнать? – Одна женщина. Вероника Диксон. – А, приятная полицейская дама с неплохим маникюром. Что же вас друг с другом свело? – В Ричфилде познакомились. В восемьдесят девятом. Она заговорила о тебе, и я рассказал ей, кто я. – И кто же ты? – По всей видимости, я твой сын. – Ты ей сказал об этом? – Сказал. Я еще никогда не видел в чужом взгляде столько сочувствия. Она объяснила мне, кто ты такой. Что ты сделал и что еще можешь сделать, если никто тебя не остановит. Мы с ней все обсудили, и она начала искать. В недолгом безмолвии почудились вибрации легкой тревоги. Должно быть, отзвуки той, что нарастала внутри. – Поразительно, какой ум, какая настойчивость. Я так и знал, что нужно было ее убить. – И меня. – И тебя, разумеется. – Почему не убил? – Потому что два безопаснее, чем один. Рациональность. Такое объяснение должно устроить ученого. – И это все? Короткое молчание. – Это все. Внимание снова привлекли нервные черные ленточки. Направление быстрого взгляда скрыть не удалось. – Это не я, – раздалось с веранды. – Не моих рук дело. Просто несчастный случай. Неожиданный и беспощадный. – Кто там похоронен? – Скажем, моя жена. Чудесная женщина, мы семь лет провели вместе. Это были очень спокойные, расслабляющие семь лет. – Давно она умерла? – Почти год назад. – Соболезную. Я похороню тебя рядом. – Значит, ты явился избавить этот мир от меня. Почему ты? – Больше некому. Мы связаны, и это моя задача. Один раз я не справился. Это мой второй шанс. – Интересно. Здесь есть какая-то закономерность. Я потом над этим подумаю. – «Потом» у тебя не будет. Ствол в руках приподнялся. – Нейтан, ты правда веришь, что сможешь меня убить? – Я ни во что не верю. Я склонен к эмпирическому познанию. «Не узнаешь, пока не попробуешь» – таков мой научный девиз. В диких яблонях через дорогу – птичий гомон и шум листвы. Дом по соседству пуст – значит, ни криков, ни сигналов шерифу, ни лишних свидетелей. Палец напрягся, надавил на крючок. Ветер утих, птицы, хлопая крыльями, разлетелись – и тогда в тишине, пронизанной мягким теплом, ароматом поздней весны и ожиданием несвершенного, прозвучало всего лишь одно слово: – Попробуй.