Глинтвейн и шампанское

— They think she did it but they just can't prove it,

She thinks I did it but she just can't prove it,

No, no body, no crime –

I wasn't letting up until the day he (died).

Taylor Swift — no body, no crime

      В громоздком лифте, медленно ползущем с первого этажа на седьмой под почти медитативно-раздражающую музыку, быстро становится душно. По дороге он собирает в себя всех ожидающих людей до тех пор, пока они не перестают вмещаться. Жаркий полдень сентябрьской среды мог бы заставить Гекидо проклясть всех причастных к его сегодняшнему срочному и оттого ещё более внезапному вызову на работу — телефонный звонок заставил его, не глядя прогноз погоды, натянуть первое более-менее приличное, что попалось под руку, и выскочить из дома. А он, стоит сказать, за тридцать лет жизни привык к тому, что с приходом осени температура обычно более охотно идёт на спад, вместо того, чтобы сохранять показатели, при которых хочется либо с головой окунуться в прохладную воду бассейна на заднем дворе и лежать в нём, пока не обгоришь, либо вовсе не покидать дом, ну, или кабинет, тут уж как получится, главное — с работающим кондиционером.       Словом, единственным спасением от жары в забитом лифте для Гекидо становятся лишь стянутый пиджак и ослабленным галстук. Можно было бы ещё и пару пуговиц на рубашке расстегнуть, но на него и так уже искоса посматривают стажёрки из офиса по связям с общественностью, а ему, вообще-то, чтобы выйти на следующем этаже, придётся пробраться ровно между ними.       Температура за пределами лифта оказывается ещё выше, чем в нём — Гекидо искренне надеялся, что за время его отпуска проклятый кондиционер успеют починить, но не тут-то было. Мужчине стоит огромных усилий пересечь коридор, в котором от густоты воздуха, по ощущениям, плавятся мозги, чтобы добраться до своего кабинета. Единственное, что заставляет его двигаться, — это мысли о вентиляторе на рабочем столе. Если, конечно, и тот за его отсутствие куда-нибудь не делся. — Привет, мученик, — голос Алана звучит по-мерзкому бодро. Вентилятор на его столе, стоящем ровно напротив стола Анданта, включен на самую сильную мощность. — Я надеялся, что они шутят насчёт тебя. Ну, в смысле, что они не на самом деле собираются тебя из отпуска дёргать. — Я пытался соврать, что не в городе и вернусь нескоро, но кто меня будет слушать? — Гекидо небрежно кидает пиджак на спинку кожаного кресла прежде, чем плюхнуться в него и потянуться к кнопке включения вентилятора. Помогает тот слабо — кабинет находится на солнечной стороне, а свет пробивается даже сквозь закрытые жалюзи. — Посмотри на это с другой стороны, во всём есть свои плюсы, так ведь? Когда ты наконец решишь уволиться, контора должна будет заплатить тебе за все отпуска, что ты не отгулял. — У меня 16 недель неотгуленных отпусков. ФБР разорится, если я уволюсь. — Не «если», Гекидо, а «когда», не будь ты таким пессимистом. — Вот именно, что «если». Я в отпуск на две недели уйти спокойно не могу, а ты про увольнение говоришь, пф-ф.       Гекидо замолкает, жмуря глаза — от духоты их почти режет, а вентилятор, очевидно, со своей задачей не справляется. Кстати, о задачах. — Давай ближе к телу, — говорит, растирая лицо руками. — Делу, — поправляет Алан. — Если бы было только дело и не было тела, я бы тут сейчас не сидел. «No body, no crime». — Ах, — Алан притворно вскидывается, — за столько лет дружбы и совместной работы ты ни разу не сознавался в том, что ты — фанат Тейлор Свифт. — Ну да, и Ланы Дель Рей, — Гекидо, всё ещё не отрывая ладоней от лица, сквозь пальцы смотрит, как Алан откидывается назад в кресле и роется в выдвижном ящике. — Они тебе папку отдали, что ли?       