дорогой дневник

«Дорогой дневник, прости, что бросил тебя на целую неделю. Есть такие дни, когда писать совсем нечего, а есть такие дни, когда дел так много, что сесть и писать совершенно нет времени. Я вернулся с соревнований из Питера, простыл там и теперь сижу дома на больничном. Папа сидит на больничном вместе со мной, правда, он взял работу на дом, но главное, что он со мной. Но обо всем по порядку. После собрания я был наказан. Папа сказал, что никакого телевизора и приставки целый месяц, а еще сказал, что я нахватался плохого у Ерохина. Самое смешное, что после собрания отец Саши сказал про меня тоже самое, и когда мы с ним встретились, мы начали спорить — кто же хуже из нас? В итоге сошлись на том, что мы оба вполне нормальные. Хорошо, что у меня есть такой друг, как Сашка. Он и поддержит, и попить вынесет, когда мы у него во дворе гуляем. Правда, он все бегает за Сонькой, а Сонька все так же бегает за Миранчуком. Я спросил у Леши, что он думает по поводу этого, а Леша сказал, что ему кроме брата никто не нужен. Внятного ответа от него я так и не получил, а Сашка только разозлился на него. Чуть Сашка с Лешкой не подрались. Бред какой-то — из-за девчонки! Подумаешь, что ее самой красивой все мальчишки считают. Круче настоящей дружбы ничего быть не может. А потом папа сказал, что наказание наказанием, но так как я поведение и оценку по английскому исправил, за что большое спасибо Марио, то я вполне могу на три дня уехать на соревнования в Петербург. Я так обрадовался, когда он разрешил мне! Правда, он со мной не поехал, но он звонил мне каждый день по несколько раз и спрашивал, как у меня дела. В кубке мы заняли второе место. Я забил два мяча и нереально счастлив. Тренер похвалил меня и сказал, что у меня все шансы на следующем турнире быть в основе и во главе команды. Правда, последний день мы играли на открытом стадионе, было, конечно, тепло, но потом налетел ветер и меня продуло. Приехал я домой уже с температурой, папа хотел было уже ругаться с тренером, но я сказал, что сам виноват. Папа сказал, что я неделю должен посидеть дома, но на тренировки согласился — главное, чтобы не в полную силу и не перегружаться. Я так люблю папу — он прекрасно понимал, что без футбола я жить не могу и отпускал меня на тренировки. Вчера папа даже всю тренировку был со мной. Он похвалил меня и сказал, что у меня будет большое будущее. Он часто говорит мне что-то подобное, но от этого практически никогда не бывает такой радости, потому что он всегда уставший. А сейчас, когда мы с ним уже два дня спим по пол дня, а потом целый день занимаемся по школьной программе или играем в приставку, я еще больше хочу, чтобы он всегда был со мной, а не работал целыми днями. Ему не хватает отдыха и сна, он должен целыми днями сидеть в офисе или архиве, хотя ему по душе больше активность. Папа говорит, что его устраивает его работа, но я не верю ему. Как можно работать на работе, которая тебе совсем не нравится? Сейчас он снова вышел на работу, но скоро выходные, и мы, возможно, пойдем с ним гулять. На днях мне звонил какой-то неизвестный номер. Я дал папе телефон, но папа сбросил и сказал, чтобы я никогда не отвечал на звонки с чужих номеров. Я видел, как он занес этот номер в черный список. Я спросил у папы, знает ли он, кто мне звонил, но он мне ничего не ответил. Наверно, он потом мне все и расскажет. Интересно, конечно, но может просто ошиблись номером.» Было уже темно. Только-только прошел дождь, налетел какой-то странный холодный ветер, задувающий даже за длинный шарф. Саша шел с тренировки. В одном ухе у него был наушник — по темным московским улицам лучше не ходить в двух, Саша прекрасно знал, чем это может закончиться. Он поудобнее перехватил лямки рюкзака и ускорил шаг, потому что порядком устал и уже хотел поскорее домой — его ждал отец. Саша не хотел тревожить его после работы и сказал, что дойдет после тренировки домой сам — но немного задержался. Желтые фонари путались в деревьях, оставляя зловещие тени от