дорогой дневник

«Привет, меня зовут Сашка. Мне двенадцать лет, я игрок молодежной фармы футбольного ЦСКА. У меня две фамилии — «Головин» от мамы и «Акинфеев» от папы. На игровую майку пришлось выбрать одну, и я до сих пор не могу решить, на самом деле, хоть выбор и пришлось сделать в самом начале. Я играю под фамилией «Акинфеев», потому что очень люблю папу и знаю, что он очень любит меня. Но я бы хотел играть еще и под маминой фамилией, потому что очень люблю и ее. Но маму я никогда не видел в живую. Папа говорит, что она живет в Монако со своим мужем и своими детьми, а почему она не любит папу и меня — он честно не знает. Он потом плачет, закрывшись у себя в комнате, когда я спрашиваю у него о маме. Я ничего не понимаю. Папа сказал, что если я заведу дневник, то я смогу писать все свои мысли в него, а потом буду читать и смеяться. Я перечитал только что и хочу грустить. А так все хорошо, правда. Я учусь в пятом классе в школе. Вчера тренер нашей школьной футбольной команды дал мне капитанскую повязку. Папа сказал, что я делаю огромные успехи и что он гордится мной. Я раньше не хотел заниматься футболом, но папа говорил, что надо. Папа сам когда-то хотел стать футболистом, но у него не получилось, и он верит в меня. Я уже говорил, что играю в ЦСКА, в команде с ребятами 2006 года рождения, что у нас все получается. Я не капитан в этой команде, но стремлюсь к этому. Папа очень любит ЦСКА — мы ходим на каждый матч, мне тоже очень нравится. Еще я учу английский. Папа говорит, что мне нужен английский, потому что в будущем я буду великим футболистом и буду играть в Европе за большие и богатые клубы. У меня классный учитель, его зовут Марио. Мне кажется, что он сам довольно плохо знает английский (но он очень хороший учитель), но он хорошо говорит на испанском. Марио добрый. Марио тоже болеет за ЦСКА. У меня много друзей. С многими я играю в своих командах, с кем-то учусь в школе, но у меня есть настоящие друзья. Папа говорил, что настоящие друзья — это те, за которых в огонь не страшно прыгнуть. В огонь мне не страшно прыгнуть за Сашку Ерохина. Он тоже играет в футбол, но не в ЦСКА — а в «Спартаке». Это не мешает нам дружить. Мы с ним много гуляем и много играем в футбол. А еще я дружу с Антоном и Лешей Миранчуками. Они идиоты, но хорошие. Они тоже играют в футбол, только в «Локомотиве». Мы видимся только в школе, они учатся в моей параллели. Из семьи у меня есть папа Игорь, кот Тапочек и бабушка Надя. Бабушка живет далеко, я приезжаю к ней летом, Тапочек меня не слушается и всегда шипит на меня — он ласкается только к папе. А папа у меня самый лучший. Папа много работает — сначала днем в скучном офисе, а вечером бежит на подработку в архив. Понятия не имею, какой смысл в том, чтобы хранить все эти бумажки, но папа говорит, что эта работа его устраивает. Папа уходит рано утром и приходит в половине седьмого вечера. Я не хочу, чтобы он так много работал потому, что он всегда возвращается с работы уставшим, тратит все оставшиеся силы на то, чтобы приготовить мне обед и ужин, чтобы прибраться и немного помочь мне с уроками, чтобы немного поговорить со мной. Я очень скучаю без него. Обычно дома я всегда один, Тапочек шипит, когда я хочу сесть на диван и поиграть с ним, а больше дома делать нечего. Очень часто я на тренировках и в школе, а потом делаю домашние дела или иду гулять с друзьями, но без папы все не то. Иногда на выходных, когда он не берет подработку, мы идем гулять. Мы много играем в футбол на стадионе — папа хорошо стоит на воротах, а потом мы идем в парк, где катаемся на аттракционах и едим сладкую вату. Но как бы я ни любил папу, я очень хочу, чтобы у меня была мама. Ну, она у меня есть, только ей наплевать на меня. Мама живет в красивой солнечной стране, у нее есть муж и дети. Я видел ее фотографии в Инстаграме. А еще я видел, как папа смотрел на