Прежде, чем ответить, Алану приходится выгрести нестройный ряд бумаг. Андант сдвигает пальцы лишь бы их не видеть. Надо было всё-таки настоять на том, что он не в городе, а ещё лучше — не в стране, тогда точно не пришлось бы видеть всю эту волокиту. — Нашёл, — напарник встаёт со своего места, помахивая папкой, и подходит с ней к Анданту, соизволившему таки взглянуть на него. Алан раскладывает часть документов друг за другом на столе Гекидо, остальные — отдаёт прямиком в руки. — Я расскажу, как понял. Если хочешь больше подробностей, то лучше сходи к Алтерсу — он замещает Джонетсу пока что. — Нет уж, спасибо, он мне ещё какую-нибудь работёнку подкинет. Попробую по твоим объяснениям разобраться.       Алан разводит руками, мол, «как скажешь, выбор твой», и достаёт из папки фотографию. — Ани Эренберг, — с этими словами он опирается локтями на стол, чтобы наклониться ближе к напарнику. — Мне это ни о чём не говорит. — И хорошо, потому что, будь оно наоборот, ты бы сейчас явно не такой радостный сидел, — Андант порывается прокомментировать неуместность слова «радостный» в отношении его настроя, но Алан его опережает. — Частная юристка, держит свой кабинет, зарегистрированный под названием «Прайд». В основном специализируется на уголовном праве и корпоративных сделках. — И кто она в этом деле? — Гекидо забирает из рук Алана фотографию и несколько раз крутит её между пальцев. — Жертва? — Да если бы, — беря в руки протокол, вздыхает тот. — Первого сентября в сорок семь минут седьмого часа утра поступил звонок в полицию — складской рабочий фармацевтической компании Cencora обнаружил четыре трупа. И пистолет, зарегистрированный на имя Ани Эренберг. Пальчики на нём — тоже её. Все погибшие, на первый взгляд, ничем друг с другом не связаны. — А на второй? — спрашивает Гекидо, внимательно всматриваясь в личное дело девушки: чёрные волосы, зелёные глаза, двадцать девять лет, юристка, как и сказал Алан. Мать и сестра погибли в автокатастрофе девять лет назад. — Эдриан навёл справки, все они входили в один наркокартель. Строку про аварию видел? — Видел. — Ну вот, виновник был под веществами. Предположительно, наркотики он получал как раз от этого наркокартеля. — Ага, значит мотив — желание отомстить за причастность к смерти семьи, — Андант говорит скорее себе, чем Алану, но тот всё равно согласно кивает. — А что с виновником ДТП? — Ему дали двадцать пять лет тюремного заключения, так что на свободу он выйдет нескоро. — И, видимо, его счастье, если Эренберг так расправляется со всеми виновными. — Строго говоря, ещё не доказано, что это действительно дело рук Эренберг, поэтому ты и здесь, — Алан поднимает глаза на Гекидо. Тот пялится на него в ответ. — О как, — всё, что выходит ответить. — Ну-ка, удиви меня. — Это самое интересное — у произошедшего есть, как минимум, трое свидетелей, внезапно, да? Которые случайно оказались — ты только вслушайся! — ночью на складе фармацевтической фирмы, не будучи её сотрудниками, и остались живы. Я, конечно, предполагаю, что Эренберг не психопатка и действовала в соответствии с определённой целью, а поэтому ей и не было бы смысла убивать случайных прохожих, плюс, похоже, свидетели, как и операторы, никогда не умирают, но, с другой стороны, не кажется ли тебе, что… — Слишком всё гладко? — подхватывает мысль Гекидо, крутя фотографию девушки. — Да! — Алан щёлкает пальцами. — Мотив считывается легче лёгкого, все улики указывают на неё, даже свидетели откуда-то взялись. А Эренберг, напомню, так-то юристка, она, как никто другой, должна понимать, как это всё работает и как не оставлять за собой следов, если только она не хочет, чтобы её наверняка поймали. — А сама-то она что говорит? — Да ничего, её пока не брали.       У Гекидо едва не отвисает челюсть. Он смотрит на Алана широко раскрытыми глазами, несколько раз моргает и открывает рот, пытаясь подобрать слова, но после закрывает. Потом открывает снова, чтобы хрипло спросить: — То есть Сесилия решила её даже не задерживать? — Опять же, поэтому ты и здесь. У девчонки не то что судимостей нет, за ней даже ни одного привода в полицию не числится. Чиста, как святая. — М-м, понятно.       