темно-зеленых и тронутых рыжиной листьев на ветках, под ногами шуршала опавшая листва, мокрый асфальт блестел и переливался золотом фонарей. Саша свернул в свой спальный район и отправился к своему подъезду. Нужно было пересечь детскую площадку, три гаража, хоккейную коробку и небольшую стоянку. Саша вынул наушник из уха и огляделся — вокруг ни души, даже бездомных собак не было. Завязав шнурки на тротуаре, Саша прошел под неработающим фонарем и услышал шорох. Сначала ему показалось, что это музыка в его наушниках, но Саша поспешно оглянулся — за ним из арки вынырнул мужчина в темно-синей куртке и осторожно шел за ним. Саша вздрогнул и ускорил шаг, натягивая шапку на уши и постоянно поворачивая голову через плечо, чтобы посмотреть на мужчину — к ужасу Саши, он тоже ускорился, догоняя его. И тогда Саша включил панику и рванул вперед, сверкая пятками и спотыкаясь — и мужчина побежал за ним вслед. Саша решил, что лучшим выходом будет срезать через гаражи, но споткнулся и упал, хорошенько приложившись о землю носом. Мужчина настиг его через несколько секунд и схватил за капюшон куртки, а потом с силой ударил по голове какой-то палкой — благо, прилетело в увесистый помпон и Саша даже не потерял сознание, но боль накрыла его с головой и на мгновение Саше показалось, что это конец. Он смог перевернуться на спину и с силой ударить мужчину в живот, а потом оторвать капюшон на клепках от куртки, в который остервенело вцепился мужчина, и попытаться убежать, но взвывшему от боли мужику хватило несколько секунд, чтобы прийти в себя, и он снова напрыгнул на Сашу, прижимая его всем своим телом к земле. Саша принялся громко звать на помощь, но потом несколько тяжелых ударов кулаком прилетело прямо в бок, и Саша захлебнулся слезами и криками о помощи. Мужчина стиснул руки на горле Саши — сначала он начал задыхаться и у него горело горло, а потом начало темнеть в глазах, Саша дергался и бил руками по земле, но это мало ему помогало. — АХ ТЫ СУКА!!! — Саша был вот-вот готов провалиться в темноту, хватая воздух ртом и судорожно дергая ногами, но с горла исчезли руки, а со спины — тяжесть. — А ну-ка, блять, куда побежал! — послышался приглушенный выстрел, сдавленный крик и скрип ботинок, а потом возня и удары. — Я тебя сейчас здесь своими руками задушу, ты понял, блять? — Саша лежал на земле, уткнувшись лицом в собственную шапку, у него не было сил подняться — его трясло, из глаз текли слезы, он судорожно дышал, не чувствуя дикой боли в горле. Послышался звук удара о гаражи, потом еще один выстрел — Саша понял, что это был пневмат, а потом чьи-то шаги с перематом. — ДАЛЕКО ТЫ ПОДСТРЕЛЕННЫЙ НЕ УЙДЕШЬ, ГНИДА! Я ТЕБЯ НАЙДУ И ЗАКОПАЮ, УБЛЮДОК! — послышалось Саше, а потом осторожные руки помогли ему перевернуться на спину. Саша увидел перед собой высокого мужчину — голубые глаза блестели в свете желтого фонаря, на ушах была натянута шапка, в руке, как влитой, сидел пистолет. — Ты как, мой хороший? — ласково спросил мужчина, осторожно вытирая кровь с носа и губ своим носовым платком. — Дышать можешь? Больно? Саша на пробу сделал вдох и понял, что после удара каждый вдох отдает в бок тупой болью, поморщился и зажмурился. Мужчина осторожно расстегнул его куртку и олимпийку, чтобы ничего не давило. — Тебя как зовут? — спросил мужчина. — Меня Артем. Дышать можешь? — Могу, — просипел Саша — жутко болела голова после удара палкой, грудь и горло после удушения, бок после удара кулаком, колотилось сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. — Меня Саша зовут. — Ты где живешь, Саша? — спросил Артем. — Вот в этом доме, — Саша указал рукой за свою голову, на высотку, — на четвертом этаже. — И я тоже в этом доме на четвертом этаже, соседи, — улыбнулся Артем. — Ты как себя чувствуешь? Все целое? — Встать не могу, — все еще спокойно сказал Саша — он еще толком не мог понять, что вообще сейчас случилось. — Да вы не волнуйтесь, дядя, я сейчас сам домой пойду, — Саша приподнялся на локтях — стало легче, но Артем уложил его на землю