нее и плакал. Мой папа редко плачет — только у себя в комнате или на кухне по ночам, но мне никогда не говорит. Я сам все вижу.» — Саша, я дома! — раздалось из прихожей. Саша быстро спрятал толстую тетрадь в свой рюкзак и побежал встречать отца, он даже не услышал, как отец открывал входную дверь — так он увлекся своим дневником. — Сашка, устал, как волк… — Игорь поставил на пол пакеты из продуктового и принялся расстегивать пальто, тяжко вздыхая. — Осталось поесть чего? — Игорь и правда выглядел уставшим. — Пап, а я того… — просиял Сашка, счастливо смотря на отца. — Макароны сварил. Игорь сначала нахмурился, но потом с улыбкой потрепал Сашу по голове и стянул ботинки. Акинфеев взъерошил уложенные волосы, провел рукой по лицу и оттянул узел галстука, снова глубоко вздыхая — было видно, как все мышцы под белой рубашкой были напряжены, хоть он и устал. — Макароны? — удивился Игорь. — Странно, даже горелым не пахнет. Это вы с Ерохиным что-ли опять химичили? — Да ну его, Сашку, я после прошлого раза вообще его к готовке не подпускаю, — Саша улыбнулся — прошлая их коллаборация с другом закончилась сгоревшими макаронами, испроченной кастрюлей и подпаленным хвостом у Тапочка — папа ругался больше из-за этого. — Я видеоурок на Ютубе посмотрел. Там все понятно так объяснили, ну я и решил, что сам смогу. — Пахнет вроде ничего так, макаронами, — Игорь повесил пальто, прихватил пакеты и отправился вслед за Сашей на кухню — Саша включил свет и подбежал к плите. — Недавно что ли сварил? — спросил отец. — Вот только откинул их и масло добавил, — с гордостью сказал Акинфеев-младший, принимаясь разбирать пакеты, пока отец мыл руки. — Сливочное, я надеюсь? — засмеялся Игорь и открыл крышку, накалывая на чистую вилку несколько макаронин. — Вот это да! — восхитился Игорь, поворачиваясь к сыну и смотря на него с одобрением — Саша в очередной раз улыбнулся. — Молодец, сынок, очень даже съедобно! — Игорь достал из шкафа небольшую кастрюлю и пачку сосисок из холодильника. — Ты ужинал? — Ужинал, — кивнул Саша. — И Ерохина накормил, а потом домой отправил. Его отец искать начал. Говорит, даже тебе звонил, но не дозвонился. — Телефон разрядился, — рассеяно сказал Игорь, вытаскивая смартфон из кармана брюк и небрежно бросая его на подоконник. — Найди зарядку, поставь пожалуйста, — попросил отец, и Саша кинулся в его комнату, чтобы найти зарядку там. В отцовской спальне Саша был нечасто. Папа не то чтобы не разрешал ему туда заходить, просто не одобрял этого. Саша не шарился в личных вещах отца, Игорь не трогал личные вещи сына, и Сашу это вполне устраивало. У папы в комнате всегда был порядок, на серой стене напротив кровати висели фотографии Саши, на большом черном комоде тоже стояли фотографии — там были изображены друзья папы, семья. Папа считал, что это все ненужная мишура и портит аккуратный вид его комнаты, но когда приезжала бабушка, она всегда говорила отцу, что фотографии непременно должны стоять там, где стоят, и Игорь хоть и ворчал, но никогда не убирал их. — Сашка, учительница звонила, сказала, что собрание завтра! — крикнул из кухни отец, Саша вздрогнул, схватил белый провод зарядки и понесся к отцу, выключив свет в его комнате. — Мне есть за что тебя ругать или ты чист совестью? — с улыбкой спросил Игорь. — Ругать меня будут, — честно сказал Саша. — Наталья Сергеевна, математичка, опять ругалась на меня за то, что я уезжал на соревнования и пропустил важную контрольную. Я вот думаю — почему вместо того, чтобы кричать на меня после уроков сорок минут, нельзя мне просто дать эту самую контрольную — я бы написал ее без особых проблем, я пока на сборах был, готовился. Игорь покачал головой и вернулся к раскладыванию сухой чистой посуды, которую помыл Саша. — А завтра тренировка с утра? — спросил Игорь. — С восьми до двенадцати, потом в школу, а потом с пяти до семи, — сказал