Андант растирает лицо руками. Загрузившись мыслями о новом деле, он даже умудрился на какое-то время забыть о мучившей его жаре.       «Значит, — думает мужчина, — что мы имеем? Одну подозреваемую в убийстве четырёх человек юристку, четырёх мёртвых потенциальных наркодилеров, трёх сомнительных свидетелей и один недогуленный отпуск. Точно надо было врать, что я не в стране. Почему не понял этого раньше?»       Гекидо смотрит на календарь — второе сентября. С момента убийства прошло около двух дней. — Телефоны убитых просматривали? — спрашивает он, вновь обращаясь к документам из папки, предоставленной Аланом. Регистрация собственности, водительские права, документы об образовании… — Я запросил ещё вчера расшифровки звонков и сообщений из мессенджеров, но у техников завал, так что пока ничего нет. Но, если тебя это обрадует, в чём я, конечно, не уверен, есть вероятность, что сегодня Эренберг будет в казино Resorts World. Она бывает там каждую первую и последнюю среду месяца. — Завидное постоянство. Она там встречается с кем-то?       Алан пожимает плечами. — Эдриан поднимал записи с камер наблюдения — вроде, нет. Выглядит так, будто она просто пьёт там в одиночестве. — Но в туалетах же, например, камер нет. — У этого казино слишком хорошая репутация, чтобы они позволяли прятать закладки по толчкам, если ты об этом. — Значит, пока остановимся на варианте, что ей просто нравится местная выпивка, — Гекидо вскидывает руки. — Во сколько она там будет неизвестно? — Её кабинет работает до семи часов. — Ага, ориентировочно в восемь, хорошо. — Поедешь? — Поеду. Хоть посмотрю, что Эренберг из себя представляет, — уже вставая из-за стола, Андант останавливается. Замирает, размышляя, стоит ли спрашивать. — Джонетсу, говоришь, нет? — Не-а, всю неделю. И на следующей тоже не будет, — Алан отходит к своему рабочему месту, но в кресло не опускается, вместо этого предпочитая присесть на край тумбы, стоящей в углу — воздух от так и не выключенного вентилятора доходит туда куда лучше. Ножки из лакированного дерева жалобно поскрипывают под весом мужчины, но держатся. — Ну и бог с ней, потом значит напишу ей отчёт задним числом. Всё лучше, чем Алтерсу.       Гекидо если и удивился тому, что Алан послал его одного знакомиться с Эренберг, то виду не подал, хотя обычно именно Алан выступал в их дуэте своеобразным голосом разума, напоминающим, что пасти объект — а в данном случае объектом была Ани — надо, как минимум, вдвоём. С другой стороны, в практике их совместной работы было столько случаев, когда Андант самовольно отправлялся на оперативные задания, не ставя коллегу в известность то ли из соображений его же, Алана, безопасности, то ли просто забегавшись и в очередной раз забыв об предписании, что, возможно, как предполагал Гекидо, Алан уже смирился с тем количеством личного пространства, в котором нуждался его напарник в рабочей обстановке. За исключением, естественно, тех случаев, когда это личное пространство могло стоить Гекидо здоровья и жизни, но сегодняшний явно был не из таких. Или, по крайней мере, Гекидо хотелось в это верить.       Светофор загорается красным — Андант ненавязчиво отбивает по рулю ритм песни, крутящейся по радио. В ожидании разрешающего сигнала он мысленно подводит к единому знаменателю план вечера — зайти в казино, оценить обстановку, может быть, заказать что-то в баре и понаблюдать за парой игр. Если Эренберг будет — близко не подходить, с расстояния посмотреть, что будет делать, если повезет, то послушать, как и с кем общается.       