обратно. — Нет, Саня, давай ты своевольничать не будешь, у тебя может быть перелом или сотрясение, — Артем укрыл горло мальчика своим шарфом, чтобы по мокрой коже не дул холодный ветер. — Я сейчас скорую вызову… Или врача своего… — Не надо скорую! — испугался Саша, перехватывая руку Артема, которой он потянулся за своим телефоном. — Домой. Там папа… И Саша расплакался. Он вдруг понял, что его только что могли задушить прямо под окнами его собственного дома, что он мог умереть совершенно бесславной смертью, даже не сказав отцу, что он очень сильно любит его, что больше не было бы тренировок, школы, дополнительных занятий, Ерохина и папы. Артем взял мальчика на руки и оглядел его под светом фонаря. На шее Саши, на тонкой нежной коже, остались страшные следы грубых рук — фиолетовая борозда из следов пальцев обвивала его шею, как ошейник. Все лицо парнишки было в крови, наверно, ударился об асфальт, когда падал, разбил нос и губу. Артем быстро пробежался руками по бокам Саши — ребра не были сломаны, а вот на счет трещин или кровотечений он не был уверен. — Пошли к папе, все-все, — прошептал Артем, бережно прижимая мальчика к себе и надевая его рюкзак себе на плечо. — Не больно, когда несу? — Не больно, — тихонько ревел Саша, стыдливо закрывая лицо руками, чтобы Артем не видел его слез. — Потерпи еще немножко, сейчас будет тебе папа, — Артем поудобнее перехватил мальчика и зашел с ним в подъезд. — Какая квартира? — Сорок третья… — пробормотал Саша, всеми силами хватаясь за плечи Артема, чтобы не потерять сознание. — Саня! — Артем не мог дернуть Сашу, он просто не хотел делать ему больно, но Саше явно поплохело — все-таки не слабо его приложили по голове черенком от лопаты. Артем не нашел ничего лучше, чем подуть на Сашу, и мальчик тут же встрепенулся. — Саня, ты держись. Помощь близко. Где болит? — Везде, — слабо произнес Саша, глотая слезы. Саша прикорнул на плече Артема, когда тот стоял перед их дверью и барабанил в нее ногой. За дверью послышались быстрые шаги, Саша отчетливо услышал звон щеколды. — Саша! — в ужасе вскрикнул папа и тут же стиснул его руку в своей. — Вы кто и что случилось с моим сыном?! — Игорь уже был готов ударить внезапного гостя по голове и отобрать у него сына, но в последний момент остановился. — Вы не переживайте, я сосед ваш. На Сашку во дворе какой-то упырь напал, огрел его веником по голове. Дайте я зайду, его раздеть надо, — протараторил Артем, отпихивая хозяина квартиры. Игорь опешил от такого поворота событий, но внезапного гостя пропустил в квартиру. — Не разувайся, — сказал Игорь, видя, что гость в потугах стягивает ботинки с ног. — Пошли в комнату. Они зашли в Сашину спальню, и Артем положил его на кровать. Игорь тут же сел рядом, а Артем начал звонить кому-то. Игорь ругался и осторожно снимал с сына одежду. Саша несколько раз с натягом вздохнул, а потом бросился обнимать отца. — Сашечка, мальчик мой… — Игорь и без этого из последних сил держался, чтобы не зарыдать прямо сейчас, а теперь просто не мог сдерживать слез. Он крепко обнял Сашу и погладил его по голове, нащупав на затылке немаленькую шишку. — Господи, еще хоть раз я разрешу тебе одному с тренировки возвращаться! — Игорь сдерживался только потому, что в комнате находился какой-то чужой человек и его сын. Правда, вряд ли после того, как этот мужчина принес его сына домой и, как кажется, спас его от нападающего, Игорь сможет называть его «чужим». Игорь снял с Саши тренировочную форму ЦСКА, стянул с него кроссовки и внимательно оглядел его со стороны: на боку и спине у Саши расплывались синяки от мощных кулаков, на шее остались ужасающие следы от кольца рук, которые впивались в кадык и выступающие ребрышки трахеи, обвивая всю шею мальчика, нос и верхняя губа кровоточили, кровь смешивалась с грязью, которой были испачканы лицо и ладони мальчика. Игорь только и стирал слезы, глядя на то, как покалечили Сашку. У него тряслись руки и плечи, когда он начинал думать, что ему следует предпринять дальше. — Как тебя