UN HOMME ET UNE FEMME

      Во время остановки в вагон зашли новые пассажиры. И нашим попутчикам пришлось придвинуться друг к другу. Среди вошедших в поезд людей оказался уличный музыкант, одетый в полосатую кофту, напоминающую тельняшку, и с небольшим ярким шарфиком на шее. В руках он держал аккордеон.       — Уважаемая публика! Позвольте поздравить Вас с праздником и подарить Вам песню!... Пари! Бур–бур-бур-бур-бур-бур-бур-бур-бур-бур-бур-бур-бу-у-ур Пари! — стук колес заглушал голос певца, но невозможно было не узнать песню, ставшую визитной карточкой Парижа.       — Интересно, как изменился родной город за эти годы?       — Я думаю, мы скоро это узнаем. — И в памяти возникли различные закоулки родного города. Он помнил каждую улицу, каждый дом, каждую крышу. Но вспоминал их такими, какими они были во времена его юности. После случившегося ему было тяжело бродить по улицам, где каждый камень напоминал о ней. Поэтому, приезжая в родной город, мужчина старался как можно меньше ходить пешком и как можно больше передвигаться на автомобиле, благо что состояние дел фирмы все еще позволяли личного шофера и лимузин.       Тем временем музыкант закончил первую песню и перешел к следующему номеру концертной программы.       — ЭсмеральдА!... И после смерти мне не обрести покой... — незадачливый певец будто стремился добить несчастного вдовца выбором своего репертуара. Попутчица, почувствовав его настроение и желая поддержать, слегка коснулась его плеча. От дружеской поддержки стало легче. Казалось, что она забрала себе половину его боли. Как давно не ощущал он подобного! Вечно занятый отец, гибель любимой, расчетливые девицы, пытающиеся поймать богатенького наследника, отсутствие рядом близких друзей — все это привело к тому, что он отвык от обычного проявления сочувствия. И теперь представил, что от ладоней, касающихся его руки, исходит необыкновенное тепло, излечивающие его раны, не только душевные, но и физические. А их было много по всему телу. Последствия неудачных битв, оставившие легкие, чуть заметные следы, уродливые шрамы, которые достались ему в тот страшный день, и новые, недавно приобретенные в результате его непоседливой натуры. Ему повезло, что одежда полностью скрывала все его отметины.       — С Вами все хорошо?       — Да! Спасибо, — обмен стандартными, ничего не значащими фразами. Но от звука ее голоса, от того, как она произнесла слова, душевная боль утихла и притупилась. Он нашел в себе силы благодарно улыбнуться в ответ и заглянуть в ее тревожные глаза. Лучики тепла и доброты ее больших красивых глаз завершили лечение.       Беззубый менестрель не прекратил истязание ушей своих невольных слушателей и затянул известную арию, подражая оперным певцам. При этом он смешно подергивал густыми бровями, чем привел в восторг публику. Раздался смех и аплодисменты. Обрадованный аккордеонист пошел по проходу, собирая монетки. Он забавно раскланивался, как будто в театре, когда в его шляпу падали бумажные купюры. Собрав дань, музыкант отправился мучать уши пассажиров следующего вагона.       Поезд тем временем достиг предместий знаменитого на весь мир города, украшенного доведенной до абсурдных размеров вышкой линии электропередач.