Чёрная Феррари Ф12 Берлинетта 2012 года выпуска обнаруживается на парковке. Гекидо замечает её краем глаза, пока кружит среди рядом автомобилей в поисках свободного места. Сначала, задумавшись, правда, проезжает мимо, но после сдаёт назад, чтобы сверить номера с указанными в личном деле. Совпадают. Припарковавшись, он выуживает из бардачка поддельные документы, предоставленные ФБР, чтобы его присутствие в заведении было невозможно отследить по настоящим, и очки-нулёвки, которые приходится протереть полой чёрного пиджака — последний раз он надевал их полтора года назад, когда на спор с Аланом следил за Алтерсом. Лёгкие царапины в углу стёкол становятся заметны только если смотреть сквозь них на свет, так что, если кто и предположит, что очки ненастоящие, всегда можно сказать правду — пока что ношение имиджевых окуляров в Нью-Йорке не было чем-то уголовно наказуемым.       Под яркой вывеской у входа в здание Гекидо останавливается среди разношёрстных курящих компаний: трое девушек с электронными сигаретами, очевидно, сокурсниц, обсуждают преподавателя, завалившего двоих из них на экзамене в прошлом учебном году, двое мужчин слегка за сорок, каждый из которых, по ощущениям, вылил на себя не меньше половины флакона с одеколоном, а теперь ещё и решил всё это сверху пригвоздить ментоловым newport, вслух оценивают свои шансы на выигрыш на ставках ближайших скачек, а чуть поодаль от них четверо молодых парней бурно обсуждают какую-то компьютерную игру, курит из них только один — между пальцев одной руки зажата дотлевающая сигарета L&M, пока в другой вертится оставшаяся пачка, очевидно, опустевшая, потому что ещё до конца разговора юноша сминает её и забрасывает в стоящую рядом мусорку. Несколько минут спустя к последним присоединяются ещё трое и, поздоровавшись друг с другом, они направляются внутрь. Андант заходит сразу за ними, чтобы немного смешаться с толпой и, если повезёт, резким запахом табака, которым разило от тех самых троих подошедших.       Вечером буднего дня людей в Resorts World обнаруживается немного, оттого взгляд Гекидо почти сразу невольно цепляется за фигуру, сидящую за барной стойкой. Длинные чёрные волосы небрежно подобраны массивной, но тонкой заколкой, напоминающей скелет морского чудища, поверх тёмно-зелёного офисного платья на бретельках накинут укороченный чёрный пиджак с рукавами до локтей, а серебряная подвеска на шее посылает солнечных зайчиков на заднюю стенку бара, отражая верхний приглушённый свет. Сумка на длинном ремешке свисает со спинки высокого стула — Гекидо всматривается в неё на секунду и тут же отворачивается, отправляясь вглубь зала с игровыми автоматами.       В идеале, ему бы близко к ней не подходить. Вряд ли Эренберг знает, что ею интересуется ФБР. А если и знает, что более вероятно в случае, если она действительно убила тех бедолаг, то должна иметь пару тузов в своём рукаве в три четверти, иначе бы не сидела здесь так спокойно. — Блять! — нервного вида юнец в отчаянии бьёт по корпусу пятибарабанного автомата. Экран три на пять слотов сияет кислотно-яркими цветами, будто насмехаясь над ним. — Да ладно, не расстраивайся ты так, — утешает его товарищ, стоящий рядом. — Ща быстро отыграешься.       Юнец тяжело пыхтит, склонившись над паленью с кнопками. Гекидо проходит чуть поодаль от них, чтобы скрыться из их поля зрения (хотя не то чтобы им было до него дело), но всё ещё слышать разговор. — Я и так в него всё просадил, — голос звучит так, словно говорящий вот-вот заплачет. — А мне ещё по кредиту платить. Я-то надеялся, что сейчас выиграю и наоборот его побыстрее закрою!..       Друг только молча хлопает его по плечу.       Поверх башен игровых автоматов привставший на цыпочки Гекидо видит, как проигравшийся поворачивается в сторону ближайшего мужского туалета, и отправляется туда ему наперерез.       Когда мальчишка — теперь, вблизи, Андант видит, что это именно мальчишка, студент, может, первого-второго курса — выходит из кабинки, Гекидо моет руки в самом центре комнаты. Глаза у юнца раскрасневшиеся, волосы — взлохмачены, будто он так часто хватался за них, пытаясь придумать решение, что чуть не повыдирал половину. Холодной водой из-под крана он сначала ополаскивает ладони, а потом плещет на лицо.       Звук голоса Гекидо заставляет его вздрогнуть. — Пацан, заработать хочешь?