зовут? — Артем, который выходил в прихожую, вернулся в комнату Саши и встал рядом с Игорем, положив руку ему на плечо. — И-игорь, — дрожащим голосом ответил он. — Игорь, слушай — я позвонил своему хорошему другу, он врач-педиатр, работает в приемном покое. Саша сказал, что он не поедет в больницу, да и я не вижу пока ничего серьезного — так, пара синяков, но возможно что-то, что я не заметил, — Артем положил обе руки на плечи Игоря, удерживая его на кровати, потому что Игорь вскинулся после слов «ничего серьезного». — Главное — это не паниковать. Сейчас с Саши надо стереть грязь и ни в коем случае не давать никаких обезболивающих. Игорь не мог ничего ответить — он просто глазами, полными слез, смотрел на Сашу и не мог унять дрожь в руках. — Игорь, дай мне влажную салфетку и иди выпей воды — ты весь дрожишь, успокойся, — Артем помог ему подняться с кровати и покинуть Сашину комнату — тут же на кухне что-то разбилось. Саша лежал на спине и боялся пошевелиться. Дышать ему было больно, словно кто-то все еще держал руки на его горле, бок болел, словно надломилось ребро, голова гудела, как стая из тысячи ворон. Артем осторожно вытер алые губы Саши уже грязным носовым платком, но грязи не поубавилось. Игорь принес Артему салфетки, присаживаясь на кровать к сыну и стискивая его слабую ручку в своей, большой и вроде бы сильной, но не уберегшей Сашеньку от какого-то уличного уебка. Игорь снова заплакал, прижимаясь лбом к ладони сына, а Саша зарылся руками в волосы отца. Артем вытирал лицо Саши салфетками, Саша дергался, потому что даже предельно аккуратный Артем иногда задевал кончиком пальца свежие ранки. Потом приехал врач, и Сашу все равно забрали в больницу, потому что Кокорин Александр — так звали высокого мужчину в сером свитере и с фонендоскопом на шее, подозревал сотрясение. *** В больнице Сашу увезли на каталке куда-то, куда не пустили Игоря. Игорь порывался пнуть врача Александра Александровича Кокорина, а затем и дверь, в которую он ушел, но Артем держал Игоря за предплечье двумя руками и говорил ему, что сейчас он вернется и все объяснит. Артем понимал, что Игорю сейчас очень сложно, и всеми силами пытался его успокоить. — Они осмотрят Сашу и потом вернутся, чтобы подписать соглашение на анализы и обследование, — Артем понимал, что Игорь все это прекрасно знал, но сейчас Игорь выражал только две эмоции — злость и печаль. — Игорь, садись, вот так, — Артем усадил его на кушетку перед дверьми из приемного покоя и обнял за талию, прижимаясь к нему бедром. — Все будет хорошо, ты же это знаешь. — За что можно было так покалечить несчастного маленького ребенка? — куда-то в пустоту спросил Игорь, стискивая кулаками футболку — он выскочил из дома в футболке и шортах, лишь накинув сверху куртку. — Что он хотел с ним сделать? Ограбить? Убить? Что…? — и Игорь снова расплакался, утыкаясь лбом в свои руки. Артем осторожно отнял его руки от лица и прижал Игоря к себе, обнимая мужчину двумя руками. Игорь плакал, как безутешный ребенок, но Артем понимал, как ему страшно. Он гладил Игоря по спине, утешая его, оставил незаметный утешающий поцелуй на виске. Игорь, содрогаясь, затихал. — Я только сейчас понял, что если бы не ты… — Игорь крепко стиснул ладонь Артема в своих. — Господи, у меня же нет никого, кроме Сашеньки, господи… за что… — шептал Акинфеев, уткнувшись носом в плечо спасителя своего сына и стискивая его холодную ладонь в своей. — Я для тебя все, что ты хочешь сделаю, любые деньги заплачу… — начал было Игорь, но Артем попросил его замолчать. — Не нужно мне ничего, — сказал Артем, покачав головой. — А ты успокойся для начала. Игорь рвано вздохнул и отпрянул от Артема — он и без этого себе слишком много позволил. Игорь вытер глаза краем футболки и взглянул на Артема. — Тебе нужно домой, спать, — сказал Игорь. — Завтра на работу еще. — Я вас с Сашей тут не оставлю, — твердо сказал Артем, положив руку на плечо Игоря. — Тебе сейчас нужна поддержка, даже не отнекивайся. Игорь глубоко вздохнул и уткнулся лицом в свои