Саша. — Может, я не пойду завтра совсем в школу. — Вот еще, — Игорь нахмурился и покачал головой. — В школу ты завтра идешь, потому что после тренировки полезна смена деятельности на умственную. Я понимаю, что ты устанешь, но ты и без этого много пропускаешь в школе, а это сказывается на твоих оценках. — А у меня завтра еще занятия с Марио… — напомнил Саша, и Игорь вздохнул. — А английский во сколько? — Игорь повернулся, чтобы сочувствующе посмотреть на сына. — С двух до четырех? — Саша кивнул, и Игорь поджал губы. — Можешь завтра не идти к Марио, я попрошу, чтобы он перенес занятия на другой день. — Хорошо, пап, — покорно сказал Саша. Он бы с удовольствием пропустил занятия в школе, но пришел к Марио и позанимался с ним английским, потому что с Марио было интересно. Марио не орал на него за пропущенный урок, отъезд в связи с плановыми сборами и то, что Саша иногда опаздывает из-за тренировок. Марио ждал его у себя в чистой небольшой квартире вместе со своим котом Барсиком и чашкой горячего чая, чтобы расслабиться и согреться перед занятием. Но расстраивать папу непослушанием Саша не хотел. Он знал, что у него сейчас трудный период на работе — сокращение, отчеты, дедлайн (еще бы знать, что это такое, но, кажется, что-то очень страшное), и поэтому всеми силами пытался порадовать его хоть чем-то. — Пап, а на выходных… — начал было Саша, но услышал, как отец вздохнул, и замолчал. — На выходных я не смогу, Сашка, прости, — Игорь подошел к нему и осторожно потрепал его по голове. — Работать надо, отчеты сдавать. Начальник ходит и орет, как идиот, а я ему даже сказать ничего не могу. Прости, Сашка, что так получилось, на следующей неделе обязательно погуляем. Не обижайся только, договорились? — Игорь испытывающе посмотрел в глаза сыну, но не нашел там ни намека на непрошенные слезы. — Я наверно к себе пойду, пап, — твердым голосом сказал Саша. — Есть не будешь? — спросил Игорь. — У меня диета, поздно уже, — покачал головой Саша и ушел к себе в комнату, стараясь не слушать, что ему говорит отец вслед. «А сегодня с утра день не задался. Ерохину нравится Сонька из параллели, а Соне нравится Миранчук — она сама об этом всем трещит. Ерохин целыми днями о ней только и говорит. Мне надоело это очень сильно. Саша, конечно, хороший друг, но сегодня ему я сказал, что он дурак, раз за девчонкой бегает. А он мне как даст кулаком по голове. Чуть не подрались. Помирились потом, правда, но я не хочу думать, что моему лучшему другу важнее девчонка, чем я. И на собрании завтра отцу расскажут, что это я мячом окно в котельной разбил, когда мы на улице играли. И что я страницу с двойкой за поведение выдрал — сто процентов меня кто-то из девчонок сдал. И что я англичанку по-испански назвал толстой — это меня Марио научил. Только она мне двойку не за это поставила, а за то, что я на ее уроке на другом языке разговариваю. И что я однажды прогулял музыку, чтобы со старшими мальчишками на физкультуре в футбол играл — что это за предмет вообще такой, «музыка»? Она в нашем классе только Ромке Зобнину нравится. И вообще попадет мне. Папа, конечно, не часто на меня ругается, но если есть за что, он непременно и скандал устроит, и наказание хорошее найдет. Зачем этой учительнице вообще понадобилось устраивать собрание посреди четверти? А папа потом опять начнет пить. Я знаю его — если ему совсем плохо, он поздно ночью берет бутылку из ящика и закрывается у себя в комнате. Я однажды поступил плохо и подглядел за ним в щелочку — он пил прямо из бутылки и плакал, лежа на кровати. Я знаю, что ему плохо, но не понимаю, почему он поступает так. Я спрашивал у Ерохина, почему может пить мой отец, он сказал, что взрослые любят «топить в алкоголе свои проблемы». Еще бы знать, что это такое. Эх, не сдобровать мне завтра. Дорогой дневник, держи за меня кулачки — я потом тебе еще все обязательно расскажу.»