***

      К тому моменту, как Гекидо возвращается в бар, Эренберг всё ещё сидит на своём месте и, визуально, цедит всё тот же бокал шампанского, тыкая пальцем в экран смартфона. Стулья по обе стороны от неё свободны, и Андант, постояв вначале около подставки с барной картой около кассы, присаживается через стул от девушки. Бармен, беседовавший до этого с не особо заинтересованной разговором Ани, переключается на него. — Здравствуйте, — кивает ему Гекидо прежде, чем тот успевает что-то сказать, — один глинтвейн, пожалуйста, — и тут же достаёт телефон, делая вид, что набирает сообщение.       Бармен кивает и оставляет их с Эренберг наедине — кроме них в баре действительно больше никого нет.       Будь ситуация немного другой, Гекидо бы тоже заказал шампанское. И оно, и телефон у него в руках, и даже тот факт, что, сидя на стуле, он принял такую же позу, что и Эренберг, чуть скрестившая ноги в лодыжках, — всё это элементы одной и той же методики ведения переговоров, которой в ФБР пользуются в первую очередь те, кому приходится эти переговоры вести с потенциальными и не потенциальными угрозами — террористами, держащими заложников, например. Эренберг, очевидно, террористкой не была и заложников не держала, но методика стара, как мир, и точно так же эффективна, поэтому Андант не стеснялся пользоваться ею и на подобных заданиях.       Однако сегодня ему ещё на машине добираться либо обратно на работу, либо домой — тут уж как повезёт. Поэтому выбор падает на глинтвейн — достаточно слабый, чтобы быстро выветриться, если Гекидо действительно придётся его пить, хотя он и надеялся, что обойдётся без этого, и достаточно крепкий, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.       За их спинами двое мужчин, курившие прежде у входа, неспешно проходят в дальний край барной стойки. На секунду рядом с ними мелькает третья фигура, сильно меньше ростом и общими габаритами, но быстро пропадает за ближайшим баннером. — Извините, что отвлекаю вас, — говорит Гекидо, чуть склонив голову в сторону Эренберг — та, удивлённо распахнув глаза, поднимает на него взгляд, — но не могу не отметить ваш отличный вкус в одежде. Особенно пиджак хорошо сидит. Одна из моих преподавательниц в Бруклинской юридической школе носила точно такой же, вот, посмотрел на вас и сразу её вспомнил. Отличная специалистка. — О, — Ани несколько раз хлопает ресницами, в замешательстве подбирая ответ, — спасибо, думаю? Пиджак действительно хороший, его шили на заказ. И, как ни иронично, но я тоже юристка, так что, возможно, — она кивает на собственный чёрный пиджак Анданта, — это что-то вроде профдеформации?       О том, что его пиджак был куплен двумя часами ранее в первом попавшемся торговом центре Гекидо решает тактично умолчать и вместо этого увести диалог в другое русло: — Так вы тоже юристка? Что оканчивали? Дайте угадаю, Нью-Йоркская школа права? — Если бы, Колумбийская. — Тоже отличный вариант, у них очень сильная база по международному праву. — А толку-то, если большая часть обращений даже к частникам — по онлайн-мошенникам? — Эренберг блокирует телефон и кладёт его экраном вниз на стойку. Взгляд её оценивающе проходится по образу собеседника. — С этим иском против Citibank все как с ума посходили, — Гекидо кивает вернувшемуся бармену, когда тот ставит перед ним его напиток.       