руки, сгорбившись. Артем осторожно держал свою ладонь на спине Игоря, чувствуя дикий ритм ударов сердца. — Ты переехал к нам в дом недавно? — спросил Игорь. — Да, вот только сегодня последние вещи перевез, — сказал Артем, с радостью понимая, что Игоря можно успокоить разговором. — Я, кстати, стучался к вам сегодня, хотел познакомиться, но вы не открывали. — Я на работе целыми днями, Сашка на тренировках, — сказал Игорь. — А так — заходи, всегда рады. Если что — поможем с Сашей. — А он где тренируется, в ЦСКА футбольном? — спросил Артем. — С шести лет, — с какой-то гордостью даже ответил Игорь. — Красавчик, — Артем присвистнул. — Я вообще в детстве за «Зенит» играл, но как-то не срослось вообще с футболом, а как в Москву переехал — так за ЦСКА болею, и футбольный, и хоккейный, — сказал Артем. — Семейный? — спросил Игорь, выпрямившись — на щеках дорожки слез высохли, но глаза были уставшими и красными. — Что-то тоже как-то не получилось, — сказал Артем, виновато улыбаясь. — Я до переезда полицейским оттрубил в Питере, а потом меня как сократили, так я и скитаюсь по московским убойным отделам. А с семьей как-то не получилось пока. — Все впереди еще, — сказал Игорь. — А ты вот, с сынишкой живешь? — спросил Артем — ему очень хотелось побольше узнать об Игоре. — Да, с сыном, — Игорь вздохнул. — Слушай, Артем, а что случилось-то вообще? Я у Сашеньки спрашивать не хочу, а ты же там был — расскажи мне, я этого гада найду и закопаю, — Акинфеев сжал кулаки, но Артем накрыл ладонью один из сжатых кулаков и нежно сдавил. — Я в магазин ходил, возвращаюсь, обхожу гаражи, слышу — кричит кто-то тоненьким голосочком, на помощь зовет. Ну я схватил пистолет да побежал на голос — даже пакет с продуктами выронил, — усмехнулся Артем. — Смотрю, мужик мальчика душит, ну я скинул его, в ногу ему выстрелил, потом еще разок — он далеко не убежит, его уже ищут ребята с моего участка, — Артем похлопал Игоря по плечу. — Главное, что Санька живой и относительно целый. — Как увижу этого урода — живьем закопаю, — твердо решил Игорь, даже не обращая внимания на Артема, которому вся эта затея явно не нравилась. — Хочешь кофе? Я там автомат видел. Артем поднялся на ноги и подал руки Игорю. «Дядя Артем оказался полицейским. Он — сержант полиции. У него есть настоящий пистолет и настоящие наручники. Они подружились с моим папой и теперь иногда дядя Артем бывал у нас вечером — мы сидели на кухне и пили чай. Пока я лежал дома, а в последние дни папа должен был выходить на работу хоть на пару часов, со мной был дядя Артем. Мы много болтали и играли в приставку. Дядя Артем тоже любит футбол и болеет за ЦСКА. Он очень хороший и добрый. Я рад, что у папы появился еще один хороший друг. Я лежал дома две недели после этого случая. Папа таскался то в полицию, то в больницу, а потом меня привезли на опознание. Там среди нескольких мужчин мне надо было найти того, который напал на меня. Я указал на того, которого вспомнил, а потом другой полицейский сказал, что я не единственная жертва. Папа говорил, что убьет его и даже ударил по стеклу, когда я стоял и смотрел на них, но его держал дядя Артем. Ко мне приходил Ерохин. Он помогал мне с домашним заданием и рассказывал, что да как в школе. Я рассказал ему всю историю, Сашка даже ахнул — я не приврал ни капельки. Приходили Антон и Леша Миранчуки — помогали с подготовкой к контрольной по математике. Приходили взрослые ребята во главе со Смоловым Федькой — капитаном нашей школьной команды старшеклассников по футболу. Они о чем-то даже разговаривали с папой. Ребята не забывали про меня. Это очень приятно. Звонил тренер, сказал, что хочет, чтобы я скорее поправлялся и возвращался в строй — скоро важные соревнования. Два раза приходил Марио — мы занимались английским. Марио едва не расплакался, когда увидел синяки у меня на шее. Папа и дядя Артем были всегда рядом со мной. Даже Тапочек не шипел на меня, а теперь иногда ложился рядом со мной. Дорогой дневник, у меня все прекрасно. И у папы, кажется, тоже.»