Ани косится на стакан Анданта, но ничего не говорит, только делает небольшой глоток из своего. — Думаете, Джеймс не права и суду действительно стоит отклонить иск? — спрашивает девушка, покручивая между пальцами длинную ножку бокала. По отстранённой интонации ясно, что особого удовольствия разговор ей не приносит, но и прервать, из профессиональной вежливости, она его не может.       Гекидо неохотно пожимает плечами и закусывает губу, подбирая слова и поднося к губам глинтвейн.       Но отпить, как и ответить, он не успевает.       Невысокая фигура, прятавшаяся до этого за рослыми мужчинами у выхода, за баннером около бара и даже за углом барной стойки, в то короткое мгновение, что взгляд Эренберг был направлен на стакан в руках Гекидо, проскакивает ровно мимо неё, чуть не сбивая девушку со стула. Та успевает схватиться за лакированное дерево перед собой и предусмотрительно выставить одну из ног, упершись невысоким каблуком в пол, но оборачивается слишком поздно, чтобы рассмотреть лицо незнакомца и чтобы среагировать на отсутствие собственной сумки, так и висевшей до этого на спинке стула.       Эренберг уже собирается кинуться за ним, но Андант опережает её. В несколько крупных шагов он догоняет нерасторопного юношу, выхватывая сумку из нервно подрагивающих рук. Нерадивый похититель, пытавшийся вначале тянуть сумку на себя за ремень, внезапно отпускает её и чуть не падает на укрытый коврами пол, но успевает спохватиться и вылететь из здания прежде, чем на произошедшее реагирует охрана.       В бар Гекидо возвращается, поправляя очки на лице и протягивая девушке пропажу. — Что за дети пошли? — спрашивает скорее у себя, чем у Ани. — Вы проверьте, на всякий случай, а то мало ли, чего он так легко её отпустил.       Эренберг кивает и принимается рыться в расстёгнутой сумке, но всё оказывается на месте: документы, деньги, ключи от машины и квартиры, даже косметичка с не самой дешёвой помадой и предусмотрительно снятые кольца ручной работы. Если воришка и хотел что-то украсть, то ему явно для этого не хватило времени. Девушка несколько секунд тупит взгляд на дно сумки, а после поворачивает к барной стойке, чтобы единым глотком допить содержимое своего бокала и обратиться к бармену. — За мой счёт, — она указывает на стакан Анданта. Бармен кивает. Эренберг поворачивается к Гекидо. — Спасибо. И за сумку, и за, в целом, весьма содержательный разговор. Я, пожалуй, поеду, у меня на сегодня ещё есть дела. Продуктивного вам вечера. — Может вас проводить? — Гекидо, едва успевший присесть обратно на стул, снова с него слезает. — Или давайте я вам хотя бы такси вызову? — Нет нужды, — по голосу Эренберг чувствуется, что она хочет как можно скорее от него отвязаться, хотя и пытается это скрыть. — Всего хорошего.       Негромкий цокот её каблуков по паркету в барной зоне быстро сменяется глухими звуками шествия по коврам, лежащим при выходе. Гекидо следит взглядом, как за девушкой закрываются автоматические двери, ждёт несколько минут, и достаёт из кармана телефон. В диалог с Аланом отправляется заранее напечатанное сообщение: «В сумке Эренберг жучок. Попроси Эдриана записать всё, что получится. Особенно геолокацию».